Не так-то легко идти по палубе, когда у тебя скованы руки. Судно покачивает, а я нетвердо держусь на ногах.

Внезапно Бадди делает рывок в сторону и налетает на меня. Наш провожатый толкает меня в спину дулом пистолета и почти сбивает с ног. Бадди бьет его по ногам. Немец угощает парня ударом рукоятки по голове. Бадди распластывается на палубе и стонет.

– Эта свинья останется здесь, – заявляет провожатый. – Дегустация состоялась. Теперь он знает, что его ждет дальше.

Выругавшись по-немецки, он ведет меня дальше, постоянно тыча дулом в спину. Мы спускаемся по трапу вниз, потом шагаем по коридору. Немец распахивает дверь и вталкивает меня внутрь.

Это небольшой, довольно уютный салон, где идет торжество для узкого круга. За столом сидят Зельдар, Ардена и еще парочка хмырей. Стол уставлен бутылками шампанского, настроение у компании приподнятое. Адская кошка Ардена дымит сигаретой и выглядит так, будто совершила умный поступок.

– Франц, а где второй болван? – спрашивает Зельдар.

Франц отвечает ему по-немецки и шутит, что Бадди повел себя слишком дерзко и потому остался на палубе – проветривать мозги.

– Напрасно юный друг злоупотребил нашим гостеприимством, – со смехом отвечает Зельдар. – Ничего, вскоре ему представится великолепная возможность поучиться дисциплине.

Он велит Францу привести Бадди в чувство холодной водой, а потом притащить сюда. Немец щелкает каблуками и уходит.

Зельдар наполняет фужер Ардены и улыбается во весь рот. Затем наполняет остальные фужеры.

Я опускаюсь на бархатный диванчик у дальней стены и смотрю на них.

Жаль Ардену. Глупая дамочка лакает шампанское и считает, что достигла вершины мира. А ведь на самом деле она сидит на вулкане, который вот-вот взорвется. Паршивец Зельдар подыгрывает ей и щекочет ее тщеславие, показывая, какая же она умница.

– Пью за ваше здоровье, фрейлейн, – церемонно произносит он, поднимая фужер. – А для вас приготовлен маленький сюрприз. – Зельдар указывает на меня и скалится во весь рот. – Узнаете своего дружка? – спрашивает он Ардену.

Она тоже улыбается.

– Так это же Хойт, – говорит она. – Чарли Хойт – безмозглый чурбан! – Она поднимает фужер. – За тебя, Чарли! Немного стыдно, что я тебя обставила. Но такова жизнь. Нынче девушке приходится самой заботиться о себе!

Все дружно смеются. Потом Зельдар говорит:

– Фрейлейн, вы не уловили смысла шутки. Это вовсе не Чарли Хойт.

Зельдар встает и отвешивает мне шутовской поклон:

– Позвольте представить герра Лемми Коушена, знаменитого федерального агента Министерства юстиции Соединенных Штатов, которого вы приняли за Чарли Хойта.

Ардена смотрит на меня разинув рот. Видел я удивленных дамочек, но Ардена переплюнула их всех. Потом она принимается хохотать. Ей весело. Она смеется до колик в животе. Остальные тоже смеются. Как я вам уже сказал, за столом собралась весьма дружная компания.

– Только подумайте, моя очаровательная Ардена, – шутит Зельдар. – Наш друг приезжает в Дельфзейл, выдает себя за Хойта, и вы ему верите. Бесподобно! Он намеревался вас обмануть, но вы оказались успешнее и обманули его. Вы и представить не могли, что он работает в вашем знаменитом ФБР. Картина поистине уникальна. И ситуация уникальна для всех, исключая двух неудачников – Коушена и Бадди Перринера.

Зельдар подходит ко мне и останавливается. Поскольку я сижу, получается, что он смотрит свысока.

– Американская свинья!

С этими словами Зельдар выплескивает шампанское мне в лицо.

– Ну-ну, Зельдар, – усмехаюсь я. – Развлекайтесь, пока можете. Но однажды до вас доберутся, и тогда станет не до веселья… Кстати, а кто это потрудился над вашим носом? Раньше вы выглядели как паршивый, занюханный сукин сын. Но теперь, когда носик увеличился вдвое, а под глазами появились синяки, вид стал намного лучше. Жаль, что ваши молодцы не явились на пару минут позже. Я бы кинул вас в камин – поджарить задницу…

Дальше я выкладываю все, что думаю о нем. В выражениях не стесняюсь. Услышав меня, и глухой покраснел бы.

Он отходит на шаг, затем бьет меня по носу. Перед глазами мелькает красочный фейерверк. И платить за зрелище не надо. После этого Зельдар возвращается за стол.

Следом подходит Ардена. Вид у меня, как понимаете, не слишком привлекательный. Из носа хлещет кровь. Перед глазами все плывет.

– Согласись, что я тебя обставила, – говорит она. – И это день моего успеха.

Она стоит, смотрит на меня и лениво потягивает шампанское.

– Даже когда я принимала тебя за Чарли Хойта, ты все равно мне не нравился, – признается она. – Шустренький ты паренек. Думал, у тебя есть право лезть в мои дела, запудривать мозги и вторгаться на мою территорию. Но я, по крайней мере, считала тебя одним из нас.

Она громко хохочет.

– А ты оказался поганым федералом. Мне это очень не нравится. Если б не теплый прием, который тебя ждет, я бы сама отходила тебя по морде, двуличный паршивец, коп поганый. На, освежись!

Подражая Зельдару, она выплескивает на меня шампанское. Отчаянно жжет в разбитом носу, но кое-что попадает в рот. Должен признаться: шампанское действительно отменное.

Ардена возвращается за стол, сама наполняет фужер и говорит Зельдару:

– Согласитесь, я чертовски везучая! Только представьте, если б я провернула то, что мы с ним задумали. А он бы меня потом в камеру запихнул. Как вовремя отвернуло!

Она залпом выпивает шампанское.

– Вот именно, фрейлейн, – подхватывает Зельдар. – С этой точки зрения, вы оказались невероятно удачливой. – В его голосе появляется металл. – Надеюсь, фортуна и дальше будет на вашей стороне.

Ардена в недоумении смотрит на него:

– Что-то мне не нравится ваш тон, мистер Зельдар. Это еще что за шутки?

Зельдар пожимает плечами и награждает ее дьявольской улыбкой.

– Моя прекрасная, очаровательная Ардена, – говорит он, смакуя каждое слово на языке. – Должен сообщить, я специализируюсь на одурачивании людей. Я настолько преуспел в этом искусстве, что позволил распространить его и на вас. Понимаете?

Ардена плюхается на стул и таращится на Зельдара.

– Что это значит? – спрашивает она. – Не хотите ли вы сказать, что…

– Моя дорогая, – улыбается Зельдар. – Выражаясь вашими словами, да, я не только хочу сказать. Я говорю, что никаких денег за эту операцию вы не получите. Их никто не получит, кроме нас. Но не унывайте. В Германии вам будет не так уж и плохо. Для женщины с вашим… даром очаровывать мужчин всегда найдется подходящее применение. Назовем это так. Вам будет трудновато освоиться в новой жизни, но я уверен: вы к ней приспособитесь. Наполните свой фужер и забудьте о досадных мелочах вроде денег.

Пусть Ардена мерзавка и обманщица, мне ее жалко. Она сидит с отвисшей челюстью и пялится на Зельдара. А он и его приспешники улыбаются, как стая шакалов, наткнувшаяся на свеженькую, сочную тушу.

– Это что же, вы мне вообще ничего не заплатите? – тихо спрашивает Ардена.

Зельдар подливает ей шампанского.

– Боюсь, что да, дорогая, – усмехается он. – Я вас искренне благодарю за оказанные услуги. Превосходное вино, которое вы пьете, – это все, что причитается.

Щеки Ардены становятся ярко-красными.

– Гнусный обманщик! – взвизгивает она. – Это что за чертовщина? Если вы не собирались платить, зачем вообще тащили меня на этот гребаный корабль?!

– Тише, тише, малышка, – вкрадчиво увещевает ее Зельдар. – Ничего хорошего скандал вам не принесет, разве что немного позабавит нас. Мы никак не могли оставить вас на берегу. Без вас мы бы не заполучили лоцманов, которых дурень Глойдас успел нанять раньше, чем налакался. Мог ли я после всего случившегося оставить вас в Дельфзейле? Конечно нет… Вы бы потом открыли свой очаровательный ротик и много чего рассказали полиции и газетчикам. С нами вам гораздо безопаснее.

– Боже мой! – вырывается у Арденны. – Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что вы должны приготовиться к долгому пребыванию в Германии. Вы научитесь самообладанию. Ведите себя правильно – и не будет никаких проблем. А если вздумаете строить из себя героиню, вам быстро объяснят, что такое дисциплина.

Зельдар смотрит на обоих парней и самодовольно ухмыляется.

– Я стараюсь учитывать любую мелочь, – говорит он. – Мой принцип – не оставлять свидетелей. В данной операции их не будет. Коушена и Перринера ликвидируют, а вы, фрейлейн, останетесь в Германии. Так что пейте вино и радуйтесь жизни. Как говорил наш великий немецкий философ, женщины созданы исключительно для услады воинов[28]. Вот и станьте, Ардена, непревзойденной мастерицей в этом деле. Поверьте, вы не пожалеете.

Ардена разражается потоком брани. Кажется, вот-вот бросится на Зельдара с кулаками. Она разъярена до крайности. Будь у нее пистолет, наверняка ухлопала бы это ухмыляющееся ничтожество.

В этот момент дверь открывается, и Франц вталкивает Бадди. Вид у парня совсем неважнецкий. Его щедро окатили водой, которая и сейчас тонкими струйками стекает на пол. На голове красуется шишка величиной с яйцо сказочной птицы Рух.

Едва взглянув на Бадди, Ардена подскакивает к нему и лупит по физиономии. Треск такой, словно его огрели кнутом.

– Ах ты, поганец! – кричит она. – Если бы ты не запал на меня, а меня не втянули в это чертово похищение, я бы не оказалась в такой заднице. Я тебя сейчас порву в клочья! Я тебя…

Она задыхается от негодования. Бадди, которого и так шатает из стороны в сторону, что-то бормочет, но Ардена влепляет ему новую пощечину. Он сползает по стене на пол. Зельдар и остальные громко хохочут. Для них это дополнительный номер в сегодняшней программе развлечений.

– Ардена, может, ты успокоишься? – не выдерживаю я. – К чему шла, то и получила. Разве тебе не говорили, что за преступления не платят?

– А ты вообще заткнись, коп! – орет она. – Иначе и тебе в пасть заеду! – Она плюхается на стул: – Что за безумие? Я-то чем провинилась? – Она зажимает голову в ладонях и начинает плакать.

Зельдар смотрит на своих дружков и усмехается:

– Фрейлейн, даже не представляете, как тяжело мне видеть ваши слезы. Но я не стану мешать. Возможно, это успокоит ваши нервы.

Ардена вытирает платком глаза. Потом пожимает плечами и пытается улыбнуться. Улыбка получается жалкой.

– Ну и ладно, переживу!

Она наполняет свой фужер, залпом выпивает шампанское, а пустой бокал летит в мою сторону и ударяется о стену рядом с головой.

На меня наваливается усталость. Голова того и гляди развалится. Смотрю на Бадди. Тот затих у стены. Вид у парня явно не для обложки журнала.

Накатывают мысли о дамочках. Ничего хорошего это не принесет. Впрочем, в моем положении уже вообще бесполезно ждать чего-либо хорошего. Но если попал в такую яму, откуда не выбраться никаким способом, почему бы не подумать о дамочках? Это хотя бы отвлекает от других мыслей.

Думаю обо всех крутых и глупых дамочках, попадавшихся в жизни, и убеждаюсь: таких бесповоротно глупых, как Ардена, мне еще не встречалось. Она настолько глупа, что облапошила сама себя.

Да и шампанского перебрала. Голова ее клонится вниз. Еще немного, и она захрапит прямо на столе. Ардена подпирает голову локтем и стонет.

Это зрелище никак не улучшает моего настроения. Меж тем качка усиливается. Не удивлюсь, если вскоре начнется шторм.

Подумав об этом, я плотно сжимаю губы, чтобы не завопить.

Мне приходит странная мысль.

Приваливаюсь к стене каюты. Судно качнуло так, что пара фужеров упала со стола. «Мейбери» – большое судно. Если уж его начало мотать, значит мы попали в шторм.

Слежу за Зельдаром, как кот за канарейкой. Жду, когда он догадается. Но он сидит, развалившись, попивая шампанское и покуривая сигарету.

Парень, сидящий рядом, залпом допивает вино и встает. На лице недоумение. Он подходит к иллюминатору и отдергивает занавеску. Потом поворачивается к своим и начинает что-то говорить. Однако его слова тонут в вопле Ардены.

Она высовывает ногу, и я вижу спущенную петлю на чулке.

– Ну что за черт! – возмущается Ардена. – Вы только посмотрите… вторая пара за день. Больше никаких чулок! С меня хватит!

Она сидит и смотрит на свою ногу, а нога у нее, поверьте, очень даже красивая. Мне вспоминается другая ночь, когда Эдванна провела меня таким же трюком с поехавшей петлей на чулке.

Парень у иллюминатора орет во все горло:

– Герр капитан! Герр капитан! Мы в открытом море. Это не устье Эмса!

Зельдар выпучивает глаза и поворачивается, намереваясь встать со стула. И тут раздается холодный голос Ардены:

– Ни с места, Зельдар! Если кто-то из вас шевельнется, буду стрелять!

В руке у нее пистолет, вытащенный из чулка. Лицо похоже на айсберг.

Вот это поворот!

Ардена обращается к Францу на немецком. Он мешкает, и тогда она качает дулом пистолета. Франц подходит ко мне и снимает наручники.

– Мистер Коушен, будьте так любезны, заберите у них оружие, – говорит она.

– Непременно, сестренка, – отвечаю я. – Жду не дождусь.

Встаю, потягиваюсь. Избитое тело отзывается хрустом. Обхожу собравшихся, забирая их пистолеты. С Зельдаром не церемонюсь.

Зельдар еще пытается сопротивляться.

– Дура! – кричит он Ардене. – Ты что, спятила? Ты за это заплатишь! Ты…

Она холодно улыбается.

– Если кто и будет платить, так это вы, герр капитан Майншмидт, – говорит она на потрясающе правильном английском. – Ваше упущение, что вы все слишком поспешно делаете выводы…

– Например? – спрашиваю я.

– Например, все вы поверили, что я Ардена Ванделл, – произносит она. – Хотя стоило бы задуматься, какого цвета у нее волосы. Настоящая Ардена – блондинка. Поэтому, когда сюда привели Бадди, мне пришлось въехать ему по физиономии. Он меня бы не узнал и испортил бы всю игру.

– Для меня это не суть важно, – говорю ей. – А как вас по-настоящему звать, если это не секрет?

– Об этом чуть позже. А пока снимите с Бадди браслетики и дайте ему выпить. Я хочу с ним поговорить.

Подхожу к Бадди, рывком поднимаю его на ноги. Тем же ключом отпираю замки его наручников, бросаю их на пол, а его пою шампанским прямо из горлышка. Бадди приобретает почти человеческий облик. После него сам прикладываюсь к бутылке. Взбодрившись, иду к Францу и вламываю ему за гадкое обращение с нами. Он отлетает в другой конец каюты. Мое настроение резко повышается. Похоже, Лемми выпутался из еще одной смертельной ловушки!

Затем приваливаюсь к стене. В каждой руке по пистолету. Так и хочется найти причину, чтобы ухлопать кого-нибудь из этих мерзавцев.

Смотрю на бывшую Ардену. Она достала из кармана Бадди платок, побрызгала шампанским и протерла ему лицо. Я шумно вздыхаю. Если б эта дамочка побрызгала мне игристым за ушами, я бы не возражал.

– Мистер Перринер, я представляю британское правительство, – говорит она Бадди. – Лоцманы на обоих судах вовсе не голландцы, а офицеры британского военно-морского флота.

Сказав это, она поворачивается к Зельдару и награждает его ослепительной улыбкой. Тот тупо пялится на нее, словно его дважды огрели колом.

– До чего же вы глупы, герр капитан Майншмидт, – говорит она. – Совсем как Глойдас. Будь Глойдас повнимательнее, заметил бы, что пару дней назад в порт Дельфзейла зашло английское рыболовное судно. Дескать, решили бурю переждать. Он бы заметил, что это судно почему-то встало на якорь рядом с «Мейбери». Сегодня… теперь уже вчера… вы любезно попросили меня проследить, чтобы оба лоцмана поднялись на борт. Вам было некогда. Торопились схватить мистера Коушена и помешать ему вызволить Бадди Перринера. А тем временем на «Мейбери» поднялся не только наш лоцман, но и команда с рыболовного судна. В темноте это не составило труда.

Зельдар очумело смотрит на нее.

– В данный момент оба судна находятся в наших руках. Могу лишь поблагодарить вас… герр капитан!

Теперь понятно, почему она обхаживала Глойдаса, почему так усердно поила его, когда он договаривался со шкиперами. Ну и малышка! Незаметно подсунула своих коллег, которым он еще и заплатил.

– Сейчас мы находимся в Северном море, западнее острова Роттюмерог, – продолжает она, обращаясь к Бадди. – Поскольку вы представляете владельца судов, должна уведомить о правовом статусе «Мейбери» и «Мэри Перринер». Через полчаса нас встретят британские торпедные катера. Суда будут арестованы Службой борьбы с контрабандой. У нас есть доказательства, что на обоих находится груз, предназначавшийся для врага.

– Нет, мэм, – возражает Бадди и улыбается. – Груз предназначался для Англии. Мой отец с самого начала хотел поставить самолеты для авиации союзников. Он рискнул и отправил суда в плавание раньше, чем Рузвельт издал свой Закон о нейтралитете. То, что груз едва не оказался в Германии, – это моя вина…

– Ваша и Ардены Ванделл. Настоящей Ардены. – Она поворачивается ко мне. – Мистер Коушен, прошу вас подняться на мостик и попросить нашего шкипера подать соответствующий сигнал для «Мэри Перринер». Он уведомит капитана. Потом возвращайтесь, и закончим общение с нашими немецкими друзьями.

– Иду, несравненная, – отвечаю ей.

Подойдя к двери, оборачиваюсь и смотрю на бывшую Ардену. Она сидит, скрестив ноги. В правой руке зажат пистолет, и она по-прежнему держит «наших немецких друзей» на мушке. Левой поправляет выбившийся локон.

– И все-таки, как же вас звать по-настоящему?

– Жоржетта, – отвечает она, сопроводив ответ мимолетной улыбкой. – Рада с вами познакомиться, Лемми!

Я тоже улыбаюсь и вспоминаю вечер, когда впервые увидел ее в номере дельфзейлского отеля. Я тогда представился ей Чарли Хойтом, а она обманула меня, назвавшись Арденой Ванделл.

– Жоржетта, – повторяю я. – Вы потрясающе красивая женщина!

Она продолжает играть с локоном.

– Спасибо, Лемми. Вы тоже не лишены обаяния!

В этот момент очухивается Зельдар. Он пренебрежительно фыркает и заявляет:

– Это американское судно, а Соединенные Штаты соблюдают нейтралитет. Мы находимся в нейтральных водах. Я германский офицер и требую, чтобы меня доставили в порт нейтрального государства!

Бадди встает, подходит к Зельдару и тихо говорит:

– Ошибаетесь, мерзавец и подонок! Мой отец продал Англии суда вместе с грузом. Они были проданы английской фирме еще до отплытия из Америки, и вы это прекрасно знаете. Так что вы находитесь на английском судне со всеми вытекающими последствиями. Хитрость не удалась… герр капитан!

Бадди отводит руку и с силой бьет Зельдара по физиономии. Тот со стоном валится на пол.

Открываю дверь каюты, но перед тем, как выйти, снова смотрю на Жоржетту.

Она продолжает играть со своим локоном. Я бы сам не отказался с ним поиграть.

Мы плывем в открытом море. Качает вовсю, и мои шаги по палубе напоминают эквилибристику канатоходца.

По левому борту появляется торпедный катер. Шторм ему нипочем. Он несется вперед, разрезая волны. Чем-то его движение напоминает летящую походку изящной женщины. Конечно, странно сравнивать катер с Жоржеттой, но у них есть что-то общее: он такой же стройный, приятный на вид, но способный при необходимости действовать жестко и решительно.

На мостике стоит английский военный моряк. Смотрю на него и улыбаюсь. В прошлый раз я видел его в «Спрейтхейсе», где Глойдас заплетающимся языком болтал с ними, принимая его и второго парня за голландских лоцманов. Поднимаюсь и передаю ему слова Жоржетты.

Возвращаясь назад, думаю о расхожем мнении насчет англичан. У нас многие считают их медлительными. Но не обманывайтесь! Я помню, как эти двое проходили мимо меня в таверне, говоря меж собой по-голландски. Они вели себя как типичные дельфзейлские лоцманы, любящие основательно нагрузиться шнапсом.

А на самом деле все это время они действовали в тесном контакте с Жоржеттой. Привели в порт рыболовное судно с дюжиной моряков, дожидавшихся момента, чтобы незаметно для портовых властей перебраться на борт обоих судов. И у них это здорово получилось. Возможно, они вообще обошлись бы без меня. Но тут появляюсь я, выдаю себя за Чарли Хойта, и сообразительная английская дамочка понимает, что сам Бог послал ей меня для облегчения задачи. Лучшего отвлечения не придумаешь. Пока Зельдар и его головорезы охотятся за мной, английские моряки поднимаются на борт «Мейбери» и «Мэри Перринер». Отличная работа!

И после этого находятся придурки, утверждающие, будто англичане ничего толком придумать не могут!

Спускаюсь вниз и возвращаюсь в салон. Жоржетта там одна. Она стоит перед зеркалом и пудрит нос.

Интересно, где у нее была припрятана пудреница? Наверное, в другом чулке. Просто удивительно, сколько всего у дамочек помещается в шелковых чулках помимо ног!

– А теперь, бесподобная сотрудница британской секретной службы, мне нужно кое-что с вами обсудить, – говорю ей.

– Хорошо. Но может, поговорим за чаем? Он скоро будет готов. Вы ведь не откажетесь от чашки чая?

Вот еще одна национальная черта, делающая англичан великим народом. Всякий раз, когда какой-нибудь англичанин попадает в переплет, в кого-то стреляет, ввязывается в войну или в серьезную драку, он непременно выпивает чашку чая. Перед и после. Об этом не пишут в учебниках истории, но я готов поставить голубую шелковую подвязку… Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что это подарок одной дамочки, которой я помог добраться домой во время землетрясения. Так вот, я готов поставить эту подвязку против двух миллионов долларов и утверждать, что когда Юлий Цезарь приперся в Англию, местное население сидело на берегу, заполняло купоны футбольного тотализатора и пило чай, налитый за неимением чашек в морские раковины.

Я перестаю улыбаться и говорю:

– Прежде всего, Жоржетта, хочу вас поздравить. Операция проведена блестяще, это настоящий успех. Однако есть одна маленькая деталь, ради которой я и затеял этот разговор. Мерзавец Зельдар принадлежит мне. Эта гнусь – моя добыча. Я заберу его в Штаты, где он предстанет перед федеральным судом, а уж обвинений ему накидают по самую макушку. Когда суд окончательно разберется с этим куском немецкой колбасы, я добьюсь, чтобы его продержали на электрическом стуле до тех пор, пока у них не кончится электричество. Вы меня поняли, дорогуша?

Она мотает головой:

– Ничего подобного, Лемми. Я его захватила, и разбираться с ним будут по английским законам. Кстати, сигаретки не найдется?

Я протягиваю ей сигарету.

Кто-то из итальяшек, нанятых Перринером-старшим, приносит чайник и шумно ставит на стол. Вид у него испуганный. Не очень-то эти ребята умеют плавать по бурным морям, да еще и в темноте.

Жоржетта наливает себе чай. Нервы у дамочки просто стальные.

– Послушайте, дорогуша. Поймите меня правильно. Вы включились в эту историю потом. Зельдар мой. Я первым докопался до его мерзкой сущности. И потом, у меня есть на него то, чего нет у вас. Обвинение в убийстве. Он виновен в отравлении моего напарника Родни Уилкса. Родни не стало перед самой нашей встречей в Париже.

Жоржетта отставляет чашку, продолжая улыбаться. Когда она улыбается, на щеках появляются ямочки. С этой малышкой даже спорить приятно.

– Взгляните на эту историю моими глазами, – предлагаю я. – Сообщаю, что я очень упрямый парень и обожаю действовать по-своему. Я начал ущучивать Зельдара еще в Париже. Так что он мой и не надо спорить.

Она снова отрицательно качает головой.

– Мы начали следить за Зельдаром еще до его поездки в Америку, – говорит она. – Мы следили за ним в Англии, где они с Нароковым и Вилли Лодсом обсуждали похищение. Это и заставило меня отправиться в Штаты. К тому времени Бадди уже похитили. Но я добралась до Ардены Ванделл – подружки Лодса. Она-то мне и рассказала, намекнув, что похищение – лишь ширма. Она была сильно напугана.

Ее сведения пришлись как нельзя кстати. Я знала, что Зельдар находится в Париже и ждет возвращения Нарокова. Я также знала, что Джеральдина обязательно последует за так называемым женихом. Ее похищение тоже входило в их планы.

– Постойте! – перебиваю ее я. – Получается, вы знали, что шайка похитит приехавшую в Париж Джеральдину, и палец о палец не ударили, чтобы этому помешать? Вы понимаете, что с профессиональной точки зрения это прокол? Пожалуй, вам бы стоило снова приехать в Штаты и поучиться на курсах агентов ФБР.

– Вы так думаете, Лемми? – непринужденным тоном спрашивает Жоржетта. – Но мне было незачем тревожиться о Джеральдине. Мы о ней позаботились.

Жоржетта умолкает. У меня от ее рассказа перехватывает дыхание.

– Для меня было очевидно, что Зельдар вынудит Джеральдину уехать из Парижа, – говорит она. – Он уже собирался вернуться в Цюрих. Наши действия серьезно встревожили фирму «Глойдас, Нароков и Хааль» и в Цюрихе, и в Дельфзейле.

Я знала, на какие рычаги нажмет Зельдар, чтобы заставить Джеральдину поехать в Англию. Он пригрозил ей расправой над Бадди. Естественно, по приезде она сразу попала бы в руки их пособников. Потому я и ждала, когда Зельдар сделает этот шаг. Я действовала под прикрытием, но постоянно следила за Джеральдиной, живя в том же отеле «Дьедонн». Едва Зельдар велел ей лететь в Англию, я позвонила в Лондон и попросила подготовиться к встрече. На аэродроме ее ждали агенты Зельдара и наши люди. Двое последних агентов Зельдара в Англии арестованы, а Джеральдина живет себе с комфортом в отеле «Савой».

Я втягиваю воздух. Тут, парни, мне становится худо. Похоже, меня переиграли.

Жоржетта так мило улыбается, что сердце готово разорваться.

– Дорогой Лемми, вам обязательно нужно приехать в Англию и полгода поучиться на наших курсах подготовки агентов!

Я громко вздыхаю:

– Жоржетта, вы замечательно действовали. Я не отрицаю. Но что мне оставалось думать? Когда Джеральдина исчезла, я понял, что Зельдар наложил на нее свою лапу и отправил в Англию, потребовав никому не сообщать об отъезде. Таков был ход моих рассуждений. В противном случае она бы обязательно прислала записку Хуанелле Риллуотер. Эта дамочка должна была присматривать за ней.

– Так она сообщила, – непринужденно отвечает Жоржетта. – Джеральдина написала прощальную записку!

– О чем вы говорите? – не выдерживаю я. – Хуанелла не получала никакой записки, иначе она бы мне сообщила.

– А здесь, дорогой Лемми, мне снова пришлось вмешаться, – тоном проказливой школьницы сообщает Жоржетта. – Я узнала, что Джеральдина отправила записку в отель «Святая Анна», той самой миссис Хуанелле Риллуотер. За эти сведения я выложила пятьдесят франков коридорному в «Дьедонне». Затем я поспешила в «Святую Анну», опередив посыльного. Дождавшись, когда миссис Риллуотер покинет номер, я поднялась туда. Я неплохо умею открывать замки. Так вот, я изъяла записку сразу же, как только ее принесли. Я вообще не знала, кто эта миссис Риллуотер и чем занимается. Решила узнать.

– О’кей, – вздыхаю я. – Теперь понятно. И я был в номере Хуанеллы. Поднялся по той же причине – в поисках послания Джеральдины. Вы находились в ванной. Что-то искали в аптечном шкафчике. Вынимали флакончики, осматривали, потом ставили обратно. Я видел вас через щель в двери и потому решил не задерживаться и тихо слинял.

– Надо же, как забавно, – усмехается она. – А я вас увидела, когда вы находились в гостиной. Потому и спряталась в ванной – думала, там меня не найдете. Приоткрыла дверцу шкафчика, чтобы следить за вами в зеркале. Представьте, я наблюдала, как вы подсматривали в щель. Потом я спешно покинула номер и сразу же поехала в Дельфзейл.

Я снова вздыхаю. Получается, я ничегошеньки не знаю об этой Жоржетте!

– Дорогуша, я все понимаю. Давайте без пререканий. Зельдар принадлежит мне. Смиритесь с этим.

Она качает головой:

– Нет, Лемми. Я следила за ним, когда вы еще не знали о его существовании. Он останется за мной.

– Допустим, я вам уступлю, – говорю ей. – И что вы будете с ним делать? Вам ему нечего предъявить. Вам известны его замыслы, но доказательств нет, и на виселицу его не отправить. Знаю я вас, англичан. Поместите его в какую-нибудь тюрьму для военнопленных, а после окончания войны выпустите, и этот мерзавец снова начнет делать пакости.

Жоржетта пожимает плечами.

– Послушайте, несравненная. Зельдар, на нашу с вами голову, еще и умен. Я говорил, что он убил Родни Уилкса. Но сделал это не сам, а руками Эдванны Нароковой. Увы, доказать его причастность ни я, ни кто-либо другой не сможет. Вскоре он убил супругов Нароковых. Он мне сам похвастался, в том доме, где держали Бадди. Но на суде будет все отрицать, и обвинению нечего будет ему предъявить. Он великолепно замел следы. Говорю вам: он, к сожалению, хорошо соображает в подобных делах.

Рассуждаем дальше. Вы собственными ушами слышали, как он собирался поступить со мной и Бадди Перринером. Наконец, красочно расписал вашу дальнейшую жизнь в Германии. Этого мало? Скажите коллегам, что Зельдар принадлежит мне. Я найду, что ему предъявить. Похищение человека и вывоз похищенного за границу – преступление федерального масштаба, за которое можно угодить на электрический стул. Во всяком случае, пожизненное ему гарантировано.

Она снова пожимает плечами.

– А как вы докажете его причастность к похищению Бадди? – спрашивает она. – Серж и Эдванна Нароковы мертвы. Вилли Лодс и Борг ни за что не сунутся в Штаты. Ардена Ванделл скрылась в Мексике. Никто из упомянутых не даст показаний против Зельдара. Говорить эти люди не захотят, поскольку непосредственными похитителями являются Лодс, Борг и Ардена. Вы ничего не докажете. Так что, Лемми, это вам надо смириться. Я вам сочувствую, но что есть, то есть.

Я встаю и говорю ей:

– Да, дорогуша. Похоже, в этот раз меня действительно обскакали. Душно здесь. Вылезу на палубу, глотну свежего морского воздуха. А вы, быть может, сварганите кофе.

Она обещает сходить на камбуз и узнать, водится ли у ребят кофе.

Поднимаюсь на палубу. Ветер стих, но море по-прежнему бурлит. Палубу качает, и я вынужден хвататься за все, что попадается под руку. Подхожу к лееру, смотрю в морской простор, где иногда мелькают очертания торпедного катера.

В этот момент «Мейбери» накреняется, я хватаюсь за леер и чувствую под пальцами звенья цепочки. Смотрю вниз. Оказывается, это съемная секция леера. На причале ее убирают и заменяют сходнями. В последнее звено продет металлический стержень, на котором и крепится эта секция.

Я вытаскиваю стержень, затем слегка надавливаю на леер. Он поддается. Я возвращаю секцию на место, но не фиксирую ее стержнем.

Снова спускаюсь вниз. Прячусь в темноте, пока не вижу Жоржетту выходящей с камбуза. Через минуту заглядываю туда сам и говорю находящемуся там парню, что мне нужна соль. Он протягивает солонку. Возвращаюсь к трапу и вынимаю из кармана фляжку с виски. Ее вручил мне местный капитан. Половину содержимого фляжки выпиваю, затем высыпаю туда всю соль из солонки.

Выхожу на палубу и поднимаюсь на мостик. Бадди болтает с английским военным моряком, взявшим на себя обязанности капитана. Я подмигиваю парню и возвращаюсь на палубу. Вскоре ко мне подходит Бадди.

– Бадди, я вот тут раздумывал насчет Зельдара. Не нравится мне этот парень. Одно слово – мерзавец.

Бадди выкладывает мне все, что думает о Зельдаре. Обстоятельно, по пунктам. После этого я вытаскиваю фляжку и говорю:

– Вот что, малыш. После столь неожиданного поворота событий Зельдар вряд ли откажется от виски. Может, у него в горле пересохло. Он жадно припадет к фляжке и даже не заметит, что какой-то шутник сыпанул в виски щедрую порцию соли. После этого у Зельдара схватит живот. Вы понимаете?

Бадди кивает.

– Допустим, после этого Зельдар попросится на воздух. Его выведут на палубу и подведут вон к тому участку леера левого борта. Он обопрется, а леер возьми да упади в воду. Словом, досадное и печальное происшествие.

Бадди согласно кивает, затем спрашивает, есть ли у меня виски. Отдаю ему фляжку.

В разрывах облаков появилась луна. С нею как-то светлее и приятнее. Мне становится очень хорошо. Увы, нос по-прежнему болит, а тело после общения с мордоворотами Зельдара напоминает отбивную. Но у меня сохраняется интерес к жизни.

За нами, держась на приличном расстоянии, следует второй торпедный катер. Справа, чуть отставая от нас, идет «Мэри Перринер». Думаю о том, как будет здорово снова оказаться на суше.

Возвращаюсь в салон. Кофе уже принесли. Смотрю на Жоржетту. Кажется, эта дамочка наделена всем. У нее столько удивительных качеств, что устанешь перечислять.

Делаю очень кислую физиономию. Сажусь с видом неудачника, лишившегося последней монеты.

– В чем дело, Лемми? – участливо спрашивает меня Жоржетта.

Пожимаю плечами:

– Да так, ничего особенного. Просто я парень очень гордый, а сейчас чувствую себя на десять центов. Я считал, что с блеском проведу расследование этого дела, а оказался на подхвате, пока вы раскручивали свой остроумный план. Я уязвлен. Настолько, что даже руки опускаются.

Жоржетта ловится на мои россказни.

– Лемми, без вашего, как изволили выразиться, подхвата мы бы не осуществили план. Не появись вы в Дельфзейле под видом Чарли Хойта, Зельдар мне бы не поверил. Я бы не смогла внедрить наших людей в судовые команды и вывести суда в Северное море. Ваш вклад поистине бесценен.

Я отрицательно качаю головой:

– Вам этого не понять. Моя песенка спета. Парни, с которыми я проработал не один год, теперь будут потешаться надо мной. Придется уйти из агентов. Это самое честное. Моя карьера рухнула.

Я так вжился в роль, что того и гляди пущу слезу. Стою у стены, похожий на римского гладиатора, который сунул голову в львиную пасть и обнаружил, что лев-то не плюшевый, а настоящий.

Жоржетта подходит ко мне, кладет руки на плечи и говорит:

– Лемми, меня удивляет, что вы так остро реагируете на эту мнимую неудачу. Вы проделали замечательную работу. И я перед вами в большом долгу.

– Вы серьезно?

Она отвечает, что да.

– О’кей, Жоржетта. Тогда платите по счетам. Даже когда я считал вас Арденой Ванделл, вы меня зацепили. Вы мое любимое лекарство. Как яблочный соус на свиных ребрышках – лучше не придумаешь. Рядом с вами я совершенно беззащитен. Хотите – берите Зельдара, я отказываюсь от него. Больше ни слова.

Парни, я ведь вам уже рассказывал, что иногда на меня накатывает поэтическое состояние. Вот и сейчас оно накатило в полной мере. А уж как Жоржетта оказалась в моих объятиях, никого не касается. Мне очень редко попадалась дамочка, сочетавшая успех в профессии с умением потрясающе целоваться. Жоржетта – одно из таких приятных исключений.

В разгар нашей романтической сцены появляется Бадди.

– Жуткое происшествие, – сообщает он. – Зельдар упал за борт.

Жоржетта во все глаза смотрит на него, затем на меня:

– Каким образом?

– Он выпил виски, – говорит Бадди. – Скулил, что в горле пересохло, вот я его и угостил. А у него вдруг схватило живот. Я вывел его на палубу. Он прислонился к лееру, и вдруг кусок летит вниз, увлекая его за собой.

– Вы хоть подняли тревогу? – спрашивает Жоржетта. – Стали кричать: «Человек за бортом»?

– Да. Я кричал. Но у меня горло воспалено и кричать слишком громко я не мог… Может, это и к лучшему, – со вздохом добавляет Бадди.

Я киваю:

– Возможно, вы правы, Бадди. Но мне жаль.

– Мне тоже, – отвечает парень и улыбается, как шимпанзе.

Он наливает себе кофе в кружку и уходит.

– Жоржетта, это рука судьбы, – говорю я оторопевшей дамочке. – Стоило мне согласиться и уступить вам Зельдара, как он свалился за борт. Разве наша жизнь не полна неожиданностей? Никогда не знаешь, что произойдет в следующую минуту.

Она подходит ко мне. Глаза озорно блестят.

– И вы не знали, что Зельдар упадет за борт?

Я удивленно таращусь на нее:

– Откуда мне было знать, дорогуша? Я же находился здесь, с вами. У меня железное алиби.

– Черта с два оно у вас есть, Лемми, – возражает она. – Я догадываюсь, почему у Зельдара вдруг схватило живот. Позвольте дать совет. Когда в следующий раз будете сыпать соль в виски, не забудьте смахнуть ее следы с лацкана пиджака. Вот так-то, знаменитый сыщик!

У меня отвисает челюсть. Я-то радовался хитрому ходу, а эта дамочка меня снова обставила. Смотрю на нее и вспоминаю слова какого-то парня, сказавшего, что англичанки посредственны во всем. Должно быть, тот парень хромал на все свои немногочисленные извилины.

Теперь, когда Зельдар отправился кормить рыб, все пойдет тихо и спокойно. Возможно, начальство позволит мне отдохнуть месяцок в Англии. Я, знаете ли, учебу уважаю. Жоржетта, быть может, поделится чем-то действительно стоящим.

А любой, кто заявляет, что ему нечему учиться у такой дамочки, как Жоржетта…

Вы не поверите, каких ценных знаний он лишает себя!