Одной из характерных черт историографии советского и частично постсоветского периода является безоговорочно высокая оценка принятого советским верховным командованием решения о стратегической обороне. Однако при этом старались вывести из обсуждения и замалчивать оборотную сторону и негативные последствия этого решения, в частности – последующий переход в наступление войск Центрального и Воронежского фронтов без проведения значительных перегруппировок. В большей степени это касалось Центрального фронта на северном фасе Курской дуги. Нельзя не согласиться с исследователем боевых действий в районе Орла Е. Е. Щекотихиным в том, что Кромско-Дмитровская наступательная операция «не получила должного освещения»[375]. Даже написанные под грифом «Секретно» работы «Курская битва» 1947 г. и «Операции советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941–1945» конца 1950-х гг. ограничиваются весьма кратким описанием этих событий. Командующий фронтом К. К. Рокоссовский в своих мемуарах, хотя и констатировал ограниченную успешность операции, не углублялся в анализ ее хода. Операция вполне может быть отнесена к «забытым сражениям». При этом именно на Кромско-Дмитровскую операцию приходится значительная доля потерь, понесенных советскими войсками в операции «Кутузов» в целом: 38 % общих потерь и 42 % безвозвратных[376].

Наступление начало готовиться в штабе К. К. Рокоссовского сразу же по стабилизации фронта весной 1943 г. Еще в апреле 1943 г. штаб ЦФ прорабатывал план наступления во взаимодействии с Брянским фронтом. Предполагалось нанесение ударов по сходящимся направлениям на Орел с очевидной целью срезания Орловской дуги. Главной ударной силой этой операции должна была стать 13-я армия, эшелоном развития успеха – 2-я ТА и 9-й тк[377]. Однако ввиду принятого решения о стратегической обороне основу планирования составил план оборонительной операции[378].

К наступательным планам в штабе ЦФ вернулись сразу же после успешного отражения наступления немецкой 9-й армии. Центральный фронт в середине июля 1943 г. представлял собой серьезную боевую силу. Он насчитывал более 675 тыс. человек[379] в расчете на общую численность (с тыловыми частями и 16-й воздушной армией). Боевые части Центрального фронта насчитывали на 15 июля 1943 г. 433 621 человека, 1174 танка[380].

Согласно указаниям Ставки ВГК ЦФ должен был «армиями правого крыла (48-й, 13-й и 70-й при поддержке 2-й танковой и 16-й воздушной армий) ликвидировать вклинение противника в полосе его обороны, затем, нанося удар в общем направлении на Кромы и далее на северо-запад, охватить орловскую группировку немцев с юга и юго-запада и содействовать войскам Брянского и Западного фронтов в ее уничтожении»[381]. Главный удар наносился силами 13-й армии[382]. Важным преимуществом Центрального фронта была сильная артиллерийская группировка, ранее принимавшая участие в отражении немецкого наступления. К контрнаступлению привлекалось почти 7 тыс. орудий, в том числе артиллерийский корпус прорыва, задействованный в полосе наступления 13-й армии. Соответственно, 2-я танковая армия (3-й и 16-й танковые корпуса), насчитывавшая 348 танков на 15 июля 1943 г. (240 Т-34, 93 Т-70 и 15 Т-60)[383], должна была стать эшелоном развития успеха, ее также планировалось использовать в полосе 13-й армии. Собственно 13-й армии передавался свежий 9-й танковый корпус (125 Т-34 и 68 Т-60[384]), по плану вводившийся в прорыв на фронте Тросна – станция Малоархангельск. Эшелоном развития успеха 70-й армии стал 19-й танковый корпус (117 танков на 15.07.43[385]).

Не располагая временем на значительную перегруппировку сил, войска Центрального фронта провели 14–15 июля частные операции на своем левом крыле. Их целью было введение противника в заблуждение относительно направления главного удара и сковывание немецких резервов. Обе задачи выполнены не были, но отмечалось подтягивание резервов противника к переднему краю.

Наступление Центрального фронта в ходе операции можно условно разделить на два этапа. Первый – это восстановление утраченного в оборонительных боях положения (до 18 июля), второй – прорыв обороны противника на его старых рубежах и дальнейшее развитие наступления до выхода на немецкий рубеж обороны «Хаген» в основании Орловской дуги.

Главная ударная группировка Центрального фронта начала наступление утром 15 июля 1943 г. Наступление 13-й и 70-й армий предваряла артиллерийская подготовка, проведенная методом 15-минутного огневого налета. Особенностью артиллерийской подготовки стало использование значительной части орудий на прямой наводке. В 5.30 в атаку поднялась пехота. Однако наступление развивалось медленно. Многие дивизии немецкой 9-й армии действительно уже отправились на другие участки фронта, но оставшиеся соединения являлись достаточно сильным противником. Что особо хотелось бы отметить: согласно отчетным картам вермахта в первой линии были оставлены подвижные соединения, 4-я и 9-я танковые дивизии[386]. Также в составе 9-й армии оставался 505-й батальон тяжелых танков «Тигр». Он насчитывал на 14 июля боеспособными 20 машин[387]. «Тигры» к этому моменту уже имели устойчивую репутацию эффективного противотанкового средства. Уже 15 июля два «Тигра» 505-го батальона отчитались об уничтожении сразу 22 советских танков в районе селения Теплое[388]. Во второй половине дня 15 июля во изменение первоначального плана в бой, а не в прорыв в полосе 70-й армии вводится 19-й тк. Первоначально предполагался ввод корпуса после овладения 175-й сд Гнильцом. Однако части 175-й сд успеха не имели и залегли на подступах к господствующим высотам. 19-му тк ставится своеобразно сформулированная задача: выйти на рубеж высот, у которых залегла пехота, и «огнем с места обеспечить захват Гнилец пехотой». Ввод корпуса оказался дополнительно осложнен отданным в последний момент приказом командующего 70-й армией И. В. Галанина, в 19.00 перенацелившего корпус с Гнильца на Бобрик. Бригады 19-го тк вынуждены были разворачиваться на 90° в условиях узких дефиле между оврагами. Само прохождение этого дефиле стоило потери 12 танков, и поздно вечером бригады отошли на исходные позиции. При этом нельзя сослаться на слабые силы пехоты – 175-я сд к началу наступления насчитывала 6815 человек, выше среднего в этот период войны[389]. За первый день операции 175-я сд потеряла 304 человека убитыми и 817 ранеными[390]. Для одного дня это весьма тяжелые потери.

На оси железной дороги у Малоархангельска командованием Центрального фронта была предпринята попытка мощным танковым ударом не дать противнику организованно отойти и закрепиться на старом оборонительном рубеже. Атаки 3-го и 9-го тк, предпринятые 15 июля, успеха не имели. В советских отчетных документах указывается на противодействие «Фердинандов», что стыкуется с данными противника: 654-й батальон САУ этого типа находился в районе станции Малоархангельск и претендовал на 13 уничтоженных советских танков[391]. Всего за первый день советского наступления частями 9-й армии было заявлено об уничтожении 230 танков[392], что представляется завышенной цифрой. 17 июля наступление 2-й ТА и 9-го тк было возобновлено, но успеха не имело. «Фердинанды» выступили в роли подвижного резерва обороны у станции Малоархангельск и претендовали на 22 уничтоженных советских танка[393]. Три дня боев стоили 2-й ТА 87 подбитых и сгоревших танков[394], 9-му тк – 69 танков и САУ[395]. Несмотря на демонтаж ударной группировки 9-й армии для парирования кризисов, она оставалась еще достаточно сильной и устойчивой в обороне. Также в контрнаступлении в районе железной дороги участвовали отдельные танковые полки 13-й армии, понесшие чувствительные потери. В итоге в отчетных документах БТ и МВ фронта признавалось, что в ходе контрнаступления «собственные потери, особенно в танковых полках, значительно превышали потери, понесенные в оборонительных боях»[396], и отмечалось, что объясняется это, в частности, использованием противником «Тигров» и «Фердинандов».

Тем не менее удары по позициям 9-й армии заставили Моделя принять решение об отходе. В немецком отчете, написанном по горячим следам событий, «Битва на Орловской дуге» отмечается: «Верховный командующий обеих армий (т. е. 2 ТА и 9 А. – А. И.) при поддержке высшего руководства вермахта принял решение о возвращении 9-й армии на исходные позиции с тем, чтобы, сократив линию фронта, высвободить в качестве резерва четыре дивизии и использовать прежние оборонительные позиции»[397].

Отсутствие быстрого продвижения в полосе 13-й армии заставило Рокоссовского уже вечером 17 июля перегруппировать 2-ю ТА из полосы 13-й армии в полосу 70-й армии. Оба корпуса танковой армии были выведены из боя и переброшены на новое направление. Новой задачей армии стало наступление на Кромы – важнейший для немцев узел дорог в тылу противника.

К тому моменту сражение за Кромы было в самом разгаре. Начиная с 19 июля на город наступала 70-я армия. В качестве танкового тарана для пехоты 20 июля вновь был введен в бой 19-й тк, насчитывавший на тот момент 74 танка (53 Т-34, 11 Т-70, 7 Т-60, 1 Mk. II «Матильда», 2 Mk. III «Валентайн»)[398]. За день наступления корпус потерял 34 боевые машины[399], или около половины своего состава, почти утратив ударные возможности. Как отмечалось в отчете корпуса, «пехота, вследствие своей малочисленности и усталости, почти не продвигалась»[400]. Действительно, действовавшие на этом направлении 175, 280 и 181-я стрелковые дивизии 28-го стрелкового корпуса 70-й армии насчитывали к 20 июля 4681, 3871 и 4632 человека соответственно при штатной численности 10 тыс. человек[401].

Людские потери Центрального фронта в период с 15 по 20 июля 1943 г. составили 33 800 человек[402], что практически равно потерям в оборонительной операции (33 897 человек). По существу, пространство между достигнутыми в ходе «Цитадели» рубежами и исходными позициями стало для немцев своего рода «предпольем» перед основной линией обороны. Преодоление этого «предполья» привело к существенным потерям в людях и технике. Теперь требовалось прорывать основные позиции германских войск, готовившиеся в течение длительного периода. По мысли советского командования, ввод в бой 2-й ТА должен был переломить ход сражения в пользу Красной армии.

Если 19-й тк вводился в бой и столкнулся с мощной противотанковой обороной к востоку от шоссе Курск – Орел, то 2-ю ТА решили использовать к западу от этого шоссе. Армия на тот момент насчитывала 21 784 человек личного состава[403] и 290 танков (192 Т-34, 85 Т-70, 13 Т-60)[404]. Однако роковую роль сыграло промедление с вводом крупных масс танков. Танковая армия сосредоточилась в выжидательном районе еще вечером 19 июля. Из-за невыхода на назначенный рубеж взводу танков пехоты 70-й А наступление было отложено на утро 22 июля. Для усиления артиллерийского удара на новом направлении 20–21 июля на усиление 70-й А из 13-й А передаются 5-я и 12-я АД и 5-я гв. МД 4-го артиллерийского корпуса прорыва[405].

Однако появление крупных сил мотопехоты и танков оказалось вскрыто немецкой разведкой. Еще в разведсводке группы армий «Центр» от 18 июля указывалось:

«По имеющимся разведывательным данным, войска передвигаются в район между дорогой Орел – Курск и населенным пунктом Чернь и на участок перед правым флангом 46-го танкового корпуса»[406]. В качестве реакции на данные разведки в течение второй половины дня 21 июля и в ночь на 22 июля немцы подтянули резервы в полосу XXXXVI корпуса. Оборону немецких пехотных дивизий на подступах к Кромам усилила 4-я танковая дивизия. К 20 июля она насчитывала 73 боеготовых танка, в том числе 52 Pz. IV с длинноствольным орудием, способные уверенно справляться с советскими танками. Кроме того, к полю боя подошел 505-й батальон тяжелых танков «Тигр» (19 боеготовых Pz. VI на 20 июля[407]). Также, как указывалось в отчетных документах артиллерии ЦФ, противник оборонялся, «широко используя подбитые танки в качестве неподвижных ОТ (огневых точек. – А. И.)»[408]. Это был достаточно типичный для вермахта прием.

Усугублялась ситуация недостатком времени на подготовку данных для артиллерийских частей усиления (4 АКП), выходивших на позиции вечером 21 июля. Работу штаба командующего артиллерией 70-й армии позднее в отчетных документах фронта оценивали негативно. В итоге атаки советских танков и пехоты утром 22 июля были встречены ураганным огнем и контратаками танков. 2-я ТА, на которую возлагались большие надежды, продвинулась всего на 2–4 км, потеряв при этом за день 109 танков подбитыми, сгоревшими и подорвавшимися на минах[409]. Поскольку немцы в тот период опирались на старые позиции 9-й армии, готовившиеся несколько месяцев перед «Цитаделью», немалые потери советские танки понесли на минных полях. Из 109 потерянных танков 2-й ТА 19 танков (почти каждый пятый танк) подорвались на минах. Потери были столь тяжелыми, что уже поздним вечером 22 июля армия получила приказ «отвести танки в укрытие в 2–3 км от переднего края»[410]. Наступление 13-й и 70-й армий было приостановлено.

Несмотря на вывод из боя танковой армии, после короткой паузы советские атаки возобновились. 70-я армия начиная с 25 июля пыталась пробиться к Кромам силами своих пехотных частей. Хотя наступление успеха не имело, силы немецкой обороны также постепенно таяли. К 31 июля в 505-м батальоне тяжелых танков оставалось в строю всего 3 «Тигра»[411].

Новый импульс наступлению Центрального фронта дала передача в распоряжение К. К. Рокоссовского директивой Ставки 3-й гв. ТА П. С. Рыбалко[412]. Она была уже изрядно потрепана в боях на подступах к Орлу в составе Брянского фронта, но еще сохраняла свой боевой потенциал, по крайней мере – в отношении бронетехники. На 28 июля она насчитывала 243 Т-34, 114 Т-70 и 27 самоходок СУ-122[413]. Потерпев неудачу в попытках взломать оборону противника в полосе 13-й и 70-й армий, Рокоссовский решил попытать счастья в полосе 48-й армии, на правом фланге своей ударной группировки. Он сменил направление удара, рассчитывая нащупать слабое место в обороне немецкой 9-й армии.

Однако надеждам на крупный успех не суждено было сбыться. В 14.00 28 июля 3-я гв. ТА перешла в наступление, но успеха не имела. Также достаточно скромными были результаты атак в два последующих дня. Поздним вечером 30 июля командующий Центральным фронтом отдал приказ «временно прекратить» наступление 48-й А и 3-й гв. ТА, фактически признавая его неудачу. 1 августа Рокоссовский отдал штабу Рыбалко приказ № 00497/ОП, начинавшийся словами: «В связи с неуспешным наступлением армии…»[414] Танковая армия вновь получила приказ на перегруппировку, на этот раз в район к югу от города Кромы.

К. К. Рокоссовский все еще надеялся овладеть важным узлом дорог в Кромах и нарушить снабжение войск немецких 9-й и 2-й танковых армий. Во исполнение этого плана в начале августа Рокоссовский вновь попытался ввести в бой за Кромы 2-ю ТА. К утру 1 августа 1943 г. она насчитывала 222 танка (166 Т-34, 50 Т-70 и 6 Т-60) [4, л. 135]. Дополнительно армии был подчинен 9-й танковый корпус (еще около 100 танков[415]). Это создавало серьезную угрозу целостности фронта XXXXVI танкового корпуса. В составе 4-й танковой дивизии на тот момент было всего 35–40 боеготовых танков (на 26 июля соединение располагало 4 Pz. III(7,5k), 33 Pz. IV, 1 командирским танком и 11 САУ, еще 15 танков числилось в краткосрочном ремонте[416], на 1 августа имелось 29 Pz. IV[417]), в составе 909-го батальона «Штурмгешюцев» – 19 САУ, в составе 505-го батальона тяжелых танков – только 4 «Тигра»[418]. Возможности пехоты корпуса также были уже сильно снижены. Если незадолго до начала «Цитадели» 102-я пехотная дивизия имела «боевую численность» (Kampfstärke) 2683 человека, то к 1 августа она снизилась до 1748 человек. Боевая численность соседней 7-й пехотной дивизии составляла 1992 человека (примерно треть от штата). В этих условиях большая нагрузка ложилась на противотанковую артиллерию пехотных дивизий.

В 11.00 1 августа на подступах к Кромам в очередной раз загремела артиллерийская подготовка. Несмотря на то что советские танковые атаки обернулись значительными потерями (немцами было заявлено об уничтожении за день 77 танков[419]), новый удар Центрального фронта привел к вклинению в боевые порядки XXXXVI корпуса и создал кризис в системе обороны Орловской дуги. В оперативной сводке штаба группы армий «Центр» по итогам боев 1 августа (сама сводка была выпущена ночью 2 августа) указывалось: «Противник и сегодня, как в последние дни, попытался разломать фронт на Орловской дуге наступлениями массированных сил при поддержке многочисленных танков. Эти наступления носят более яростный характер и поддерживались крупными танковыми силами. Острота и ожесточенность этих боев выражается в большом количестве подбитых танков и значительности наших потерь»[420].

Надо сказать, что атаки 2-й ТА под Кромами были оценены немцами выше, чем удары 4-й ТА под Болховом. Поскольку возможности обороны войск 9-й армии были почти исчерпаны, на отражение советского наступления бросили авиацию. Район Кром стал точкой приложения основных усилий люфтваффе. Особенно мощным авиаударам подвергся командный пункт 9-го тк, было уничтожено сразу четыре радиостанции дальнего действия. Под огнем противотанковой артиллерии и градом бомб ударные возможности советских танковых войск неуклонно таяли. В первый же день 2-я ТА потеряла 48 танков, к 4 августа из 222 боевых машин в строю осталось 87 танков (68 Т-34 и 19 Т-70)[421], в 9-м тк – 60 танков (33 Т-34, 27 Т-60)[422]. Тем не менее к 4 августа 2-я ТА перерезала шоссе Кромы – Дмитровск-Орловский, а силами 9-го танкового корпуса вышла на рубеж реки Кромы с захватом небольшого плацдарма. Силы пехоты 70-й армии к тому моменту также в значительной степени были исчерпаны. Начинавшая операцию в высокой комплектности 175-я сд к 5 августа насчитывала лишь 3922 человека. Большинство стрелковых дивизий 70-й армии не превышали к тому моменту численности 4–5 тыс. человек.

Пока германское командование с трудом сдерживало натиск на Кромы, в тылу Центрального фронта готовился к бою еще один танковый кулак. Временно выведенная из боя 3-я гв. ТА получила пополнение – 100 новых Т-34 с заводов промышленности, что позволило довести ее численность к 4 августа до 205 Т-34, 73 Т-70, 12 СУ-152 и 3 °CУ-122[423]. Учитывая, что в составе армии было два танковых и один механизированный корпус, ее укомплектованность танками была меньше 40 % штата. Тем не менее 300 танков и САУ являлись серьезной силой. Рокоссовский направил армию Рыбалко в тот же район, где уже пыталась пробиться к Кромам 2-я ТА. Задачей армии Рыбалко был прорыв через реку Крома с целью «отрезать пути отхода противника на запад и юго-запад из района Кромы, Орел…»[424]. 2 и 3 августа советские танковые командиры готовились к бою и рекогносцировали местность в полосе предстоящего наступления. По новому плану 2-я ТА разворачивалась фронтом на запад, прикрывая фланг вводимой в бой 3-й гв. ТА.

Река Крома стала важным оборонительным рубежом для немецкой 9-й армии. Она была неширокой и неглубокой, но с широкой поймой. После прошедших дождей пойма реки превратилась в сплошной заболоченный луг, непроходимый для танков. Форсировать Крому танками можно было только на нескольких участках, что само по себе облегчало задачу обороны.

Кроме того, начавшийся отход на линию «Хаген» высвободил для Моделя столь необходимые резервы. Под Кромы была направлена 383-я пехотная дивизия. Она обладала достаточно скромной «боевой численностью» (Kampfstärke) в 1919 человек и разнородным вооружением с большой долей трофейных орудий. Так, из 17 75-мм противотанковых пушек соединения 11 составляли 75-мм ПАК-97/38, переделанные из трофейных французских орудий. Однако опора на рубеж реки Кромы давала надежду на построение устойчивой обороны.

Части 3-й гв. ТА вступили в бой 4 августа и вечером этого дня вышли на рубеж реки Кромы. Вечер и ночь прошли в разминировании бродов и попытках переправиться через реку. Наибольшего результата в форсировании реки удалось достичь у селения Глинки, где еще утром 4 августа захватил небольшой плацдарм 9-й танковый корпус 2-й танковой армии. Здесь переправился 6-й гвардейский танковый корпус 3-й гвардейской танковой армии. 7-й гвардейский мехкорпус и 7-й танковый корпус успеха в форсировании реки Кромы не имели и переправлялись вслед за своим удачливым соседом у селения Глинки. Для немцев этот плацдарм представлял серьезную опасность, и уже 5 августа он был атакован 4 «Тиграми» 505-го батальона[425]. «Тигры» поддерживали контратаку полка 383-й пехотной дивизии. Вскоре сюда же, под Кромы, была переброшена 6-я пехотная дивизия (2008 человек «боевой численности» на 1 августа). Также на порядки 3-й танковой армии обрушились самолеты 6-го воздушного флота. За день ими было выполнено 1266 вылетов, в том числе 807 вылетов – бомбардировщиками. Однако сбить советские танковые части с плацдарма и отбросить их за реку немцам не удалось, и плацдарм неуклонно разрастался. Успех достался нелегко. Безвозвратные потери 3-й гвардейской танковой армии за три дня боев составили почти треть первоначального состава – 75 Т-34, 29 Т-70, 4 СУ-122[426]. Сам город Кромы в это время штурмовала пехота 13-й армии, форсировавшая реку Кромы вброд. Город полностью был освобожден 6 августа 1943 г.[427]

Несмотря на то что танковой армии П. С. Рыбалко удалось пробиться через немецкую оборону на рубеже реки Кромы и проложить путь пехоте 13-й армии, Рокоссовский остался недоволен достигнутым результатом. 6 августа он раздраженно писал в своем приказе, что «3-я гвардейская танковая армия и 2-я танковая армия, вопреки благоприятно сложившейся для нас обстановке, в течение трех суток топтались на месте и своих задач не выполнили»[428]. Командующий фронтом приказывал наступать на Шаблыкино (в тыл отходящим с Орловской дуги немецким войскам) в попытке использовать последний шанс отрезать отходящие от Орла немецкие части. Шаблыкино являлось узлом дорог, и его захват существенно осложнил бы отход на линию «Хаген». Модель со всей серьезностью отнесся к потере Кром и выгодного рубежа на берегу одноименной реки. По его приказу в район восточнее Шаблыкино направляется 12-я танковая дивизия, ранее находившаяся в подчинении 2-й танковой армии[429].

Столкновение 3-й гв. ТА и собранных Моделем резервов состоялось 9–10 августа 1943 г. у деревни Сосково. Через эту деревню проходил один из промежуточных рубежей, построенных немцами для организованного отхода на линию «Хаген». Район Сосково представлял собой танкодоступное дефиле на изрезанной оврагами и небольшими речушками местности. Трудно было найти более удобный район для удара танками от Кром на Шаблыкино. Разумеется, немцы подготовили дефиле у Сосково к обороне. Дорогу советским танкистам преграждали противотанковый ров и многочисленные минные поля. К тому моменту в трех корпусах армии Рыбалко оставалось 133 боеготовых танка[430]. Ситуация осложнялась тем, что артиллерия 13-й армии страдала от сложностей с подвозом боеприпасов и не могла оказать существенную поддержку танкам[431].

Первые атаки на Сосково состоялись еще 9 августа, но успеха не имели. Тогда Рыбалко решил собрать в кулак оставшиеся танки, создать сильную танковую группу для удара в обход Сосково с севера, в тыл оборонявшим его немецким частям. Всю ночь саперы снимали минные поля на намеченном направлении удара танков. Ранним утром 10 августа танковая группа начала наступление. Она прорвалась на 2–3 км в глубину немецкой обороны, но пехота оказалась отсечена от нее. На уничтожение прорвавшихся танков были брошены «Тигры» 505-го батальона тяжелых танков и танки 12-й танковой дивизии. Танковая группа армии П. С. Рыбалко сражалась в изоляции весь день и понесла тяжелые потери, не добившись решительного результата. На долю «Тигров» пришлось 5 подбитых советских танков, на долю 12-й танковой дивизии – 57. По советским данным, попытка взломать промежуточный рубеж обороны стоила 3-й танковой армии потери 65 танков[432]. После этого боя армия Рыбалко была выведена в тыл, а вскоре она была передана в распоряжение Ставки ВГК. На момент вывода в резерв в 3-й гв. ТА оставались боеспособными 92 Т-34 и 36 Т-70[433].

После тяжелых дней 9–10 августа танковые соединения Центрального фронта выводятся в резерв – и сражение постепенно затихает. К тому моменту попытки окружить противника уже были обречены – существовавшая к началу операции «Кутузов» обширная Орловская дуга оказывается практически полностью эвакуированной. К 18 августа немецкие войска отходят и закрепляются на линии «Хаген». В ходе контрнаступления (с 12 июля по 18 августа) Центральный фронт понес весьма чувствительные потери – 165 407 человек, включая 47 771 человека безвозвратных потерь. В основном противостоявший Центральному фронту на кромском направлении XXXXVI танковый корпус, по немецким данным, потерял 4248 человек убитыми и пропавшими без вести и 11 807 ранеными (без учета заболевших и небоевых потерь)[434]. Соотношение потерь, таким образом, было крайне неблагоприятным для Красной армии.

Командующий фронтом К. К. Рокоссовский впоследствии признал план наступления ошибочным. Он писал в своих мемуарах: «Мне кажется, что было бы проще и вернее наносить два основных сильных удара на Брянск (один – с севера, второй – с юга). Вместе с тем необходимо было предоставить возможность войскам Западного и Центрального фронтов произвести соответствующую перегруппировку. Но Ставка допустила ненужную поспешность, которая не вызывалась сложившейся на этом участке обстановкой»[435].

С К. К. Рокоссовским соглашается маршал Г. К. Жуков, написавший в своих мемуарах: «Центральный фронт свое наступление начал там, где закончился его контрудар, и двигался широким фронтом в лоб основной группировке противника. Главный удар Центрального фронта нужно было бы сместить несколько западнее, в обход Кром. К сожалению, этого не было сделано. Помешала торопливость. Тогда все мы считали, что надо скорее бить противника, пока он еще не осел крепко в обороне. Но это было ошибочное рассуждение и решение. Все это, вместе взятое, явилось следствием недооценки оборонительных возможностей противника»[436].

К этим оценкам следует добавить, что необходимость бить «в лоб» в ходе контрнаступления являлась долгосрочным последствием принятого весной решения о стратегической обороне. Спешка с переходом ЦФ в наступление в немалой степени объяснялась стремлением синхронизировать его действия с ударами Брянского и Западного фронтов. При этом войскам К. К. Рокоссовского требовалось по крайней мере несколько дней на преодоление пространства до позиций, занимавшихся на 5 июля 1943 г. Учитывая тяжелые потери, понесенные даже в период выхода на занимавшийся на начало «Цитадели» рубеж обороны, совершенно неочевидным представляется тезис о заведомо больших потерях ЦФ в случае перехода Красной армии первой в наступление в летней кампании 1943 г. Для войск К. К. Рокоссовского оптимальность варианта «сначала обороняемся, потом наступаем» представляется минимум спорной. Начиная с необходимости преодолевать «предполье» до основной линии обороны 9-й армии. Пожалуй, бесспорным аргументом в пользу перехода к преднамеренной обороне являлось накопление боеприпасов в период затишья мая – июня 1943 г. В любом случае КромскоДмитровская операция заслуживает своего места в общей картине Курской дуги.