На часах – семь вечера, когда я вваливаюсь в кабинет Скаттла в Финиксе, штат Аризона. Едва перебравшись через границу и оказавшись в Нью-Мексико, я сделал ему междугородный звонок, поэтому он дожидается моего появления.

Я вам уже рассказывал, что Скаттл – уполномоченный Федерального бюро расследований в Аризонском отделении Бюро. Парень он очень смышленый и времени понапрасну не теряет.

Он сразу спрашивает, есть у меня какие-либо сведения о Пеппере. Отвечаю, что есть. Пеппер мертв и лежит в гробу, на расстоянии четырех футов от поверхности земли. Его могила находится на территории асьенды близ Сьерра-Мадре.

– Понятно, – лаконично заключает Скаттл. – Тогда взгляни на это. Многое поймешь.

Он пододвигает ко мне письмо. Взяв лист, вижу, что письмо отправлено из Мехико. Далее вижу, что оно написано пять недель назад и это почерк Пеппера. В письме говорится:

Дорогой Скаттл!

Неужто я что-то нащупал? Наверное, ты посчитал меня спятившим, когда пару дней назад я позвонил тебе по междугородней линии с известием о том, что отправляюсь в Мехико и ничего определенного прибавить к этому не могу.

Так оно и было. По той же причине сейчас я не могу воспользоваться телефоном. Но я нащупал что-то крупное, у тебя глаза вылезут на лоб.

Этим вечером я отправляюсь на место. Надеюсь через неделю или дней через десять связаться с тобой из ближайшего пункта среди холмов Сьерра-Мохада (округ Кальемпо), где имеется телефон или телеграф. А пока ждешь вестей, окажи мне услугу: собери для меня сведения о человеке по фамилии Джеймисон. Я о нем знаю лишь то, что он англичанин и…

До сих пор Пеппер писал чернилами. Фразу он так и не докончил и ниже торопливо прописал карандашом:

Вынужден заканчивать. Вечером или завтра пришлю тебе официальный отчет.

Еще ниже Пеппер поставил свою подпись. Возвращаю письмо Скаттлу. Он открывает ящик стола и достает отпечатанный на машинке документ.

– Прочти, Лемми, – говорит он. – Возможно, это тебе скажет что-нибудь.

Беру бумаги и вижу, что это телефонограмма директора Федерального бюро расследований в Вашингтоне, направленная уполномоченным Бюро в Техасе, Нью-Мексико, Южной Калифорнии и Аризоне.

Федеральное правительство

Телефонограмма. Приоритет: срочно

Прошу уполномоченных отделений Федерального бюро расследований в Нью-Мексико, Южной Калифорнии, Аризоне и Техасе безотлагательно обратить самое пристальное внимание на следующие факты.

По соглашению, заключенному девять месяцев назад между Комитетом Адмиралтейства британского правительства и правительством Соединенных Штатов, некто Джон Эрнест Джеймисон, химик-исследователь, приглашенный на работу Адмиралтейством, должен был вступить в сотрудничество с Хедли В. Грирсоном, химиком-исследователем Военно-морского флота США, и вместе они должны были продолжить работу над новым отравляющим газом. Оба ученых открыли формулу этого газа независимо друг от друга. На межправительственном уровне было принято решение об объединении их усилий.

Британское и американское правительства предвидели высокий уровень опасности в случае утечки сведений и попадания их в руки агентов заинтересованных государств. По этой причине было признано целесообразным перенести исследовательскую работу туда, где появление вражеских агентов наименее вероятно. Под предлогом, что мистер Джеймисон пожелал переселиться в «тихое место», в Мексике, в пустынном районе близ Сьерра-Мадре, было арендовано ранчо. Через десять дней после прибытия туда мистер Джеймисон исчез. Мистер Грирсон, который должен был присоединиться к мистеру Джеймисону, тоже исчез практически сразу после пересечения государственной границы с Мексикой в Техасе, где его видели в последний раз. Факты исчезновения обоих ученых должны держаться в строгом секрете. Уполномоченные упомянутых отделений Бюро должны сделать все возможное для того, чтобы найти пропавших исследователей.

Далее следует множество подробностей, касающихся обоих профессоров, даются их детальные словесные портреты и так далее. Инструкций начальства оказывается две. Вторая касается моей персоны.

Уполномоченным отделений Федерального бюро расследований в Нью-Мексико, Аризоне, Южной Калифорнии и Техасе.

В Мексику под видом американского гражданина Уайли Т. Хеллапа, якобы подыскивающего ранчо для покупки, был направлен специальный агент Лемюэл Г. Коушен. В круг его обязанностей входит расследование исчезновения специального агента Пеппера. У директора Бюро есть основания полагать, что Пеппер узнал какие-то сведения об исчезновении химиков Джеймисона и Грирсона и решил самостоятельно заняться поисками. В связи с этим приказываю уполномоченным прекратить индивидуальные операции по этому делу за исключением тех, что связаны с деятельностью специального агента Коушена. Специальный агент Коушен получил распоряжение через какое-то время выйти на связь с уполномоченным ФБР в любом из упомянутых районов. Просьба сообщить ему прилагаемые сведения, в случае необходимости оказать техническое и финансовое содействие, а также уведомить, что ему необходимо докладывать о ходе дела непосредственно в штаб-квартиру Бюро в Вашингтоне.

Скаттл бросает мне сигарету и улыбается.

– Хотел бы я знать, Лемми, как ты теперь намерен играть, – говорит он. – По мне, так дельце стремное. До твоего появления я просто не представлял, где ты будешь искать Пеппера и обоих ученых парней. Земной шар велик. Да и сейчас твоя задача не намного легче. Могу лишь пожелать тебе удачи!

Я молчу и обдумываю ситуацию. У меня появляется пара идеек, но мне незачем торопиться их высказывать. Я всегда считал: если у тебя возникла идея, дай ей вначале повариться в голове.

– Вот что я думаю, – говорю Скаттлу. – Скорее всего, в Мехико Пеппер что-то узнал и спешно тронулся в путь. А Мехико – такое место, где может случиться что угодно. Поэтому я тоже отправлюсь в Мехико и попытаюсь понять, что к чему. Туда я поеду как мистер Хеллап и останусь мистером Хеллапом до тех пор, пока не почувствую, что могу без риска для жизни стать Лемми Коушеном.

– О’кей, – отвечает Скаттл, – это твоя работа. Скажи, сколько денег тебе потребуется, и вперед. Сообщи, когда сочтешь нужным, чтобы я переправил твое донесение в Вашингтон.

– Меня это устраивает. До встречи.

Я ухожу.

Всегда питал слабость к Мехико.

Последний раз я был там в обществе дамочки по имени Полетта Бенито[20]. Сейчас она мотает двадцатилетний срок по делу, связанному с ее «художествами» в Палм-Спрингс. Надеюсь, она не в восторге от своего нынешнего местопребывания.

А Мехико – потрясающий город, если голову не терять. И жизнь там великолепна.

Я добираюсь туда самолетом. Покинув аэродром, беру такси и еду в отель «Сперанса». Очень приятное место. Тамошние маникюрши – просто загляденье. При виде их так и кажется, что попал в филиал Эдемского сада на день открытых дверей.

Принимаю ванну и переодеваюсь. Надеваю шикарный костюм, сшитый на заказ, и шелковую рубашку. Ее подарила мне одна дамочка из Чаттануги. Она обожала прикосновение шелка к своей коже. В этом наряде я хорош, как все цветы мая. Чувствую себя отлично.

Звоню, чтобы мне принесли в номер бутылку ржаного виски. Сижу и думаю. Письмо, полученное Скаттлом от Пеппера, и сведения в телефонограмме нашего начальства дают мне неплохую пищу для размышлений.

Вещи не всегда такие, какими кажутся. Это слова дамочки, подлившей синильной кислоты в лимонад своему дружку. Напрягаю извилины и надеюсь, что выберусь из этой истории невредимым.

Думаю, вы соображаете в таких делах не хуже меня. Может, даже лучше, ведь вы, друзья, совсем не глупые и могли заметить то, что я упустил.

Сейчас меня ничуть не волнуют ни Педро с Фернандой, ни то, что приключилось на асьенде. Все мои мысли о том, почему Пеппер спешно покинул Мехико и пустился… навстречу своей погибели.

Итак, был он в Мехико, что-то узнал и решил незамедлительно двинуть в сторону холмов Сьерра-Мохада. Он так спешил, что даже не смог обстоятельно все изложить в письме к Скаттлу. Сначала он звонит уполномоченному и сообщает, что кое-что нащупал. Затем пишет письмо с тем же содержанием, которое обрывает и завершает торопливой карандашной припиской.

Но Пеппер не страдал забывчивостью. С какой стати писать Скаттлу то, о чем он уже рассказал по телефону? Значит, он узнал о чем-то еще и намеревался сообщить об этом уполномоченному.

Однако, пока он писал, что-то случилось. Ему стало некогда дописывать. Нужно было заниматься чем-то другим.

Такое ощущение, что Пеппер спешно выехал из Мехико в сторону Сьерра-Мохада. Может, на поезде.

Но что бы ни заставило его уехать, не дописав письмо Скаттлу, это стояло первым номером в списке его задач.

Думаем дальше. Готов поставить на кон фальшивые двадцать долларов, поскольку догадываюсь о причине, заставившей Пеппера бросить все. Он узнал, что Педро Домингес после заварушки прячется где-то на холмах близ Сьерра-Мохада, и захотел увидеться с ним, пока парень не усвистал куда-то еще.

Если моя догадка верна, получается, кто-то в Мехико знал о местонахождении Педро и позвонил Пепперу или сказал при личной встрече: дескать, хочешь застать Педро – дуй в сторону Сьерра-Мохада.

И вот что еще я вам скажу: история про то, как Педро нашел в сапоге удостоверение Пеппера, – чистейшая липа. Пеппер не был беспечным. Он бы не стал прятать удостоверение там, где любой мексиканский охламон сможет его найти. Не исключено, что один и тот же человек сообщил Пепперу, где находится Педро, а потом предупредил Педро о едущем госте. И Педро еще до встречи с Пеппером знал, что тот является агентом ФБР.

Мы знаем лишь, что Пеппер нашел свой конец на асьенде, а Педро упокоился в доме Фернанды. Ставлю все пиво, какое есть в Гарлеме, против десятицентовой бутылочки жидкости для выращивания волос (средство гарантирует их рост даже на каменной стене), что Педро ухлопала Фернанда, а не кто-то иной. Возможно, она хотела уберечь меня от его смертельного выстрела. Возможно, причина была совсем другой, известной только этой исключительной малышке.

Мы также знаем, что Фернанда – горячая штучка, умеющая шикарно себя преподнести. Она способна целоваться не хуже дамочки, которая создала заочные курсы царя Соломона под названием «Как без накладного бюста завлечь вашего мужчину». А за внешностью испанской «помпадурши» скрывается отличный ум. В сравнении с ним мозговой трест президента Рузвельта выглядел бы ежегодным собранием «Международного общества умственно отсталых».

Вот так!

У меня начинает вырисовываться картина. Слонялся себе Пеппер по Мехико и кое-что узнал. Мне известны некоторые нюансы его работы: сведения он обычно получал через дамочек, а зная его предпочтения, скажу, что это были дамочки с выдающимися формами, которые обычно трутся возле плохих парней. Куколки, обожающие шикарные ночные клубы.

Пожалуй, Лемми Коушену – он же мистер Хеллап – стоит поиграть в плейбоя. Глядишь, подцепит дамочку, у которой на одну извилину больше, чем у остальных.

Говорю вам, парни: возможно, моя система ни на что не годится. Возможно, будь я настоящим детективом, я бы сел в уютное кресло и сосредоточился на поиске зацепки – такой горячей, что без щипцов ее не возьмешь. Но я не из таких. Когда меня грызут сомнения, я всегда хватаюсь за то, что находится у меня перед носом. Сейчас это телефон. Звоню администратору и прошу прислать мне очень опытную маникюршу. Надо привести ноготки в порядок. Есть и другая причина. Я многократно убеждался: то, о чем не знают маникюрши, можно стенографически записать на ободе десятицентовика, но даже тогда там еще останется куча места.

Полночь. Отличное время. Я неспешно иду по главной улице и думаю. Словоохотливая маникюрша, занимавшаяся моими ногтями, много чего порассказала о здешних ночных клубах. Первым в ее списке стоит клуб «Эльвира».

Эта «Эльвира» занимает целое здание с двумя шикарными ресторанами, откуда слышатся звуки биг-бендов, и не менее шикарным варьете. Здесь полно дамочек – разного роста и габаритов. Но они не из числа заурядных «девочек на ночь». Ни в коем случае. Эти цыпочки ухоженные, с манерами. И даже если они постоянно вешают парням лапшу на уши – некоторых это забавляет, и они вовсе не чувствуют себя ущемленными.

Девочки из варьете – как на подбор. Модные и такие привлекательные, что выходят замуж по четыре раза в год. Маникюрша рассказала про одну артисточку. Та выходила замуж настолько часто, что очередного нового мужа экономка принимала за посетителя и просила записать свое имя в книгу для гостей.

Я тихо бреду себе. Потрясающая ночь. Мехико только просыпается. На проезжей части полно машин. Разодетые парни за рулем, а дамочки рядом – ну такие цыпочки. В отпуск я непременно сюда приеду. Правда, в Мехико нужно держать ухо востро, не то тебе перережут глотку, не успеешь глазом моргнуть. Клуб окружен чем-то вроде садика, а чтобы попасть внутрь, нужно пройти через двор. Над дверями светится электрическими лампочками название заведения.

Иду ко входу, лавируя среди машин, привозящих людей на ужин. Поднимаю голову – и застываю, меня словно огрели по физиономии мокрой рыбиной.

Будет отчего разинуть рот. В электрическом зареве вижу имя солистки варьете. Селлара. То же имя, что я нашел в магазинной рамке пистолета Пеппера.

Удачный у меня сегодня день. Точнее, ночь.

Захожу в ресторан, заказываю горячее блюдо и светлое пиво. Продолжаю шевелить мозгами.

И вот к какому выводу прихожу. Помните, наверное, как я удивился, найдя в рамке клочок бумажки с именем? Неужели Пепперу было трудно запомнить имя? Особенно такое, как Селлара. Сдается мне, он сделал это с умыслом, и вскоре я пойму, прав я или нет.

Наверное, Пеппер был знаком с этой Селларой. Возможно, познакомился здесь, в Мехико. Не исключено, что это она сообщила ему про Домингеса и он сорвался с места, не закончив письмо Скаттлу.

Но знала ли она, что Пеппер – агент ФБР? Трудно сказать. Рисковать мне нельзя. Я буду играть в мистера Хеллапа, а там посмотрим, что удастся выяснить.

Прикидываю, как мне подобраться к этой малышке и вызвать ее на очень серьезный разговор. Это не так-то просто, когда ты с нею даже не знаком.

У меня мелькает мысль: Селлара могла втюриться в Пеппера. Или же он, предположив, что ей что-то известно, разыграл любвеобильного мужчину, и ему это удалось на сто процентов.

Мне важно выяснить, знаком ли этой Селларе Педро. Но ведь не спросишь у нее напрямую. Допустим, знаком, однако она не намерена в этом признаваться, что тогда? Как я буду выглядеть?

И вдруг меня шибает другая мысль. Кажется, будто в затылок ударила молния. Замысел стремный. Если он провалится, мне несдобровать. Зато если все выгорит… боже мой…

У меня есть две причины рискнуть. Подобно всем артисточкам варьете, Селлара наверняка много гастролировала по приграничным городишкам. Количество знакомых парней у нее так велико, что она не помнит и десяти процентов. Поэтому я вполне сойду за кого-то из ее многочисленных поклонников.

Вторая причина, почему я готов рискнуть. Пеппер разыграл страстную влюбленность, чтобы выудить у Селлары какие-то сведения. Возможно, она немного втюрилась в него. Я хочу повторить его трюк, рассчитывая на удачу.

Расплачиваюсь за еду и пиво, иду в танцевальный зал. Мне нравится, как он оформлен: весь белый, зеленый и золотистый. Свет приглушен, а дамочки – пиршество для глаз. Будь у меня побольше времени и тысяч десять свободных долларов, я бы тут потолкался и выяснил, какая из них способна ответить на максимальное число моих вопросов.

Мужчины здесь все в смокингах, но это не делает их манеры изящнее. Словом, крутые ребята. Как и везде в таких местах, негромкие разговоры сливаются в общий гул.

Сажусь за столик, заказываю выпивку и жестом подзываю парня, похожего на администратора варьете. Он подходит.

Завожу с ним непринужденный, учтивый разговор. Говорю, что впервые приехал в Мехико и город мне очень нравится. Рассказываю, что занимаюсь торговлей крупным рогатым скотом и лошадьми в местах, примыкающих к Сьерра-Мадре и Сьерра-Мохада. Дела идут неважно, но я решил махнуть на это рукой, потратить немного деньжат и взглянуть на красивых куколок.

Он соглашается со мной.

Спрашиваю о программе варьете. Администратор говорит, что мне очень понравится. Незаметно перевожу разговор на Селлару. Говорю, что вроде бы дамочка с таким именем пела в городках штата Агуаскальентес. Он подтверждает: да, это была она. Она работала в провинциальных городишках, а в здешнем варьете недавно. Зато быстро добилась успеха.

Я улыбаюсь и говорю, что помню, как она замечательно выступала в Мансанильо. Я тогда занимался торговлей бананами. Мой собеседник подтверждает: да, она работала там в клубе «Каса Мехикали». Он помнит, поскольку был там помощником администратора. Произношу банальную фразу: «Как же мир тесен». Администратор со мной соглашается и отходит.

Зал наполняется публикой. Здешнему оркестру надо отдать должное – эти ребята умеют играть. Они исполняют все новинки. Официанты снуют, разнося напитки. На некоторых дамочках такие платья, что даже забор где-нибудь в Чикаго возбудился бы до крайности и прыгнул в озеро.

И вдруг барабаны взрываются оглушительной дробью, взвывают трубы, и начинается представление варьете. Занавес, что отгораживал часть танцевального зала, раздвигается. Появляется длинноногая цыпочка и принимается выделывать такие прыжки, что и покойник воскреснет.

Я… знаете ли, мне становится очень интересно.

Приваливаюсь к спинке стула. Выступление длинноногой красотки длится несколько минут. У дальней стены – второй занавес, поменьше. Его половинки расходятся, и появляется она. Селлара. Эту дамочку надо видеть. Настоящая мексиканка. Невысокая, худощавая, своей гибкостью она напоминает каучук. У нее чудесная фигурка и привлекательное личико с карими глазами. Такой дерзкий взгляд я вижу впервые. Селлара исполняет песню, затем танцует румбу. Да, природа наделила эту малышку многими способностями.

Я не впервые наблюдаю подобные танцы, но если бы Селлару запустили в Эдемский сад, Адам бы слинял от смущения, а змию пришлось бы прятаться среди розовых кустов и шипеть от досады. Рискуя повториться, скажу: это на сто процентов эксклюзивная, сделанная на заказ модель 1939 года, рассчитанная на повышенную скорость и имеющая гарантию от заносов на поворотах. Мне частенько приходила в голову мысль: что, если бы у меня была такая женщина, как Селлара…

Но почему я должен рассказывать, что было бы в этом случае?

Когда она оказывается возле моего столика, я очень внимательно смотрю на нее. Лицо у нее очень смышленое. Чудесный маленький подбородок. При желании эта дамочка может быть жестокой.

Что ж, пора провернуть задуманный трюк.

Подзываю официанта, стоящего невдалеке, и прошу принести лист бумаги и конверт. Получив то и другое, пишу ей записку:

Дорогая Селлара!

Быть может, тебя удивит, что один из твоих давних друзей, не кто иной, как Уайли Т. Хеллап, помнящий тебя по Мансанильо, где ты выступала в «Каса Мехикали», сейчас находится в этом зале и восхищается твоим талантом. И не только восхищается. У меня к тебе есть очень серьезный разговор. Могли бы мы встретиться в ближайшее время?

Шлю тебе свою любовь и воздушные поцелуи.

Запечатываю конверт, на котором пишу ее имя, и прошу официанта вручить послание Селларе, когда завершится ее номер. Протягиваю ему долларовую купюру, и он охотно соглашается.

Вскоре ее выступление заканчивается, и она упархивает. Заказываю себе еще порцию выпивки и продолжаю ждать. Вскоре официант приносит ее ответ. Разворачиваю лист и читаю:

Амиго!

Как прекрасно встретить старых друзей из Мансанильо! У меня через полчаса будет еще одно выступление, а потом, если захочешь угостить меня ужином (только не здесь), я охотно встречусь с тобой.

Адьос.

Даю официанту еще пару долларов – считаю, что приглашение на ужин обошлось мне дешево. Потом встаю и отправляюсь в мужской туалет. Там никого. Достаю кошелек и извлекаю клочок бумаги, найденный в рамке пистолета Пеппера. Сравниваю написанное там с полученной запиской. Почерк один и тот же!

О’кей. Теперь я понимаю, зачем Пепперу понадобилось сохранить этот клочок. Селлара написала ему письмо или записку, и он оторвал кусочек с ее именем, чтобы в дальнейшем проверить, нет ли в полицейских анналах образца почерка этой малышки!

Надеваю шляпу и выхожу из клуба. По дороге в отель снова шевелю извилинами. Настало время действовать. Считаю неразумным ходить вокруг да около. Я практически убежден, что Селлара причастна к спешному отъезду Пеппера, торопившегося встретиться с Педро. Можете быть уверены – малышка делала это не по собственному желанию. За этим кто-то стоял. Есть лишь один способ узнать кто – спросить напрямую.

Вернувшись в номер, звоню и говорю, что мне нужен посыльный. Вскоре появляется довольно симпатичный парень. Похоже, у него и с мозгами все в порядке. Говорю ему, что из Мехико я отправлюсь в район серебряных рудников, а там места весьма опасные для здоровья, поэтому хочу обзавестись пистолетиком, совсем небольшим. Не знает ли он, где можно купить такой? Посыльный тут же называет адрес ближайшего магазина и добавляет, что готов позвонить туда и сообщить своему другу, который там работает, о моем визите. Отвечаю, что меня это очень даже устраивает.

Даю парню пять долларов и спрашиваю, нет ли у него в Мехико еще одного друга, толкового и связанного с гаражным делом. Уточняю, что мне нужен парень, который не задает лишних вопросов и не прочь заработать пятьдесят зеленых. И посыльный снова мгновенно отвечает, что есть. Это его двоюродный брат по имени Старита, владелец гаража на Калье-Фердинандо. Прошу его после звонка в магазин позвонить своему брату и сообщить о моем прибытии. Посыльный соглашается. Даю ему еще пять долларов.

Снова выхожу на улицу. Магазинчик находится неподалеку. Там я покупаю маленький пистолет двадцать второго калибра в симпатичном корпусе из вороненой стали. Такие пистолетики еще называют «хлопушками». Автоматическая семизарядная штучка. Бьет отлично, если попадете своему противнику в нужное место. Но главное – его миниатюрные размеры.

Возвращаюсь в отель и надеваю плечевую кобуру с люгером. Потом звоню дежурному и прошу принести лейкопластырь. Когда посыльный уходит, запихиваю купленный пистолетик дулом в носок, а рукоятку прикрепляю пластырем к ноге так, чтобы не мешал при ходьбе и не проявлялся под брючиной. В случае необходимости будет достаточно задрать брючину и сорвать игрушку с ноги… прямо с волосами и даже кусочком кожи.

После этого отправляюсь на Калье-Фердинандо.

Старита и впрямь оказывается толковым парнем. Выкладываю, что мне от него нужно, и прошу повторить. Он все усваивает с первого раза. Даю ему двадцать пять долларов и говорю, что если он все сделает так, как надо, то завтра у стойки администратора моего отеля его будут ждать еще двадцать пять. Он обещает сделать все, о чем я просил.

Моя просьба его ничуть не удивила, поскольку парни в Мехико ничему не удивляются.

Мне ли этого не знать!