Куда она отправлялась, покидая больницу? Возвращалась в небытие или к изголовьям других паллиативщиков в клиниках по соседству? Я представлял, как вечерами она сидит в домике на окраине или в дешевенькой студии и отслеживает на экране рабочего компьютера неизлечимых по всему миру. Все, получившие отсрочку, отреагировали на предложение наняться к ней на службу и выполнять поручения, как я? Что, если жестокая интуиция подсказала мне ее истинный секрет: ни одна пешка не согласилась участвовать в затеянной игре, а я – единственный волонтер.
Мощность 8013, так она меня называла.
Как только она исчезает в коридоре, я решаю сосредоточиться на Максиме, чтобы доказать ее неправоту. Почему она не хочет нанять подростка четырнадцати лет? Его жизненный прогноз ничуть не хуже моего. Я уверен, мы составили бы пару, как говорил мне в детстве папа, подчеркивая наше преимущество перед лицом «трио» и «квартетов» других семей из нашего дома.
Максим нуждается во мне, я в этом уверен. Если я и правда способен творить добро на расстоянии, почему бы не замедлить его старение? Или даже обратить вспять, чтобы он снова стал ребенком своего возраста… Мне категорически не нравится идея клоунессы, утверждающей, что оттянуть смерть Максима – значит испортить его жизненный проект.
Я закрываю глаза и пытаюсь визуализировать его усталые клетки, придать им нормальный вид, свежесть и динамизм. Я заново информирую его тело. «У тебя гиперраннее развитие, Максим, вспомни об этом, ты не ветеран-сморчок какой-нибудь! «Максим» – значит «самый великий». Распрямись, ну же, давай, сними свой зомбишлем, прекрати отыгрываться на них и позволь омолодить тебя…»
Я был так занят депрограммированием болезни Максима, что совершенно забыл о свидании с Сибирью.
В моих грезах все складывалось отлично. Организм Максима регенерировал на глазах. Все слоны мира, пчелы и микроводоросли Большого Барьерного рифа собирались с силами, чтобы превратить его в псевдоэлементарный. Всякий раз, просыпаясь от шума, я подводил общий итог, потом снова засыпал и присоединялся к вегето-животной команде, которой его доверил в обмен на оказанные мной услуги.
Случайность или вторичный эффект? Я «работал» над Максимом, а в пятидесяти метрах от моей палаты у него случился приступ старческого безумия, и его срочно повезли в гериатрию, и в лифте он скончался.
Новость распространилась на следующее утро. Медсестры были потрясены, как и мы, а у доктора Шрека запотели стекла очков. Максим был его самым давним пациентом, поставившим рекорд выживаемости.
– Бедный наш ангелочек, – повторяли его родители, обходя палаты и утешая пациентов, одного за другим, – у него начинался Альцгеймер, так что уход стал избавлением от страданий.
Вопрос лишь в том, кто перестал страдать. Я не мог простить себя за то, что хотел изменить линию его жизни, чтобы проверить, насколько реальна моя власть. Мысленно внедрившись в его клетки, я мог запустить смертоносные процессы на манер Индианы Джонса, вторгшегося в тайный храм и разрушившего его.
В конце утра Фату передала мне последние распоряжения старого приятеля, которые он сделал до того, как попасть в лифт: он завещал мне шлем бегства в придуманную реальность, но его кто-то стащил, когда убирали палату. Я сказал: «Такова жизнь…» И подумал, хотя по-настоящему горевал по Максиму: «Хорошо, что его подарок сделает счастливым не меня, а другого человека!»
Клоунесса не пришла. Не ответила на оповещение о смерти Макса, но ее голос прозвучал у меня в голове, когда я открыл компьютер, чтобы описать свои чувства:
– Ну вот, теперь Максим может работать с нами. Он избавился от шлема. И открывает настоящую виртуальную реальность, которую поможет тебе расширить. Призови друга под знамена твоих сражений, Тома, это лучший способ снова законнектить его дух. Там, за гранью, Максиму предстоит нагнать годы детства, в которых содержится небывалый потенциал… Поверь, никто лучше тебя не помог бы ему покинуть тело в момент кораблекрушения. Энергия любви, потраченная тобой на спасение, позволила ему уйти.
Я поверил голосу. Решил поверить. Собрал все силы, несмотря на четвертушку лексомила, обязательного для всех в тот момент, когда один из постояльцев освобождает палату. Я воскресил Максима в моей книге. Вместе мы снизим температуру Земли до такого уровня, что глобальное потепление плавно перетечет в новый Ледниковый период, как бы хвастливо это ни звучало! Шестое массовое вымирание, предсказываемое Мисс Метео, не состоится, напрямую замененное следующим.
Я перечитал текст и нашел его очень слабым. Максим заслуживал большего. Я все стер и сочинил вариант о подключении к сознанию деревьев. От отца я знал, что они способны избавляться от хищников – гусениц или клопов, – вырабатывая стерилизующие насекомых гормоны. Человек стал самым опасным агрессором, и они вынуждены противостоять нам.
Я написал пятнадцать страниц и свалился в сон.
Открыв глаза, я увидел устроившуюся на краешке кровати клоунессу. Она сидела с компьютером на коленях и читала.
– Валяй, не стесняйся, ни в чем себе не отказывай!
Она резко захлопнула крышку.
– Так ты собираешься отомстить за Максима?! Да ты же ничего не понял!
Ее холодная ярость вбивала слова в мою голову.
– Растения, стерилизующие людей! Только этого нам и не хватало! Банда недоумков! Прекратите подсовывать Земле сценарии катастроф, которые она тут же реализует!
– Алло, гараж, ты с кем разговариваешь?
– С гребаными ублюдками вроде тебя! Для вас это всего лишь воображаемая ситуация, но чем активнее вы заражаете атмосферу кошмарами, тем хуже становится коллективному бессознательному! Как будто мало было лжепророков, пустомель-апокалиптиков, якобы пробуждающих сознание людей! На самом деле, они вгоняют окружающих в отказ от собственной личности и страх, а он, уж ты мне поверь, сильнее радости!
– Может, отстанешь наконец? Я сочиняю научно-фантастический роман…
– Тебе хоть известно, что это за жанр? Он дает доступ к вероятному будущему, которое ты активируешь! Ты невольно захватываешь действующую реальность, развиваешь ее, устанавливаешь, навязываешь! Мало тебе Бофора? Хочешь заполучить синдром Титаника?
– Что-что?
– Три писателя, незнакомые друг с другом – Робертсон, Стед и Гарнетт[11], – слово в слово описали гибель корабля за много лет до катастрофы! Место, обстоятельства, ошибки капитана, число жертв, точное описание гигантского судна, не существовавшего даже в голове корабела! Они указали точные размеры, технические инновации и нехватку спасательных шлюпок! Они – творцы кораблекрушения!
– А ты не преувеличиваешь?
– Я прошу посылать добрые волны, черт тебя дери! Работать над исцелением, примирением, гармонией, а ты подпитываешь токсины ужаса, которые разрушают человечество и отравляют Землю! Ты ведешь себя как все! Добиваешься положительного результата – и сбиваешься с пути, льешь воду на мельницу Зла!
– А чего бы ты хотела? Я, по-твоему, должен разводить розовые слюни, чтобы угодить читателям?
– Конечно нет! Но не позволяй Злу победить, даже если описываешь ужасы! Переделывай его в Добро, чтобы не коверкать реальность еще сильнее!
– Пишу что хочу!
– А что делать читателям? С твоим потенциалом, Тома, преступно быть таким безответственным! Ты понял?
– Да понял я, понял! Вали отсюда, раз я не соответствую! Забудь обо мне! Я больше для тебя не существую!
Она молча смотрит на меня несколько бесконечно долгих секунд, потом произносит почти беззвучно: «Очень хорошо», снимает нос, мнет его в пальцах и щелчком отправляет мне.
Хлопает дверь, и я решаю, что клоунесса ушла из моей жизни.
Я ошибаюсь…