Слушай внимательно…

1

Скрепкина нашли под лестницей. Он сломал ногу и разбил голову.

– Мы с Юркой дверь попытаемся на место водрузить, – сказал Абатуров, – а ты, Иринка, Леней займись.

Юра и дед потащили дверь ко входу.

– Мне показалось, когда в церковь бежали, будто что-то светящееся из дверей вылетело… – Юра помолчал. – Я подумал… может, Мишку спасут… Должны же его отблагодарить…

– Должны, – кивнул дед. – И отблагодарят. Только мы с тобой про это не узнаем. Это личные отношения Бога с человеком. Бог все видит и за все с человеками расплачивается своей монетой. Только не все это понимают и ропщут на судьбу свою…

Они прислонили дверь к проему. Перестало дуть, стало психологически спокойнее.

Юра привалился к стенке, вытащил мятую пачку сигарет. «Я совсем забыл про сигареты. Кажется, ни разу не покурил… Или покурил?..» Вставил сигарету в рот, достал красную зажигалку. Он купил ее в киоске у Светы. Как будто сто лет прошло…

– Эй! Эй! Ты что, оборзел?! – закричал Абатуров. – Тут храм, а не место для курения!

– Извини. – Юра поплевал на сигарету, чуть отодвинул дверь, выбросил бычок на улицу.

– Помогите мне, – позвала Ирина.

Мужчины подошли.

– Нога у него сломана. Надо доску примотать.

– Сейчас принесу. – Абатуров спустился в подвал – оторвать доску от гроба.

На улице Хомяков подобрал окурок Мешалкина.

2

Леня очнулся в крытой[2]. На нарах лицом к стене лежал какой-то мужик. Леня никак не мог вспомнить, за что сел. «Наверное, менты надавали по башке, вот и не помню ничего».

Мужик повернулся и подпер голову. Лицо знакомое. Весь седой и какой-то… спокойный. Такой спокойный, что и самому Лене стало спокойно.

– Дед, я тебя знаю? – Голос был такой, будто Леня сидел в пустой цистерне.

Дед кивнул.

– Где это меня так приложили? Не помню ничего… Тебя как звать-то?

– Илья… Ты ногу сломал, когда с колокольни падал.

Леня начал припоминать. Что-то тревожное… Вспышка… Еще одна… Он заморгал. Вспомнил…

– Где я?

– На пересылке, – ответил Илья. – Между тем и этим светом.

Леня огляделся.

– На тюрьму больно похоже…

– У каждого пересылка своя. У тебя такая.

– А ты Илья-пророк?

– Можно и так сказать… Чифиря хочешь?

– Хочу. – Леня потрогал голову. – Уй!

Илья протянул ему кружку. Леня отхлебнул.

– Так я помер, что ли?

– Твое время еще не наступило. Но скоро наступит. У тебя есть возможность искупить грехи… Их за тобой немало…

Леня хотел что-то спросить у пророка, но тот его остановил:

– Слушай и не перебивай. После того как ты вернешься, начнется излучение звезды Рэдмах, матери всех звезд. Оно бывает раз в пять тысяч земных лет. И всякий раз происходят великие изменения…

Леня хотел спросить у пророка про судьбу России, но Илья опять его остановил.

– Тот, кто называет себя Кохаузеном, живет уже не одну тысячу лет и думает жить вечно. В шкатулке – мой палец. Давным-давно я думал, что победил гордыню, и ушел из мира. Но победил не до конца… Я оставил на земле свой палец, вложив в него огромную силу. Думал, что забочусь о тех, кто остается… а заботился о себе. Кохаузен использует его, говоря по-вашему, как трансформатор. С помощью пальца он преобразит силу излучения в силу, которая позволит ему прожить до следующего излучения. Но если в момент излучения пальца у него не будет, звезда Рэдмах убьет его.

– Почему же он не держал палец при себе?

– Он забирает силу у того, кто им владеет.

– А как же Абатуров?

– Я подсказал ему, чтобы он спрятал палец за мою икону. В церкви он безвреден. Но Кохаузен хочет разрушить церковь. Вот-вот она рухнет, и тогда он получит палец и снова наберется силы. Ты можешь ему помешать…

– Как?

– Еще два самолета – и от церкви ничего не останется. Они уже близко. По крайней мере, один. Когда он упадет, ты должен сделать вот что…