– Когда был создан мир, – сказал мне маркиз, – тогда в зеленой беседке, служившей вместо уборной, положены были фиговые листья на тот случай, если женщина вздумает ради кокетства прикрыть свою наготу.

В то время платья не разоряли супругов. Женщины, однако, были не менее прекрасны, хотя ходили босиком и вместо зонтика имели природные волосы. Но пришло время, когда решили, что женщина должна прясть, тогда-то она и соткала себе платья. Вскоре понадобились невольницы вертеть прялку. Поэты стали приходить в негодование. Но настали еще худшие времена, когда женщины перешли от шерсти к шелку, начали вышивать золотом вензеля и цветы, так что по цене одного листка можно было определить стоимость роскошных платьев.

Но, по крайней мере, в древности и в Средние века платье сохранялось долго. Историки говорят, что парадные платья надевались в торжественных случаях и переходили из рода в род.

Теперь платье надевается только раз, теперь считают позорным не менять ежедневно платья.

Но изделия Ворта обходятся не дешевле тысячи франков.

И Дюпен не встал из гроба, чтобы вопиять против безумной роскоши женщин, по поводу которой Аврелиан Шоль заметил остроумно: «Никогда женщины не заботились так много о тканях, как с того времени, когда перестали одеваться, потому что они прикрывают себя бреднями». Но эти бредни стоят дорого. Когда же женщина вздумает рядиться в шелк, то издержки не уменьшаются. Китайцы справедливо называют тутовое дерево золотым деревом. Но как проклинают его мужья!

И, однако, кто решится явно восстать против роскоши?

Не думайте, впрочем, что можно обвинять одних женщин; мужчины, в свою очередь, имеют пристрастие к наружному блеску.

Прежде было хорошее время; мужчины заботились лишь тем, чтобы украсить петлицу натуральными цветами. Теперь им нужны ленты всех цветов. Они даже не брезгуют узенькой розовой ленточкой. Нет миниатюрного княжества вроде Монако, нет невероятной республики вроде Гондураса, которые не раздавали бы орденских лент легиону тщеславных.

Но это не все. Кто не может носить орденских лент Гондураса или Монако, кто не имеет ни медали Святой Елены, ни военной, ни за спасение погибавших, тот храбро прицепляет академические шифры, раздаваемые министром народного просвещения.

Но это еще не все. Взгляните на возвращающихся со скачек: они украшены знаком Жокей-клуба. Но не покажется ли вам смешным, что некоторые прицепляют фиолетовую карточку, дабы доказать всему Парижу, что в их кармане оказалось двадцать франков, которые они внесли за позволение видеть, как взвешивают лошадей?

Что бы им уже не прицепить луидор к петличке?