Граф Вожур приехал на другой, потом на третий день. Но князь, имевший припадки ревности, когда его злила Беспощадная, нашел, что граф ездит слишком часто. Этим он подлил масла в огонь: княгиня совершенно влюбилась.

Она выпросила у докторов предписание отправиться в Эмс, зная хорошо, что муж не поедет с ней в Германию. Граф Вожур также не хотел отправляться в Германию, но география – сговорчивая наука: она остановила княгиню в Швейцарии, уверяя, что там здоровый климат и что она должна ехать в Эмс через две недели единственно для того, чтобы получить письма от мужа и отвечать на них.

Развязка никогда не соответствует желанию; романтические особы бывают игрушкой случая и непредвиденных катастроф, и тогда развязка принимает трагический характер. Чаще всего торжествует буржуазная любовь; умирают для любви, то есть для страстей, которые составляют наслаждение и отчаяние души. Это обыкновенная история, но существуют мужчины и женщины, которые призывают грозу: это избранники любви. Княгиня не принадлежала к числу людей, умирающих в мире с сердцем.

Она, как и д’Армальяк, должна была прийти к какой-нибудь катастрофе. Эти удары судьбы не есть ли наказание неба? Вот что случилось с княгиней.

Без сомнения, она была сильно влюблена, иначе сказала бы обо всем Жанне; княгиня ограничилась тем, что объявила только о своем отъезде в Эмс. Жанна сожалела, что не может ехать с ней, но думала, что княгиню сопровождает муж.

Влюбленные совершили весьма приятное путешествие по Швейцарии, находя там снежные пустыни и уединенные места для прогулок.

Здесь в течение недели они забыли обо всем мире, как вдруг журналы разгласили финал их путешествия. Подобно всем путешественникам, влюбленные отправились на Риги, не потому, что хотели видеть более чистое небо, но потому, что все дороги были для них равны. Притом необходимо отметить в памяти свою страсть каким-нибудь поэтическим восхождением. Последнее в обществе сентиментальных англичанок было очень весело; на верху горы провели зимнюю ночь среди лета; контраст был восхитительный. Когда стали спускаться с горы, княгиня отказалась сесть на мула, граф нес ее на руках, потому что у нее кружилась голова, если утес был слишком крут. Граф был охотник и говорил, что шаг его верен. Но вот около Дрожащей Скалы он оскользнулся, быть может потому, что целовал руку княгини: по крайней мере, так рассказывают их товарищи по путешествию. Они стремглав летят в пропасть – сперва княгиня, потом граф, – и оба исчезают в накопившемся снегу. Бывшие сзади проводники старались спасти несчастных, но отыскали их только на третий день; имя и национальность их были неизвестны; наконец, отыскав карточку графа, написали в Париж, что он упал в пропасть, увлекши за собою молодую женщину. Князь навострил уши: из Эмса писем не было; он телеграфировал и в тот же вечер выехал сам.

Князь узнал, но не хотел при всех объявить имя погибшей. Катастрофа была еще свежа.

Нашла ли княгиня вечную любовь, которую искала?

Князь не плакал о жене; ее оплакала Жанна д’Армальяк.

Странно то, что накануне восхождения на Риги княгиня написала Жанне следующие строки:

Когда-нибудь я расскажу вам о своей шалости. Я окольной дорогой отправилась в Эмс; будьте снисходительны и не смейтесь надо мной, как смеялась я над вами; я скажу вам издали то, чего не говорила, находясь возле вас: я влюблена и потому спешу окончить это письмо, так как поглупела наравне с вами.

Д’Армальяк поняла, что лишилась истинного друга; правда, дружба имела свои темные минуты, но сколько чудесных часов провели они вместе, живя одними и теми же мыслями и почти одинаковыми чувствами.

Имея другом княгиню, д’Армальяк считала себя сильной в борьбе против всего, даже против свой страсти; лишившись этого друга, она почувствовала себя слабой и одинокой среди общества, в котором возбудила ревность и ненависть блеском своей красоты и гордым презрением.

Князь запер свой отель и отослал Жанне памятную книжку княгини. Открыв эту книжку рассеянной рукой и вздохнув о прошлом, Жанна случайно увидела сонет «Смерть».

– Бедная Шарлотта, – сказала она, целуя портрет княгини; потом, вспомнив о ее трагической кончине, прибавила: – Вот к чему ведет любовь! Она посмеялась бы над тем, кто предсказал бы ей столь поэтическую кончину.

Жанна сожалела, что не участвовала в путешествии.

– А я чем окончу? – прошептала она в раздумье.