Час меж волка и собаки я люблю:
Словно ласка перемешана с тоской.
Взошла полная луна. Где-то завыла собака. Завыла другая. За ней третья. Георгий Адамович не любил, когда воют. Так в Москве воет сигнализация машин. Стоило одной машине завыть, как сразу присоединялись остальные. Звук разбегался, как горящий тополиный пух.
– Жора. – Раиса потянула мужа за рукав.
Георгий Адамович посмотрел на жену:
– Ненавижу, когда воют! Хочется заткнуть им пасть!
– Потерпи… Скоро они перестанут.
Георгий Адамович услышал в голове супруги ту же ярость, что и у себя.
– Хорошо бы порррвать им пасти! – повторил он. – Вырррвать языки! Снять шкуррры и… разорррвать на кусочки.
Немного успокоившись, принялись за перегонку.
Георгий Адамович бросил в тигель щепотку вещества. Вспыхнуло. Повалил дым. Заиграло всеми цветами маленькое северное сияние. Как в прошлый раз, тьма начала сгущаться, обозначился силуэт. Призрак стал плотнее. Они увидели лицо. Лицо корчилось под мутной пленкой, пытаясь прорваться. Лицо было ужасным!
Пленка натянулась и лопнула.
Жуткое существо являлось в мир! Упала Раиса. Повалился Георгий Адамович.
Он шел по полю. Ночь… Звезды… Полная луна… Его бил озноб. Он только что вошел в тело и еще не привык к нему. Он наслаждался. Ему нравилось в теле.
Впереди – церковь. В ней то, что ему нужно, то, что он отправил сюда из Германии. Теперь он должен взять ЭТО и ждать. Но взять ЭТО он может только чужими руками. Он все и всегда делает так. И теперь сделает тоже. «Как два пальца оторвать» – так здесь, кажется, говорят. Он улыбнулся. Ему нравилась эмоция юмора. Когда он начнет действовать, обязательно использует ее. Он засмеялся. Во всей деревне завыли собаки.
У него три земных дня. Достаточно, чтобы сделать все, что нужно. А потом он будет наслаждаться телом, сколько пожелает.
Они стояли на дороге. Светила луна. Выли собаки. Георгий Адамович чувствовал влажный запах псины.
– Ненавижу собак. – Он зарычал.
Раиса понюхала воздух.
– Они где-то рядом. – Глаза сверкнули.
– Бежим! – Георгий Адамович подпрыгнул.
– Бежим!
Они бежали вдоль темной улицы. В мешанине запахов они четко выделяли один-единственный, который определял их курс.
Падали с листьев и взрывались светлячки. Заухала сова. Георгий Адамович увидел ее. Сова спрыгнула с дерева и, крутя ушастой головой, пронеслась над дорогой. Слепая тварь хотела тюкнуть их, но вовремя поняла, что лучше не связываться, и вернулась на дерево.
– Минуту! – Георгий Адамович подбежал к дереву и помочился.
Раиса нетерпеливо крутилась:
– Быстрее!
Они побежали.
На свалке за хоздвором их ждали. Все деревенские собаки собрались тут.
Дегенгарды выскочили на холм и встали.
– Будет жестокая битва! – Георгий Адамович зарычал.
– Будет жестокая битва! – Раиса подпрыгнула на сильных лапах и прижала уши.
– Я жажду крови! – Дегенгард облизнулся.
Раиса клацнула зубами и ударила хвостом.
– Вперед! – Она бросилась вниз на рыжую суку в пятнах.
Сука в пятнах заметалась. Раиса вцепилась ей в нос и откусила его. Сука закрутилась волчком и завизжала. У Георгия Адамовича шерсть поднялась дыбом.
Раиса выплюнула сучий нос и кинулась на недобитую суку в пятнах. Секунда – и сучье горло разорвано. Сука рухнула на землю.
Георгий Адамович одобрительно стучал передней лапой. Мышцы под лопатками напряглись и заходили ходуном, готовые катапультировать зверя в самую гущу.
Какая-то собака мерзко гавкнула.
– Я вам сейчас покажу гав-гав! – крикнул он. – Хватит! Натерпелись! Пришел наш час! Бей хамов!
Дегенгард прыгнул на спину наглой дворняжки, вонзил свои страшные зубы ей в холку и перекусил позвоночник. Собака, как лошадь, упала на подогнувшиеся передние лапы. Дегенгард почувствовал одуряющий вкус крови. «Так вот чего мне хотелось всю жизнь! Мне хотелось крови, мне хотелось вонзить зубы в шею врагу и ощутить вкус уходящей жизни!»
Он развернулся, нагнул голову и исподлобья посмотрел на сбившихся в кучу собак. Собаки растерялись.
Георгий Адамович увидел, как Раиса обходит противника сбоку.
– Правильно, Раиса! – гавкнул он. – Зажмем шавок в клещи!
Несколько собак бросились на жену. Раиса встретила первую страшным ударом передней лапы. Собака отлетела назад с разорванной мордой и вытекшим глазом. Она упала на своих товарищей и заскулила. Собаки начали обходить Раису слева и справа. Ей нужна помощь! Но свора собак преградила путь Георгию Адамовичу. Он побежал назад. Собаки, решив, что он испугался, рванули за ним.
Георгий Адамович забежал на пригорок, развернулся и побежал вниз.
– Ав-вау! – Он оттолкнулся и, перелетев через собачью стаю, приземлился рядом с Раисой.
– Я рядом, любимая!
– Вав! Я тебя люблю!
– Это наш день! Надерем хамам задницы!
– Надерем! – Раиса наклонила морду к его волосатому уху.
Дегенгард кивнул.
Волки замерли.
Собаки шаг за шагом сужали круг.
Волки не двигались. Казалось, они оцепенели.
Собаки приближались.
Ближе и ближе…
И когда собаки бросились, волки оттолкнулись от земли сильными лапами и перелетели через собачьи спины. Собаки, столкнувшись друг с другом, потеряли ориентировку. А волки напали на них сзади, вгрызаясь зубами в собачье мясо. Они откусывали хвосты, уши, носы, лапы, рвали глотки. Визг стоял такой, что мертвые на деревенском кладбище зашевелились под землей, из-за чего на многих могилах покосились кресты.
Из темноты выскочила огромная кавказская овчарка. Серьезный противник. Ухо разорвано. Сломанный хвост угрожающе подрагивал. Пес зарычал, обнажив желтые зубы. Секунда – и он взмыл в воздух над полем битвы.
Георгий Адамович опрокинулся на спину, взмахнул лапой и полоснул когтями по животу врага.
Кавказец упал, вывалились внутренности.
Раиса вцепилась в них зубами.
Скоро все было кончено.
Волки ходили между собачьими трупами и пили еще не остывшую кровь.
– Хам повержен! – гавкнул Георгий Адамович.
– Мы отомстили! – Раиса облизнулась.
Раздался выстрел. Она зашаталась и упала на бок.
Еще выстрел. Георгию Адамовичу отстрелили ухо. Кровь заливала глаз.
– Раиса, беги! – крикнул он.
– Беги, Жора! Я умираю!
– Нет! – взревел Георгий Адамович. – Нет! – Он носом забросил Раису к себе на спину и кинулся в темноту.
Выстрел. Георгий Адамович остался без хвоста.
Еще выстрел. Пуля угодила в задний проход и прошила внутренности. Из пасти брызнули струйки крови. «Я не упаду… Я должен вынести Раису… Я спасу ее…» Он бежал, оставляя за собой кровавый след.
Вот и дом.
Георгий Адамович пихнул носом калитку и упал на крыльцо.
Скрипнула дверь. Кто-то присел рядом. Георгий Адамович открыл глаза. Пушкин!
– Александр Сергеевич, – проскулил он, – мы… отомстили за вас… за Россию… Хам повержен… Мы умираем…
Пушкин улыбнулся и потрепал Дегенгарда по холке:
– О нет, милейшие Дегенгарды! Вы не умрете!.. Вы будете жить вечно. Все только начинается. – Пушкин поднялся, откинул руку и прочитал:
И долго буду тем любезен я народу,
Что за людей всегда переживал,
Что в наш жестокий век, век хамов и уродов,
Сердца арапской искрой поджигал!
Пушкин наклонился и вырвал у Дегенгардов их волчьи сердца. Сердца светились.
Георгий Адамович улыбнулся и закрыл глаза.