Зи: В чем пойдешь? Оденься, пожалуйста, так, чтоб все попадали

Агнес: Если только от смехаха

Зи: Почему. Ты. Такая.

Честно говоря, я и сама не знаю.

На сегодня мы запланировали свидание для Зи (и Верна, хотя он еще об этом не знает), но для меня это просто вечер стендапа и, что более важно, последний открытый микрофон, где я выступлю перед отборочным турниром, который состоится в выходные. После визита к доктору Зулкифли я отменила все смены в «Сеул Хот» и удвоила усилия, чтобы отточить навыки в стендап-комедии, используя Зи и учебные занятия в качестве прикрытия для родителей, которые молча на все согласились. Зная, что травма помешала моим планам стать профессиональной спортсменкой, они приняли мои надуманные оправдания, решив, что вместо спорта мне стоит заняться учебой.

Я надеваю свой обычный наряд для стендапа: черные легинсы, простую белую футболку и белые кеды. Желудок скручивается от волнения сильнее обычного. Я бы хотела сосредоточиться на своем выступлении, но все время отвлекаюсь. Ройс тоже будет здесь сегодня вечером, а мы, по сути, не общались в реале с самого гала-концерта. От этого знания и от того, что я обрушу Зи на Верна, который, в общем-то, не ждет никакую Зи, а просто планирует спокойно выпить в моей компании, у меня сводит живот.

Нервозность не проходит, даже когда мы приходим в ресторан Souled In в 17:30 – на целых полчаса раньше – и направляемся к нашему столику в очаровательном патио, увитом гирляндами, чтобы дождаться Верна.

Первым появляется Верн. На голове у него хитросплетение из волос и геля, он тоже в белой футболке, обычных джинсах и белых кроссовках. Мы с ним прямо как близнецы. И я, на удивление, довольна таким совпадением. Мы обмениваемся улыбками, хотя он в нерешительности мнется, увидев Зи.

– Дамы, – произносит Верн, усаживаясь на ближайший ко мне стул.

– Забавно, – говорит Зи, – что мы столкнулись с вами здесь, ха-ха.

Она действительно сказала «ха-ха».

Улыбка у Верна профессиональная.

– Зи, верно?

До этого они ни разу не разговаривали друг с другом.

– Да, – кивает Зи, краснея. – Хотя родители так меня не называют.

Не спрашивайте, почему Зи зовут Зи, она сама так назвалась.

– Привет, не помешаю? – раздается знакомый голос.

Ройс подходит к Зи сзади и смотрит на меня.

– Привет, Ройс! Я хотела сказать, Рэй! – говорит Зи, махая рукой. – Как раз вовремя.

– Привет, Зи. И… Агнес, Верн.

И по глазам Ройса я могу сказать, что он не ожидал увидеть ни меня, ни Верна.

– Мы с Рэем стали настоящими друзьями благодаря вашим стендап-сборищам. Поэтому я решила пригласить его присоединиться ко мне – ну, в общем, провести с нами время перед выступлением.

Зи пытается устроить двойное свидание. Хитрюшка. Я бросаю на нее свирепый взгляд, но подруга его игнорирует. С другой стороны, Верн тоже не ожидал увидеть Зи, так что, думаю, мы с ней обе ужасны и точно стоим друг друга.

– У меня есть пятнадцать минут, – спокойно говорит Ройс. – А потом надо будет подготовиться к сету.

Его выступление, согласно сет-листу, запланировано во второй части, то есть через два с лишним часа.

Да уж, ну и обстановочка тут у нас, прям веет ледяным холодом, и не только из кондиционера… брр.

– Да ладно, Рэй, неужели тебе так трудно уделить немного времени своим… подругам, – произносит Верн с идеальной улыбкой.

Ройс смотрит на него.

– Конечно же, не трудно, и я могу уделить время Агнес и Зи, – отвечает он. – И да, с сегодняшнего дня я собираюсь выступать под именем Ройса Лима. Это компромисс с моей семьей, – говорит Ройс мне.

– Вау, еще одна личина, – удивляется Верн. – Бог ты мой, это просто… это так сложно…

– Давайте что-нибудь закажем! – кричу я, отчаянно подзывая официанта, который не особо рад нашим скромным заказам – только кока-кола.

– И принесите, пожалуйста, с сахаром, а не эту диетическую дрянь, – наставляет официанта Зи. – Время ужинать, может, закажем что-нибудь поесть? – спрашивает она нас.

– Ни в коем случае, – отказывается Верн.

– Да, давайте закажем две порции картошки фри с трюфелями, – довольно властно произносит Зи. – А там посмотрим, как пойдет.

Официант кивает и уходит.

– Я не хочу картошку фри ни с трюфелями, ни без. Уже поужинал, – говорит Верн.

– Я тоже не хочу, – присоединяюсь я к нему.

Перед уходом я съела сэндвич и только что увидела, сколько стоит картошка фри с трюфелями.

– Может, оставим этих двоих и пойдем посидим в баре, – усмехнувшись, предлагает мне Верн.

– Я не хочу есть, – огрызается Ройс.

– Тогда я съем все сама. Не переживайте, это за мой счет, – говорит Зи, одновременно понимая и не понимая подтекст. Я ей только что тайком написала: «У нас финансы поют романсы!»

В это время приносят напитки.

– А вы уже зарегистрировались для участия в отборочных турах JOGGCo? – спрашивает Верн, после того как мы обсудили, что смотрели и слушали в последнее время.

– Да, – оживляюсь я.

Ройс колеблется.

– Да, – все же отвечает он.

– Ух ты, – говорит Верн. – Хотя, не знаю, вдруг есть какие-то правила, запрещающие… Особенно после появления новых спонсоров…

В его голосе звучит вопрос, которого я не понимаю.

– Ты ошибаешься, – резко говорит Ройс.

Верн смеется:

– Я так и думал, что у тебя найдется какое-нибудь оправдание.

– Эй, ребят! – Я машу рукой. – Что происходит?

– Ничего, – беззаботно отвечает Верн. – Просто выясняю, кто у меня в конкурентах. В любом случае, вы уже подготовили сеты?

– Да, я начала работать над двумя крутыми десятиминутками и добавлю к ним еще несколько кусочков про запас, на всякий случай.

Верн кивает и кладет руку на спинку моего стула:

– Отлично. Знаешь, а давай попрактикуемся вместе у меня. Я даже могу записать тебя и что-нибудь посоветовать. В прошлом году я прошел в полуфинал одного небольшого регионального конкурса стендаперов, формат был такой же.

– Да, с удовольствием! – благодарно отвечаю я.

Ройс встает.

– Зи, я кину тебе на карту деньги за свою долю еды и напитков, – довольно резко говорит он. – А сейчас мне нужно бежать.

– Да, конечно, – на лице Зи отражается удивление. – Но картошку еще даже не…

Таслим уходит не попрощавшись.

– Как невежливо, – говорит Верн, убирая руку с моего стула. – Кажется, некоторые люди плохо воспитаны. Не то что ты, Зи.

– Э-э, прости? – Зи вопросительно выгибает бровь.

Принесли картофель фри, ароматную корзиночку ломтиков с идеальной хрустящей корочкой. Эх, жаль, что я заявила, что не хочу есть, но… надо быть сильной.

– Ну, знаешь, быть Залифой Бакри и все такое? – отвечает Верн в своей обычной прямолинейной манере. – Хоть ты никогда не называла своего имени и не говорила, из какой семьи, но мы все равно знаем, кто ты. И мы, конечно, ценим твою щедрость, большое спасибо, но, несмотря на всю твою практически удушающую демонстрацию карманных денег, я должен сказать, что на самом деле ты прикольная и с тобой гораздо веселее, чем я думал. – Он потирает подбородок и задумчиво смотрит на Зи. – Да, Зи Бакри, с тобой все в порядке. Ну, мне тоже пора бежать. – Верн встает. – Я бы хотел посидеть тут с вами и поболтать, но мне тоже нужно поработать над сетом. Я сегодня выступаю.

– Не могу дождаться, – говорю я. – Твое последнее выступление было таким классным.

– Сплюнь, – мягко отвечает Верн и уходит.

– Ну, это было такое короткое… блиц-свидание. Да, Зи?

Подруга смотрит на картошку фри с таким странным выражением лица, какого я у нее никогда не видела.

– Я ведь так постоянно поступаю, да?

– Прости? – уточняю я, набивая рот картошкой.

Она странно моргает.

– Я всегда говорила, что моя семья не оказывает на меня никакого влияния, и я верю в это, правда верю… Но вот я сижу тут и, можно сказать, покупаю расположение людей, как политик в предвыборной кампании.

– Эй-эй, притормози. Ты не такая, в смысле, ты же так поступаешь не нарочно, не сознательно.

Зи разводит руками:

– По-моему, если я делаю это подсознательно, это еще хуже. Несмотря на все мои разговоры о том, какая я современная, независимая женщина.

– Ну технически ты… э-э-э… – Я пытаюсь разрядить обстановку.

– Ты мне сейчас транслируешь ключевую реплику из своих выступлений, – кисло говорит Зи. – Я знаю, что малолетка.

Я вздыхаю.

– Зи, ты просто всегда очень щедрая. Что плохого в том, что тебе хочется угостить людей? И надеюсь, ты понимаешь, что я с тобой совсем не из-за этого.

Я отодвигаю полупустую тарелку с картошкой фри подальше, чтобы не отвлекала.

– Если ты – исключение из правила… – Зи делает паузу, собирается с духом и продолжает: – Конечно, в желании немного посорить деньгами нет ничего плохого, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что «потратиться, чтобы соблазнить» – это мой режим по умолчанию. – Она взбалтывает кока-колу в стакане и коротко усмехается. – Может, я не уверена в себе и просто не осознаю этого. Или, что еще хуже, может, я вообще не знаю, кто я без своей семьи и денег. Несмотря на все мои разговоры о переезде в Калифорнию для поступления в колледж, о том, что я буду там сама по себе, за пределами досягаемости моей семьи… может, я просто обманываю себя. Может, в конце концов, я потеряю то, что делает меня мной, и тогда вдруг обнаружу, что никто не хочет тусоваться со мной, с настоящей, без денежного фильтра.

– Это неправда, – горячо заявляю я Зи. – Тебя определяет не твоя семья или деньги. Ты – Зи. Ты – личность, яркая, жизнерадостная и веселая. Ты хорошо разбираешься в макияже и знаешь несколько языков. – Я положила свою руку на ее. – И ты потрясающая подруга.

– Подруга, да. Верно. – Она смотрит на меня все с тем же изучающим выражением лица. – Если все, что я говорила о семье и деньгах, не имеет значения для дружбы, то почему для тебя верно обратное?

Меня охватил холодок.

– Не понимаю, – уклончиво отвечаю я.

– Скажи мне, Агнес, почему за те четыре года, что мы знаем друг друга, ты так и не познакомила меня со своей мамой, ну разве что мимоходом, и ни разу не пригласила меня к себе домой?

– Это… просто… это просто… я… я… моя мама… – Я сглатываю. – Мы просто… ну, ты понимаешь. Ремонт, – заканчиваю я, и лицо у меня горит, как в печи.

Зи издает нетерпеливый звук.

– Господи боже, всегда одно и то же. Ты как одностороннее зеркало. Почему ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки, Агнес?

– Я… я н-не… нет, это совсем не то, что я хотела!

– Конечно, не хотела, – печально говорит она и качает головой. – Я устала убеждать тебя подпустить меня ближе. Мне пора. Приятного вечера, Агнес.

Затем она уходит не оглядываясь и впервые с тех пор, как мы познакомились, не оплачивает счет.

* * *

Во время сета я пару раз напортачила. То, что я не смогла сосредоточиться даже на своем выступлении, свидетельствует, насколько сильно на меня повлиял наш разговор с Зи. И я думаю только о том, что Зи – моя самая близкая подруга. Возможно, лучшая подруга. Мне нельзя ее потерять.

Агнес: Привет, Зи, не спишь? Давай поговорим, пожалуйста!

Три точки появляются и исчезают. Я не виню ее. Лучше других мне известно, как трудно заслужить и сохранить доверие. Мне было десять, когда у мамы начались первые приступы, и дети, которых я считала своими друзьями, стали смеяться над ней, над нами. Да, они многого не понимали: почему я прихожу в школу в мятой, а иногда и грязной одежде. Почему моя коробка для завтрака часто бывает пуста или наполнена только кусочками белого хлеба. Почему мама плачет у школьных ворот, когда высаживает меня. До моего перевода в «Мир» единственным человеком, который мне помогал, делился со мной едой, выслушал меня в тот день, когда я пряталась от Стэнли, хотя общение со мной дорого ему бы обошлось, был пятнадцатилетний Верн. Ни мои одноклассники, ни учителя даже и не пытались понять, что происходит. Только Верн.

Я скупа, когда дело доходит до доверия. Чтобы защитить свою семью и себя, я копила его все это время, как люди копят доброту во время голода.

Агнес: Ты была права. Во всем

Агнес: Прости, что не подпускала тебя близко, Зи

Агнес: Я расскажу тебе все, что захочешь.

Три точки появляются и исчезают.

Затем я принимаю решение. Иногда мы не можем ждать, пока кто-то другой первым сделает шаг навстречу. Иногда приходится сначала самим стать уязвимыми.

Я начинаю рассказывать свою историю, записывая голосовые сообщения, и отправляю их Зи.

Я просто надеюсь, что еще не слишком поздно.