После ужина я извиняюсь и говорю родителям, что собираюсь повидаться с друзьями, а сама направляюсь в ресторан ливанской фьюжн-кухни с непринужденной обстановкой, где проходит вечер открытого микрофона «Пойти вразнос».

Я быстро нахожу группу комиков, которые сидят в угловой кабинке, рядом с небольшой приподнятой сценой, где обычно выступают музыканты. Ни гримерок, ни комнаты ожидания здесь нет, поэтому выступающим приходится вставать и подниматься на сцену, когда объявляют их номер. Увидев меня, ребята приветственно машут руками. Я отвечаю тем же и выдыхаю, понимая, что Ройса там нет. Фух, а я и не подозревала, что затаила дыхание. Вижу новые лица, знакомлюсь. Сначала с Милли, британской эмигранткой лет сорока, профессором лингвистики и комиком-импровизатором, которая иногда выступает в стендапе, чтобы отточить свои навыки; потом с Саем, еще одним комиком-ветераном, которому под сорок, он кивает мне, но болтает только с Брайаном; и с Конгом, новичком, чуть за двадцать, который весь изнервничался. Он вяло машет рукой.

Я сажусь рядом с Кумаром и Джиной.

– Как акустика? – спрашиваю Джину.

– Супер. – Она потеет.

– Эй, ты в порядке?

– Да, просто чертовски нервничаю. Я впервые выступаю с двадцатиминутным сетом. Большинство моих сетов обычно длятся минут десять-пятнадцать.

– Это важная веха, – говорит Брайан, ведущий сегодняшнего шоу.

Он дружески похлопывает Джину по руке.

– Первый двадцатиминутный сет – это всегда большое событие, как и первый десятиминутный, и первый пятнадцатиминутный…

– Окей, э-э, что там говорят в таких случаях? Ни пуха ни пера? Удачи? Да пребудет с тобой Сила? В общем, во что бы ты ни верила, – быстро добавляю я, когда лицо у Джины багровеет.

– Как бы то ни было, вот вам программа вечера, опубликованная в групповом чате, там указано, кто за кем выходит и сколько выступает, – сообщает Брайан.

Я просматриваю список и вижу, что я выступаю второй во второй части после антракта и у меня пятиминутный сет. А Рэй заканчивает первую половину и у него семь минут.

Конг издает едва слышный благодарственный писк.

– Ну, ну, успокойся, – говорит Брайан и выводит его из кабинки наружу, в уголок, вероятно, чтобы подбодрить.

Нервозность перед выступлением заразительна.

– А где Рэй? – интересуюсь я, потому что занавес поднимут через десять минут.

– Он сказал, что в нескольких минутах езды отсюда, – отвечает Джина. – Они с отцом застряли в пробке.

Я киваю, смутно улавливая ложь Ройса, одновременно поглядывая на дверь в ожидании Зи, которая тоже только что написала мне, что уже в пути. В переводе с малазийского это означает, что она только что поняла, что ей пора выходить, а значит, появится не раньше чем через полчаса. Часть меня до сих пор надеется увидеть в зале девочек из команды. Через несколько минут в помещение проскальзывает Ройс и встает в стороне. Джина жестом приглашает его присоединиться к нам, но он качает головой. Глаза Таслима встречаются с моими, но он отводит взгляд.

«Он избегает тебя», – подключается мой внутренний голос.

Я сжимаю челюсти. Не знаю, правда ли это – подозреваю, что да, – но даже если это и так… Мысль о том, что Ройс избегает меня, бьет наотмашь, как пощечина. После нашего вчерашнего общения на трибунах я уже начала думать, что мы могли бы подружиться, но теперь, когда я вернулась в стендап, он снова обращается со мной так, будто я никто.

Да и без разницы. Я заставляю себя вспомнить, что совсем недавно меня это ни капли не беспокоило, а теперь переживаю больше, чем мне хотелось бы признать.

Брайан открывает вечер сильным выступлением, за ним следуют Верн, Милли, Конг (который, конечно, облажался, но его провожают бурными аплодисментами за то, что он такой милый, неуклюжий комик-новичок). Конг уходит со сцены и выбегает из ресторана, очевидно, чтобы исторгнуть содержимое своего желудка на тротуар.

– Еще один повержен в прах, – говорит Милли.

А потом на сцену выходит Ройс. Он облизывает губы и сжимает микрофон так сильно, что я вижу, как у него побелели костяшки пальцев. Обычно для меня это сигнал, чтобы мысленно сглазить его, но, как ни странно, я этого не делаю, не могу.

Что со мной происходит?

– Я… я… я…

Таслим трясет головой, затем начинает снова, и голос у него становится более твердым.

– Я собираюсь поступать в медицинский колледж в Великобритании – по крайней мере, так говорит моя маман. Она даже подобрала для меня учебное заведение, хотите услышать какое? Оксфорд. Хочет, чтобы я поступил в Оксфорд. Убил двух зайцев одним выстрелом. Таким образом, если я провалю учебу в медицинском колледже, то, по крайней мере, женюсь на ком-нибудь успешном. Желательно из королевской семьи, но, конечно же, никакого давления.

Зрители хихикают. Кумар наклоняется и шепчет:

– О, круто, он высмеивает настырную мамашу и выплату студенческих долгов. Отличный материал.

Ройс продолжает.

– В любом случае медицинские учебники стоят так дорого, что маман говорит: «Давай купим весь набор прямо сейчас, чтобы опередить инфляцию!» Мне нужен был учебник по иммунобиологии, и продавец сказал: «Мы принимаем Mastercard, Visa и почки». Я ответил, что запасные почки у меня закончились после покупки учебника по анатомии, и предложил ему почку маман. В итоге она согласилась: «Все что угодно, говорит, лишь бы ты поступил в колледж!» – Пауза. – Держу пари, она не думала, что это означает отказ от почки.

Раздаются смешки, и Ройс продолжает рассуждать о том, как тяжко быть студентом в современном инфляционном мире. Подводы к шуткам у него неплохие, да и сами остроты и ключевые фразы весьма убедительны и должны были бы вызвать больше смеха, но вот подача материала его подводит. Я прикусываю губу и съеживаюсь, потому что выступление продолжается в том же духе. Почему он вообще выбирает такие шутки? Неужели у него нет другого материала? Ройс небеден. Ради всего святого, у него даже телохранители есть.

Кто такой этот Рэй Лим на самом деле?

Выступление заканчивается вежливыми аплодисментами. Ройс ловит мой взгляд и почти сразу же отворачивается. Он спускается по лестнице и опирается спиной о стену, уставившись в свой телефон, пока Брайан делает какие-то рабочие объявления. Идет пятнадцатиминутный антракт, и я гадаю, подойдет ли Ройс, когда Брайан закончит.

У меня перехватывает дыхание, когда он подходит к столу, где сидят комики, и здоровается со всеми. Все говорят ему что-то ободряющее, но Ройса, похоже, это не радует.

Он игнорирует меня, а я, обидевшись, игнорирую его. Я достаю телефон и притворяюсь, что сосредоточена на своем выступлении. Что ж, если мистер Большая Шишка по непонятным для меня причинам будет вести себя как придурок, то и я не стану с ним миндальничать. Мне неважно, есть Ройс в моей жизни или нет.

Но пальцы у меня дрожат, когда я просматриваю свой монолог.

Ройс объявляет, что собирается заказать безалкогольный напиток, и спрашивает, не нужно ли еще кому-нибудь что-нибудь из бара. Джина идет с ним. Видимо, безалкогольные напитки комикам предоставляют за счет заведения, но ей нужно пойти с ним, чтобы подписать счет.

– А что, Рэй самый опытный, после Джины и Брайана? По крайней мере, в списке на сегодня? – спрашиваю я Верна. – Кажется, у него больше времени, чем у других исполнителей.

– Нет, это не так, но суть стендап-комедии не в том, кто дольше работает, а в том, у кого лучше получается. У Рэя больше времени, потому что он очень хорош, хотя выступает в стендапе всего два года или около того. – Верн видит мое озадаченное выражение лица и продолжает: – Мне неприятно это признавать, но обычно Рэй выступает намного, намного лучше. А в последнее время он как будто не в своей тарелке, как раз, когда ты появилась. – Он внимательно смотрит на меня. – Ну-ка, скажи мне правду: между вами что-то происходит? Чувствуется некоторое, э-э, напряжение.

Я замираю.

– Ну, мы вроде как знаем друг друга по школе.

Я не вдаюсь в подробности, поскольку, как только они узнают, в какую школу мы ходим, доверие к комическому образу Рэя разлетится вдребезги.

– Мы как бы сокапитаны команды по легкой атлетике и, э-э, вроде как конкурируем друг с другом.

Верн хлопает ладонью по столу.

– Ага! Так вот в чем дело. Теперь все становится на свои места.

– Да, мы действительно не ладим из-за этого.

– Значит, вы не встречаетесь? – спрашивает он, наблюдая за мной.

Я качаю головой, и Верн одаривает меня туманной улыбкой.

– Занятно, – говорит он.

Верн откидывает волосы с лица и собирается что-то сказать, но тут возвращаются Ройс с Джиной и сияющей Зи в изумрудно-зеленом топе с длинными рукавами, джинсах и бело-розовом хиджабе в цветочек, с темно-ягодной помадой на губах. Все трое держат открытые бутылки с безалкогольными напитками для всех, а Зи, подняв руку, делает панорамный снимок, рассказывая, где она находится, для ролика в своих соцсетях.

– Зи! – кричу я, махая рукой.

– Агнес! – восклицает она, ставя напитки, затем кладет телефон. – Я пришла подготовленная, с зарядными устройствами – во множественном числе! И купила напитки для всех!

– Я пыталась ей сказать, что безалкогольные напитки для комиков предоставляются бесплатно, но она просто отмахнулась от меня и велела оплатить все напитки со своей крутой кредитки, – в рифму говорит Джина.

– Да ладно, не проблема, я рада вас поддержать, – беззаботно отвечает Зи. – В конце концов, Агнес – моя самая близкая подруга. Понимаю, я совсем не комик и смотрюсь тут, среди вас, белой вороной, но, если вам, ребята, что-нибудь понадобится, просто скажите мне, и я лепешку расшибусь, но добуду.

– Ух ты, – бормочет Верн себе под нос рядом со мной, и по его тону я понимаю, что он ее узнал.

– Всегда рады видеть тебя за нашим крутым столиком, – ухмыляется Милли, – особенно если ты покупаешь напитки.

Зи дважды хлопает в ладоши.

– Продано. Если только это не алкоголь, по понятным причинам.

Она скользнула в кабинку.

– Прости, что опоздала! – крикнула Зи мне через стол.

– Не переживай, – отвечаю я. – Я к этому привыкла. Но на мой сет ты как раз успела.

– Да, хотя я расстроена, что пропустила выступление Рэя, – говорит она, подмигнув покрасневшему Ройсу.

Таслим, должно быть, проинформировал ее о ситуации, когда они столкнулись в баре.

Я представляю Зи как Зи, но, конечно, все ее узнали, несмотря ни на что. Когда твой прадедушка – один из отцов-основателей старейшей политической партии Малайзии, а отец – главный министр, такое случается.

Я замечаю, как она слегка вздыхает, пожимая руку Верну. О-о-о.

– Ты модель? – спрашивает она Верна, прижимая руку к сердцу и заглядывая ему в глаза.

Верн усмехается, убирая с глаз взъерошенные волосы.

– Ни в коем случае.

Он резко поворачивается к Хамиду, и они вдвоем начинают обсуждать выступление Брайана.

Зи кивает.

– Как грубо, – слышу я ее мечтательный голос.

Люди покидают кабинку, и в какой-то момент Ройс и Зи оказываются в другом углу. Я наблюдаю, как Ройс болтает с Зи и Джиной, борясь с приступом зависти, когда они вместе смеются. Ройс может быть очень обаятельным, хотя со мной он, конечно, даже и не старается. Почему-то это раздражает больше, чем следовало бы. «Сосредоточься», – говорю я себе. Затем наступает моя очередь. Я поднимаюсь на сцену под восторженные возгласы публики. За большим столом особенно шумные посетители празднуют, похоже, день рождения (судя по гигантским воздушным шарам в виде числа тридцать). Кто-то из сидящих за праздничным столом кричит: «Малолетка!»

– Видите, какие у нас тут сегодня люди, – начинаю я, указывая на праздничный стол. – Вот почему я приветствую Судный день[22].

Они смеются, то ли добродушно, то ли пьяно. Я перехожу к рассказу о том, что значит быть девочкой-подростком, которая зависает в Интернете и играет в видеоигры.

– А я занимаюсь криптой, – кричит мужчина за шумным столом с цветочной гирляндой из пластика цвета фуксии на шее – предположительно, именинник. Его друзья начинают вполголоса скандировать: «Крипта, крипта, крипта!»

– Может, все-таки заткнетесь, вы, криптуны-пуканы, – дружелюбно говорю я. – Говорить можно только, когда у тебя микрофон. Сможете закриптить эту фразу?

За соседними столиками раздаются аплодисменты и одобрительные возгласы, а зачинщик-именинник поднимает руки в знак капитуляции.

– Я слегка навеселе, – отвечает он, как будто это оправдывает все их выкрутасы.

Я отвожу взгляд от их столика.

– Однако, если говорить о соцсетях, мои родители не зарегистрированы в TikTok, и это хорошо. Думаю, они бы пожалели, что у них есть дети, если бы увидели, чем мы там занимаемся. На днях кто-то выложил фотографию прыщей, появляющихся в замедленном режиме. Что я хочу сказать? Что никаких тайн не осталось – все семь печатей сорваны.

Я продолжаю в том же духе, пока Брайан не сигнализирует, что мое время истекло, делая руками знак «Х», и я заканчиваю выступление хлесткой шуткой. Зрители громко хлопают, я несколько смущенно отвечаю им тем же. Адреналин покидает меня, когда я направляюсь к кабинке комиков. Тем временем Брайан встает и направляется на сцену, чтобы представить следующего исполнителя.

Я немного колеблюсь, когда подхожу к переполненной кабинке. Осталось только одно свободное место – на скамейке рядом с Ройсом, который сидит вместе с Зи. Я внутренне собираюсь и заставляю себя сесть рядом с ним как ни в чем не бывало. Между нами все равно нет ничего такого, из-за чего сидеть вместе с ним было бы проблемой. Ройс такой же, как все. Обычный человек.

Зи наклоняется и щиплет меня; глаза у нее широко распахнуты.

– Агнес, а я и не знала, какая ты забавная.

Я шлепаю ее по руке, и она высовывает язык.

– А ну-ка подвиньтесь, – говорит Милли, возвращаясь с башней из бутылок и несколькими бокалами. – И этот раунд за мой счет, дешевые засранцы, так что угощайтесь.

Я двигаюсь с видом слизняка, залезающего в соляную ванну, пока наши с Ройсом тела не соприкасаются. Мы сидим, старательно отклонившись друг от друга, чтобы свести контакт к минимуму, но через некоторое время, кажется, перестаем сопротивляться этой близости. Его бедро прижимается к моему с такой настойчивостью, что у меня пересыхает во рту. Возможно, он просто по-мужски широко расставляет ноги? Да, наверняка. Я отстраняюсь, защищая свою территорию на этой скамейке, и только на ней.

Верн протягивает мне руку:

– Агс, ты вообще не готовила этот сет, да? Я имею в виду, в хорошем смысле.

– Нет, в смысле, да. Пришлось импровизировать из-за этого крикуна.

– Отличная работа! – Джина тоже пожимает мне руку. – Ты выглядела так естественно. Пожалуй, лучше всех, кого я видела.

– Раньше ты и обо мне так говорила, – произносит Ройс, как ему кажется, в шутливой форме.

На что Джина пожимает плечами и говорит, заговорщицки подмигивая мне:

– 一山还有一山高[23]

– Я тоже говорю на мандарине[24], – бурчит Ройс и убирает свое бедро от моего.

Верн наливает кружку пива себе, вторую ставит передо мной.

– Хочешь? – небрежно спрашивает он.

Я некоторое время с сомнением смотрю на кружку, но тут Ройс легким движением запястья толкает ее через стол.

– Что, Верн, пытаешься обойти конкурентов? – говорит он, и тон у него совсем не шутливый.

На самом деле, у него напряжено все тело.

– Она вообще-то несовершеннолетняя.

– Да ладно, Рэй, не будь занудой, – говорит Верн, и, хотя голос у него игривый, глаза остаются холодными. – Как будто-то сам никогда правил не нарушал А ты, по-моему, ее ровесник, разве нет?

Ройс поворачивается ко мне, и я могу прочесть в его взгляде: «Что ты ему сказала?» Видно, как в нем вспыхивает беспокойство, и я пожимаю плечами и коротко качаю головой, давая понять, что все в порядке и его засекреченная личность богатого мальчика в полной безопасности в тайниках моей души. Он немного расслабляется, но не настолько, чтобы убрать руку с мокрой дорожки, оставшейся от кружки.

– Прекрати, Верн, – вмешивается Джина, прежде чем напряжение усиливается. – Ты же не хочешь, чтобы у Брайана возникли неприятности с рестораном из-за твоих выкрутасов.

Верн пожимает плечами.

– Можно подумать, это так важно. Ей сколько, семнадцать? Уже не ребенок. – Он бросает на меня хитрый взгляд, и в нем читается вызов.

– Конечно, папочка, – дерзко отвечаю я, обращаясь к Ройсу, злясь, что он возомнил себя вправе лезть со своей «защитой».

Ройс убирает руку.

– Тогда вперед.

– Мне кажется, никому из вас не стоит испытывать судьбу, – предостерегает Зи. – Особенно тебе, Рой… ой, Рэй. Никогда не знаешь, кто может оказаться рядом.

Зи приподнимает брови, и я понимаю, что она говорит о таблоидах. Потому что, несмотря на странную прическу, мятую одежду и шапочку бини, Ройс все равно слишком уж хорош и отполирован – в том смысле, что в нем столько лоска, что его трудно принять за кого-то другого, хотя, конечно, вы должны знать заранее, за кем охотитесь. До сих пор его никто не преследовал только потому, что он всегда держался в тени и не мелькал в СМИ, но если бы кто-нибудь знал, что сын Питера и Минг Таслим здесь…

– Тут никто младше двадцати одного не пьет, – говорит Джина, подходя к столу, берет преступную кружку и опрокидывает ее содержимое в себя несколькими шумными глотками. – Проколы нам не нужны, ребята. – Она кивает головой в сторону бара, где мужчина лет пятидесяти в очках пристально смотрит на нас. – Видите того парня в костюме? Это Ник, новый менеджер ресторана. Надеюсь, что мы не получим жалоб после сегодняшних выступлений, потому что он терпеть не может, когда мы грубим клиентам, даже если они ведут себя неуместно. Это плохо для бизнеса. А нам нужно это место: здесь много зрителей, местных и иностранных, сцена профессиональная и обстановка приятная, с бесплатными напитками и закусками во время шоу.

Джина, конечно, не тычет в меня пальцем, но я замираю от ее слов. Я не подумала о последствиях своих обзывательств.

– Извини, – бормочу я.

Она отмахивается от моих извинений.

– Не переживай, это не твоя вина. Я поговорю с Ником и успокою его, если понадобится. А некоторых даже стоило припугнуть, чтоб раскошелились на чаевые.

Поскольку в этом ресторане плата за вход не взималась, комики взяли с собой коробку для чаевых, которая в данный момент как раз гуляла по столам с посетителями.

– Спасибо, мама Джина! – хором раздается за столом.

– Ты не должна ни за что извиняться, – шепчет Ройс прямо мне в ухо. – Эти придурки вели себя грубо и высокомерно. – Таслим прикусывает губу, прежде чем продолжить: – И я считаю, что твое выступление не… отстой. Были действительно классные шутки.

Теперь моя очередь отвечать. По мне медленно разливается тайное тепло. Я поворачиваюсь к Ройсу, чтобы поблагодарить его: он смотрит на меня, наши взгляды встречаются, и на этот раз мы не отводим глаза.

* * *

За Хамидом на сцену выходит Джина и сражает нас всех наповал. Ее выступление отполировано до блеска, один эпизод без запинки переходит в другой. И я неотрывно слушаю ее, едва замечая, как пролетает время. Наблюдать за Джиной в деле, которое она любит, было здорово, и… Она заставила меня понять, что я тоже могу так, а может, и лучше. Во мне зарождается уверенность, что я смогу выступать в стендапе так же хорошо, как раньше бегала, и получать от этого удовольствие. У меня снова появилась цель.

Когда выступление Джины завершается под бурные аплодисменты, она спускается со сцены и присоединяется к нам. На сцену выходит группа, играющая живую музыку.

К нашему столу вразвалочку подходит Ник и вручает коробку с чаевыми с надписью «Фонд помощи голодающим комикам», которая ходила по залу после представления, и конверт.

– Конверт со стола именинника. Сегодня все хорошо отработали.

Он неловко отдает честь и уходит. Когда Джина видит количество денег в конверте с надписью «Примите и простите нас, дураков! Дэн», глаза у нее чуть не вываливаются из орбит.

– Ого, ребятки, – говорит она приглушенным голосом, – здесь куча денег. Крипта определенно балует нашего именинника.

Джина открывает коробку с чаевыми и задумчиво перебирает ее содержимое.

– И тут у нас целый ворох.

Вокруг Джины с благоговейными лицами собираются комики. Культура чаевых в Малайзии не особо развита, так что это очень приятный сюрприз. Она достает деньги из конверта – пачка банкнот достоинством пять и десять ринггитов непристойна по толщине. Джина медленно пересчитывает, будто смакует происходящее.

– Триста… четыреста… пятьсот… шестьсот, – она облизывает губы и тихо присвистывает. – Черт возьми! В смысле, я давно выступаю и точно вам говорю – это просто огромные чаевые. Здесь примерно шестьсот двадцать ринггитов, не считая чаевых, которые мы получили с других столиков. – Джина качает головой, широко распахнув глаза. – Обычно считается, что нам повезло, если мы после такого концерта возвращаемся домой с пятью ринггитами чаевых в кармане.

– Это все ты, – говорит Кумар. – Ты сегодня нами руководила, можно сказать, была генеральным директором комедии.

– Я не смотрю стендап-шоу, но даже я могу сказать, что ты была великолепна. Респект! – кивает Зи.

Джина светится от похвалы.

– Спасибо. Вы все тоже хорошо поработали, особенно эта мини-миссис Мейзел[25]! – Она шутливо толкает меня локтем, и я краснею.

– Вы все были великолепны. Как бы то ни было, обычно, по крайней мере на моих шоу, хедлайнер получает двадцать пять процентов от общей выручки, так что поздравляю, Джина! – говорит Брайан, самый опытный исполнитель и шоураннер сегодняшнего мероприятия.

Остальные что-то бормочут в знак согласия. Сай и Милли просят передать им их долю, а Конг до сих пор не вернулся, что, конечно, плохо.

– Не буду спорить, – отвечает Джина, ухмыляясь.

Она отсчитывает свою долю, а остальное распределяет между исполнителями. Я просто в восторге, что этот вечер принес мне реальные деньги, поскольку в «Сеул Хот» я пока не могу работать. Расправляю банкноты и кладу их в бумажник, чтобы случайно, ну, не знаю, не выбросить что ли, хотя шансы на это равны нулю.

– А это тебе, – говорит Джина, передавая Ройсу последние шестьдесят ринггитов.

– Да ладно, не надо, – быстро отмахивается он, не желая брать деньги.

– Это – тебе, – начинает Джина. – Ты чего?

Мы все наблюдаем за Ройсом. Я, конечно, понимаю, что он имел в виду, но остальные не уверены. Шестьдесят ринггитов – мелочь для Ройса, вот только здесь он в роли Рэя, голодающего артиста. Голодающего студента-артиста.

– Я хотел сказать, – моргает Ройс, – что сегодня, после такого выступления, никаких денег я не заслужил.

– Чувак, просто возьми их. Даже Кумар взял, а он был просто отстой, – настаивает Джина и поворачивается к Кумару: – Прости, детка. Ты же знаешь, что я тебя люблю.

– Это правда. Я свои пять минут потратил впустую, – кивает Кумар.

– Народ был просто в шоке, – подначивает его Хамид. – Они небось пожалели, что родились на свет.

– Да ладно, не свисти уж, – добродушно говорит Кумар.

– Я не… – шея Ройса заливается краской.

Он понимает, что допустил оплошность, и теперь думает, как выпутаться. А я впала в ступор. Получается, что шестьдесят ринггитов, шестьдесят малазийских ринггитов, не такая уж большая сумма для такого подростка, как Таслим.

– Э-э… гм… ладно, да, почему бы и нет. – Он протягивает руку и неуклюже принимает купюры и, даже не взглянув на них, засовывает скомканной массой в карман джинсов.

Зи поднимает бровь, глядя на меня, поскольку внимательно следила за разыгравшейся сценой. В животе у меня закручивается тугой узел. На кухне в «Сеул Хот» мне пришлось бы работать три часа за меньшие деньги. Твою мать, Ройсу всего-то семнадцать. Интересно, сколько ему выдают на карман?

– Я пошел, – говорит Кумар. – Завтра занятия, и мне уже пора в кроватку. Я помощник воспитателя в детском саду, – поясняет он мне.

– Думаю, нам тоже пора. – Хамид бросает взгляд на Верна, но тот отмахивается от него и сообщает, что останется.

– Мне нужно кое-что уточнить у Брайана. Я только что узнал, что у нас будут проводить новый региональный конкурс стендап-комедии для непрофессионалов. Кажется, друг Брайана работает в маркетинговой команде JOGGCo, спонсора мероприятия, и он кое-что знает, – говорит Верн, а затем смотрит на меня. – И если мисс Чан сможет немного задержаться, я бы потом хотел поболтать со своей старой подругой.

– Конечно, – пожимаю я плечами и чувствую на себе взгляды Зи и Ройса. – М-м, да, но, знаешь, а Зи пусть тоже останется.

Верн вопросительно смотрит на меня, но кивает.

– Конечно, почему бы и нет.

– Вообще-то, я не могу, – разочарованно произносит Зи. – Я родителям обещала вернуться пораньше.

– Тогда в следующий раз, – говорит Верн, не замечая надежды, которая вспыхивает в глазах Зи при его словах, и поворачивается к Брайану: – Окей, теперь давай колись! Мне нужна вся инсайдерская информация!

– Да я и не знаю ничего, кроме того, что разместили в Сети. Но, конечно, давайте, пытайте меня, чтобы получить ответы на вопросы о конкурсе. Их у меня все равно нет, – отвечает Брайан.

– Что за конкурс? – спрашивает Милли.

– Новый конкурс только для молодежи, – говорит Сай.

– Вот, – добавляет Кумар. – Я отправил вам ссылку, смотрите сами.

«Первый Международный конкурс молодых комиков JOGGCo (два этапа для Ассоциации государств Юго-Восточной Азии и Восточной Азии)

Приглашаем всех комиков-любителей в возрасте от шестнадцати до двадцати одного года из стран АСЕАН и Восточной Азии! Первый этап Международного конкурса молодых комиков (МКМК) JOGGCo впервые пройдет в Куала-Лумпуре. Победитель получит шанс выступить с пятиминутным сетом на разогреве у потрясающего комика Netflix, открывающего свой концертный тур по США в легендарном комедийном клубе Comedy City в Нью-Йорке, и приз 10 000 долларов США наличными!»

– Обалдеть, – выдыхаю я, – десять тысяч долларов наличными!

– Comedy City, представляешь?! – почти одновременно со мной произносит Ройс таким тоном, какого я никогда раньше от него не слышала.

– Что за ужасные сокращения, – удивляется Милли. – Эмкаэмка, джог-ко-и-го-го… Ну и ну … джоги-ноги какие-то…

– Я бы назвал его просто конкурсом JOGGCo, – отвечает ей Сай.

– Ух ты, очень интересно! Завидую вам, ребята, – говорит Джина. – Жаль, что я не подхожу по возрасту.

– Сколько ж тебе лет, тетушка? – спрашивает Кумар.

– Прикуси язык, молодой человек, – дружелюбно предостерегает его Джина.

– Здорово, что отборочные этапы проводятся здесь, а не в Бангкоке. Скорей бы уже, – говорит Верн.

– А ты не староват? – спрашиваю я его.

– Пытаешься невзначай узнать, сколько мне? – улыбается он, приподнимая бровь, и наклоняется ближе. – Заигрываешь со мной?

– Нет! – горячо отвечаю я.

Лицо Зи прямо в поле моего зрения, и она наблюдает за происходящим, как акула.

Верн отстраняется, ухмыляясь.

– Да ладно, не тушуйся, я просто тебя поддразниваю. Мне девятнадцать, Агнес. А тебе?

– Семнадцать.

Я думала, что ему чуть за двадцать. Видимо, из-за уверенности, с которой Верн держится, загара серфингиста и слегка циничного вида он кажется старше.

– Круто, – вкрадчиво произносит Верн и слегка приобнимает меня за плечи. – Присоединяйся к нам, детка, посоревнуемся.

Я скорее слышу, чем вижу, как Ройс, стоящий рядом со мной, сжимает челюсти. Ух, как он взъерепенился, когда речь зашла о стендапе.

– Звучит соблазнительно, – отвечаю я Верну, – но не уверена, справлюсь ли я. У меня и опыта почти нет.

– Тебе стоит попробовать. Ты настоящий талант, – поддерживает Верна Брайан.

Сай кивает в подтверждение.

– Он прав.

Я краснею от гордости и смущения.

– Спасибо, я подумаю.

– Я позабочусь, чтобы она поучаствовала, – говорит Зи. – У моей девчули есть потенциал.

– Послушай свою подругу, у нее хороший вкус, – кивает Верн.

– Спасибо, – краснеет Зи.

Она встает, и по ее движениям видно, как ей не хочется уходить.

– Прости, – говорит Зи, – но мне пора. Родители ждут, так что мне лучше поторопиться.

– До скорой встречи, лапочка, и обязательно приходите к нам еще, обе! – прощается с нами Милли.

Комики кивают и машут мне. Краем глаза я вижу, как Ройс выходит из кабинки, когда мы с Зи направляемся к двери.

– Вау, понимаю, почему тебе нравится эта сцена, здесь много талантов, – говорит Зи, махая рукой, когда подъезжает ее машина. – Подвезти?

– Не, спасибо. Я вернусь на автобусе.

Она всегда предлагает, но я обычно отказываюсь. Зи посылает мне воздушный поцелуй, забираясь в свою Toyota Vellfire. Я машу ей на прощание и собираюсь направиться к автобусной остановке, когда замечаю Ройса, который сидит в нескольких шагах от тротуара и смотрит видео с выступлением комиков. Он поднимает взгляд и коротко машет мне, что я почему-то интерпретирую как «иди сюда». Я сегодня очень странно себя веду.

– Привет, – говорит Ройс, когда я подхожу.

Он убирает телефон и не собирается уходить, значит, я правильно оценила ситуацию.

– Привет, можно присесть? – Я указываю на место рядом с ним.

– Это свободная страна.

Я принимаю эту фразу за согласие и сажусь рядом.

– Итак. Сегодня никаких крыс, – произношу первое, что приходит в голову, потому что я, несомненно, отличный собеседник.

– Согласен, – кивает Ройс, и в глазах у него появляются смешинки. – Наверняка в прошлый раз их привлек мой одеколон.

Я фыркаю и смеюсь. Кто бы мог подумать, что Таслим умеет подшучивать?

– Ты сегодня была очень хороша, Чан.

– Ты тоже.

Он склоняет голову набок, глядя на меня.

– Да ладно, не старайся быть вежливой. Я заурядненько выступил.

Я думаю, что в нем нет ничего заурядного, но вслух этого не говорю. Просто пожимаю плечами.

– Да ладно, у всех бывают выходные, верно?

Ройс одаривает меня полуулыбкой:

– Все эти полукомплименты. Кажется, мы приближаемся к этапу, когда сможем стать друзьями.

– Может быть, – соглашаюсь я.

Его глаза кажутся золотистыми в теплом свете уличных фонарей.

– Значит, ты собираешься участвовать в конкурсе? – спрашивает Таслим после паузы, потому что разговор у нас не очень клеится.

Я задумываюсь. Все последние дни я искала что-нибудь, что помогло бы мне избавиться от унылого тумана разочарования после столь неожиданного завершения моей спортивной карьеры, а сегодняшние события и их естественная легкость показались мне правильными. Возможно, это знак. Так тому и быть.

– Да, – киваю я. – Да, собираюсь. А это значит, что мне нужно чаще выступать на вечерах открытого микрофона, чтобы хоть как-то поднабраться опыта. Тебе придется сталкиваться со мной постоянно. Справишься?

– Напряг, конечно, но, думаю, вытерплю, – отвечает Ройс.

И только потому, что я улавливаю легкую усмешку на его полных губах, я понимаю, что он снова меня дразнит.

– Тогда, думаю, увидимся, Лим, – говорю я, пытаясь скрыть сбившееся дыхание.

«Бактерии», – строго напоминаю я себе.

Таслим наклоняется ближе, так близко, что я чувствую аромат его одеколона, который пахнет как купаж Тимоти Шаламе и Тимоти Олифанта (лучшие Тимы Голливуда).

– Вызов принят. Кстати, м-м, если ты не… если ты уж… м-м, ты уверена, что не хочешь…

– Тебя подвезти, Агнес?

Это Верн, подъезжающий на винтажном бледно-голубом «фольксвагене-жуке», который довольно часто издает угрожающие звуки. Я резко поворачиваю голову. Верн машет мне рукой.

– Мы же хотели поболтать попозже, но вы с подружкой разыграли «Золушку».

– Отличная шутка, – улыбаюсь я. – Прости, отвлеклась и совсем забыла. Наверное, я все-таки здорово устала.

– Вы, ребята, знаете друг друга? – спрашивает Ройс со странным выражением лица.

– До «Мира» мы учились в одной школе, – объясняю я ему.

– Да Агнес все знали – она была суперзвездой, – говорит Верн. – Ну что, поехали?

– А тебе куда? Не хочу обременять, если не по пути.

– Не переживай, не обременишь, – пожимает плечами Верн. – Мне нравится водить. Но если тебе важно, мне в Дамансару.

– О, круто, это по пути. – Я сообщаю ему, в каком пригороде живу.

– Отлично. Поехали.

Верн открывает мне дверь, я проскальзываю в салон и ловлю взгляд Ройса, когда мы отъезжаем от тротуара. Странно, но, похоже, Таслим разочарован, что я уезжаю.