Как ни крути, а Господь един.

А нас – как в банке сардин…

1

Мишка Коновалов подошел к дому Алиева и подергал узорную кованую ручку.

– Умеют чурбаны устроиться.

– Закрыто. – Дед Семен почесал бороду. – Может, его и не покусали. А просто на работу поехал, пепси-колой спекулировать.

– Это почему ж его не покусали? – спросил Коновалов.

– А потому, – не очень уверенно ответил Абатуров, – я так думаю, что он… этот самый… муслим… Мусульманин то есть. А у мусульман свои бесы. У нас свой христианский Бог и свой христианский Сатана. Бесы, черти, кикиморы, домовые… А у них – Аллах и Сатана аллахский. Шайтан, джин, али-баба, хоттабыч… И, по понятиям, мы пересекаться не должны. У христиан черти, у мусульман – шайтаны.

– Может, и так, – ответил Мишка, – а может, и не так. – Он пнул по двери. – Салам алейкум!

Никто не ответил.

– Бог един. – Мешалкин снял с плеча кол.

Коновалов вытащил из-за пояса топор.

Юра подцепил колом пакет у крыльца.

– Наркотик, – сказал он.

– Айзеры курят шмаль, – Мишка осмотрел пакет, – им пить Аллах акбар запрещает.

– Тьфу! – сплюнул Абатуров. – Не по-людски это – дурь курить!

Высадили дверь. Прошли внутрь. Разбили окна, чтобы напустить света.

Мешалкин взял солнечным зайчиком люк на прицел. Коновалов открыл, и Юра стал светить в подпол. Подпол у Алиева был неглубокий. В нем никого не оказалось.

– Говорил же я, – Абатуров сел на сундук, – не берут их наши черти.

– Не знаю. – Коновалов понюхал. – Только чую, тут он.

– Встань-ка, дед, с сундука, – попросил Юра, – там посмотрим. А заодно в шкафах…

Абатуров спрыгнул. Коновалов открывал сундук топором. Мешалкин стоял наготове с зеркалом.

В сундуке нашлись электробритва, старый приемник «Океан», пыльная кепка и колода порнографических карт, перетянутая резинкой. Абатуров снял резинку и пролистал колоду.

– Шлюхи! – сказал он.

Поискали в шкафу. Там его тоже не оказалось. Зато нашелся новый кожаный пиджак. У деда Семена загорелись глаза.

– Икося! У меня на войне такой был! Во Фрайберге прибарахлился. А когда домой ехал, у меня чемодан спиздили.

– Кавказцы любят в коже ходить, – заметил Юра. – Это у них униформа такая. Кожаный культ.

Абатуров захотел померить. Он снял икону, положил на сейф. И тут сейф задрожал. Икона съехала к краю. Абатуров отшвырнул пиджак и схватил ее.

– Там он! Там! – закричал дед.

– Та-а-к! – Мишка постучал по сейфу. – Попался, джин черножопый!

2

Ключей не нашли. Мишка попытался вскрыть дверцу топором, не вышло. Тогда он опрокинул сейф на бок, поднатужился, поставил его кверху ногами и снова опрокинул. Внутри что-то бухало.

Мешалкин вытащил резец, поковырял в замке.

Абатуров поскреб бороду и перекрестил неодушевленное железо. Сейф как будто дрогнул.

– Ага! – Абатуров еще раз перекрестил.

Теперь уже все заметили, как задрожало железо.

– Сейчас мы его расколем! – Семен потер руки. – Сейчас ты у нас попляшешь на адской сковородке! Юрий, занимай позицию!

Мешалкин встал у окна с зеркалом. Коновалов с колом – за сейфом. Абатуров прижал икону к дверце.

– Именем Господа Бога нашего Иисуса Христа, откройся!

Сейф задрожал так, что дед Семен чуть не упал. С потолка обрушилась хрустальная люстра и разлетелась на тысячу мелких сверкающих осколков. Абатуров вдавил икону сильнее.

– Изыди, Сатана! – закричал он.

Дверца откинулась и отбросила деда.

Мешалкин направил солнечный луч прямо в проем.

Изнутри повалил густой черный дым и вырвались языки зеленого пламени. На пол вывалился Мурат Алиев с хвостом. Мишка ударил колом, но промахнулся. Азербайджанский вампир закатился под кровать. Кровать вспыхнула, занялся ковер.

Мешалкин прыгнул в окно. За ним – Коновалов. Дед Семен, прижимая к груди икону, выбежал через дверь.

3

Мужчины сидели на пригорке и наблюдали, как догорает алиевский дом. Абатуров сделал зарубку.

А зря. Пока пылал дом, подгоревший вампир успел соскользнуть в подпол и захлопнуть крышку.