На другой день маркиз Сатана уведомил меня, что уезжает в Испанию сражаться за Дон Карлоса, и просил адресовать свои письма на имя герцога Обаноса, жившего на проспекте Императрицы. Он сожалел о том, что окончит карнавал без меня, и прислал приглашение на бал к герцогине ***.

Я не верил, что маркиз уехал сражаться за Дон Карлоса, но предполагал, что он отправился в Испанию вслед за какой-нибудь женщиной. Его скорое возвращение казалось мне несомненным, тем более что в последние дни он проиграл сто тысяч франков и хотел отыграться. Но любовь оказалась сильнее игры.

Я поехал на бал к герцогине, надеясь встретить Жанну.

Она приехала с госпожой Трамон, потому что ее мать, выкрасив себе волосы, страдала жестокой мигренью.

В этот вечер Жанна была в полном блеске.

Госпожа Трамон, обычно взбалмошная и рассеянная, уехала в половине первого, забыв о молодой девушке.

Жанна сама забыла о госпоже Трамон, потому что кокетничала с герцогом Обаносом на глазах Бриансона, который испытывал тысячу мучений.

Это был первый опыт ее мщения.

Отчего около трех часов Жанна позволила провожать себя герцогу Обаносу?

Оттого, что хотела идти дальней дорогой.

А еще и потому, что хотела поддразнить Марциала, который не спускал с нее глаз и видел, как она уехала одновременно с испанским грандом.

На расстоянии между улицей Морни и проспектом Императрицы разыгралась следующая небольшая комедия.

Чтобы сохранить приличия, герцог Обанос сказал, что уступает свой экипаж Жанне, а сам поедет в фиакре. Экипаж герцога двинулся впереди фиакра.

За этим фиакром следовал второй, за вторым третий.

В последнем сидел Бриансон. Это нетрудно угадать.

Но кто сидел в четвертом? Ревность в виде замужней женщины, которая была когда-то любовницей герцога Обаноса и считала позорным, чтобы незамужняя женщина позволила ухаживать за собой этому донжуану.

Прибыв к Триумфальной арке, экипаж герцога остановился согласно полученному приказанию. Герцог вышел из первого фиакра и занял место возле Жанны.

– Странно, за нами тянется целый поезд. Посмотрите.

Напрасно герцог приказывал кучеру ехать быстрее, – фиакры не отставали ни на шаг.

Когда весь этот поезд достиг дверей отеля, Марциал вышел из фиакра почти одновременно с герцогом Обаносом. Он был взбешен и в отчаянии хотел броситься между герцогом и Жанной.

К счастью или к несчастью, его подозвала замужняя женщина, находившаяся в таком же отчаянии и бешенстве.

– Где мы? – спросила она, чтобы скрыть свои намерения.

– Не знаю.

При виде разгневанной и ревнующей дамы смолкли гнев и ревность Марциала. При лунном свете он нашел ее очень красивой, и так как любовь не погасила в нем чувственности, то он предложил ей вывести ее на надлежащую дорогу. Дама знала Марциала и не отказалась от случая отомстить герцогу.