1887–1893 гг.

Ей следовало начать с чистого листа. Где-нибудь в другом месте, без бывших мужчин на каждом углу и шлейфа настырных кредиторов. Оставив Эмиля у матери, Кэсси снова двинулась в путь вокруг озера. В этот раз она свернула на запад и сошла с поезда в городе Толидо, штат Огайо.

Толидо, расположенный у самого западного уголка озера Эри, находился в центре целого лабиринта путей: каналов, рек и железных дорог. До 1880-х годов большинство путешественников прибывали сюда поездом. Новые железные дороги обвивали город со скоростью вьюнов-сорняков. Моргнешь на углу улицы – и не заметишь, как перед тобой проложат рельсы.

Стоило человеку очутиться в Толидо, и он тотчас загорался желанием остаться здесь навсегда. На берегах реки Моми кипело производство, а значит, работы хватало на всех. Неудивительно, что в город хлынул поток приезжих. Улицы наводнило многоголосье языков и акцентов. Иммигранты трудились на металлургических заводах и складах пиломатериалов, мастерили повозки и варили пиво. Особенно процветали изготовители стекла, благодаря которым Толидо и получил свое прозвище – Стеклянный Город [3].

Пока поезд катил по рельсам вдоль озера Эри, Кэсси извлекла из закромов памяти фамилию бывшей квартирной хозяйки и на перрон ступила уже как миссис Лидия Гувер. Она поселилась в доме номер 207 на Вашингтон-стрит, оживленной улице, ведущей в центр города [2]. Вдоль тротуаров выстроились ряды мастерских, контор и магазинов. Каждый день жители Толидо деловито сновали по Вашингтон-стрит. Здесь можно было купить продукты у бакалейщика, подровнять бороду у цирюльника или подшить юбку в швейном ателье. А если кто-то жаждал заглянуть в будущее, что ж, теперь и это стало возможно: мадам Лидия Девер, ясновидящая, принимала всех желающих [3].

Время, проведенное в Кливленде, позволило Кэсси понять, что она в совершенстве владеет редким умением – читать людей. Она могла по глазам определить, у кого брак разваливается, у кого проблемы с финансами, по интонации голоса понимала, есть ли человеку что скрывать. Достаточно лишь озвучить то, что было для нее так очевидно, – и клиент мгновенно проникался доверием. Затем оставалось только придумать, что ему внушить. Люди приходили к ней как бы с пустыми страницами в голове и сами протягивали ей ручку. Да, она полюбит вас. Нет, он не сделает предложения. Прямо сейчас инвестируйте все, что у вас есть, дивиденды гарантированы… Любая чушь, преподнесенная на языке луны и звезд, воспринималась как пророчество. Одни клиенты выходили от нее, сияя от счастья, другие – заливаясь слезами, но платили все. Кэсси заметила это еще в Кливленде, а в Толидо окончательно осознала: она способна кого угодно убедить в чем угодно.

По мере того, как известность мадам Девер росла, расширялся и список ее клиентов [4]. Врачи, юристы и предприниматели находили особенно теплый прием в доме 207 на Вашингтон-стрит. Многие образованные люди того времени, обладавшие деньгами и положением в обществе, царство духов воспринимали как еще одну сферу прогресса. Изобретатели создавали свет из нитей и стекла, загоняли пар в грохочущие локомотивы и передавали голоса по проводам. Если пространство, свет и звук подчинились воле человека, почему бы и смерти не подчиниться?

Пользуясь случаем, Кэсси стала приглашать самых дорогих клиентов на званые ужины. За ее столом подавали только лучшие вина, только самые изысканные блюда, даже если это съедало все доходы. Часто в доме номер 207 на Вашингтон-стрит до поздней ночи раздавались взрывы смеха и звон бокалов [5].

Она позволила некоторым деталям ее прошлого просочиться сквозь завесу тайны. Ее первый муж, граф или герцог – что-то в этом роде, – увез Кэсси к себе в Англию, однако его родня отнеслась к ней прохладно. Когда же он погиб, охотясь на лис, его семья щедро заплатила ей, чтобы она покинула страну. Ее второй муж, Сэмюэл Гувер, был врачом и негодяем: женился на ней из-за денег, а потом завел любовницу. Сейчас он сидит в тюрьме за то, что сделал пациентке аборт… В общем, не жизнь, а сплошные скандалы! Вскоре ее тайны обсуждал весь Толидо [6].

Мужчины на ее ужинах с удовольствием расслаблялись. Они охотно приходили сами и приводили своих приятелей. И все делились с Кэсси своими проблемами. Одни раскрывали старые секреты, другие узнавали новые.

Джозеф Лэмб[6] всегда подозревал, что за пределами видимого мира кроется нечто большее [7]. Что существуют некие тайные силы, непостижимые разумом. Каждое воскресенье он ходил в церковь с женой Эйми и детьми, как подобало порядочному христианину, а в другие дни прилежно трудился в конторе, ничем не выдавая своих убеждений. Никто ведь не доверит посылки и денежные переводы человеку, который болтает о духах и эктоплазме. Он воспитывал детей, как умел, и прилежно обеспечивал семью. Но в тихие минуты дня, неважно, сидел он рядом с женой на церковной скамье или оформлял посылки в офисе компании United States Express, его мысли возвращались к бурлящему эфиру и ожившим мертвецам.

В жизни Джо Лэмба ничего не менялось десятилетиями. Из года в год он вкалывал в одной и той же конторе, а после работы возвращался в один и тот же дом на 18-й улице [8]. Он был женат на Эйми еще с Гражданской войны. Перемены вносило только рождение очередного ребенка. А тем временем Толидо вокруг рос и преображался, словно по волшебству. Джо не успевал замечать, как появлялись новые здания и улицы. Только в офисе компании United States Express и собственном доме все оставалось неизменным. До появления Лидии Девер.

Она умела общаться с умершими и предсказывать будущее по звездам. Она знала о нем такое, чего знать никак не могла [9]. Джо слышал о шарлатанах, которые дурачат простаков с помощью дешевых трюков. Но Лидия была настоящей провидицей. Как и он, она понимала, что реальность далеко не так однозначна, какой кажется. Линии жизни и смерти размыты – и прекрасны. Как прекрасна была сама Лидия. Чем больше он на нее смотрел, тем больше восхищался ее красотой. Даже ее шепелявость была очаровательной, а притяжение темных глаз и вовсе непреодолимым.

Кэсси нравился Джо. Он придерживался весьма широких взглядов для своих 50 лет, ну и сам держался гордо, с достоинством. Он ловил каждое ее слово, когда разговор касался его любимой темы – мира духов. Большинство мужчин, даже спиритуалистов, полагали, что знают больше, чем женщины. Но Джо был не такой. А главное, он всегда носил при себе наличные.

Как-то раз он пришел к ней один, поздно вечером, назвавшись Адамсом, и Кэсси в приступе откровенности поведала ему о своих трудностях [10]. О том, что не имеет полного доступа к своими финансами, поскольку ее муж сидит в тюрьме. В настоящее время ее состоянием управляет муж ее сестры, металлургический магнат Ричард Браун из Янгстауна.

Для большинства жителей Огайо Ричард Браун был значимой персоной. Его заводы производили металл, из которого строили железные дороги по всей стране. Он жил в особняке с множеством остроконечных башенок на углу Маркет-стрит и Фронт-стрит. Он занимал несколько должностей в местной администрации и щедро жертвовал библиотеке, методистской церкви и Ассоциации христианской молодежи. Весь Янгстаун почитал его как столп общества. Но Ричард Браун в описании Кэсси был бессердечным скрягой, преградившим доступ к деньгам, которые принадлежали ей по праву.

По законодательству штата Огайо женщины лишь недавно получили право распоряжаться своим имуществом после вступления в брак. А раньше стоило женщине выйти замуж, и она тотчас переставала существовать как субъект имущественного права. Все, что она приносила в брак, как и все, что она получала в браке, принадлежало ее мужу. Мужчина был волен распоряжаться землей и домом жены по своему усмотрению и даже получать ее заработную плату. Но в 1887 году в Огайо был принят закон о собственности замужних женщин, и жены наконец вышли из тени мужей [11].

Это должно было означать, что отбывающий тюремный срок доктор Гувер больше не контролировал деньги своей жены. Как и Ричард Браун, ее шурин. Но Кэсси требовалось как-то объяснить Джо, почему она, будучи богатой, так стеснена в средствах. А еще лучше – изобразить женщину в беде, которую нужно спасать.

Джо Лэмб был счастлив прийти на помощь. При каждой встрече он отдавал ей все наличные, сколько имел при себе [12]. Кэсси заверяла его, что вернет деньги, как только шурин развяжет тесемки ее кошелька. В качестве залога она подарила Джо один из своих бриллиантов.

«Царство духов» оказалось выгодным бизнесом. А деньги Джо и вовсе позволили ей зажить на широкую ногу. Через год Кэсси переселилась в дом номер 1123 на Вашингтон-стрит [13]. К ней приехала погостить сестра Ретта, но ненадолго [14].

Кэсси приобрела лошадей и экипаж [15]. Тех, кто приходил к мадам Девер, чтобы увидеть свое будущее, встречала уже не сама мадам, а одна из ее служанок, которых она теперь могла себе позволить [16]. Когда она катила в своей коляске по улице, прохожие замечали характерный блеск на ее запястье или шее. Наконец-то Кэсси могла удовлетворить свою страсть к бриллиантам. Тем более что драгоценности были не просто красивыми безделушками, а разумными вложениями, ведущими к настоящему богатству [17].

Общение с деловыми людьми Толидо предоставило ей возможность познакомиться с еще одним доктором. Альберт Клейпул, 42-летний врач, как и Джо, был совершенно очарован Кэсси [18]. Но в отличие от Джо, он оказался идеальным женихом. Доктор Клейпул принадлежал к высшим кругам местного общества и был занесен в «Синюю книгу Толидо». Ветеран гражданской войны и масон, он пользовался большим уважением в городе. Подобная респектабельность неизменно распространялась на всех, кто оказался рядом. Вот и Кэсси позаимствовала некоторую ее часть, позволив Клейпулу ухаживать за ней, и тем самым еще больше укрепила свою и без того прекрасную репутацию.

* * *

В январе 1888 года Кэсси отправилась на север, в Кливленд. Она заверила Джо, что уезжает ненадолго. Ее сестра умерла, оставив двоих детей и убитого горем мужа – того самого Ричарда Брауна. Шурин попросил, чтобы она помогла ему разобраться с домашним хозяйством. Не могла же она отказать вдовцу в такую трудную минуту!

Зимой Толидо становился довольно суровым местом. Вдоль реки Моми скапливались ледяные заторы, образуя дополнительные стеклянные берега [19]. Со стороны озера Эри дул леденящий кровь ветер. В доме номер 1123 на Вашингтон-стрит тоже было прохладно, когда Джо пришел навестить Кэсси: она только что вернулась из Кливленда, где провела три недели [20]. И вернулась не одна. С ней был темноволосый мальчик, едва научившийся ходить. Кэсси представила его гостю как Эмиля, сына своей сестры, хотя мальчик был так похож на нее, словно приходился ей сыном.

Кэсси откровенно поведала Джо о том, как тяжело далась ей поездка. Несмотря на все ее старания и бдительный уход, второй ребенок сестры заболел и умер. А теперь и она сама больна. Она вообще слаба здоровьем, возможно, из-за своего дара: спиритуалистам хорошо известно, что духи предпочитают вещать через слабые тела. Однако в последнее время ее состояние сильно ухудшилось. Доктор Клейпул сказал, что ей нужна операция в Филадельфии, иначе она умрет. Положение, честно говоря, безвыходное. Ее организм угасает, а она не может позволить себе 1500 долларов на операцию, которая спасла бы ее. Ричард Браун по-прежнему распоряжается ее деньгами и ясно дал понять, что не выделит ни цента.

Ее признание тронуло Джо до глубины души. Кэсси занимала важное место в его жизни, и мысль о том, что ее не станет, была ему не выносима. Он твердо вознамерился сделать все возможное, чтобы собрать нужную сумму на ее лечение.

Должно быть, Кэсси охватило пьянящее ликование, когда Джо вручил ей деньги. Оказывается, он может быть по-настоящему полезен. Если он с таким рвением раздобыл 1500 долларов, то, несомненно, добудет и больше.

Вскоре Кэсси потребовалась вторая операция, затем еще одна. В прошлом году Джо одолжил ей всего 85 долларов. Теперь же суммы займов начинались от 100. Кэсси заверяла его, что однажды вернет все долги – как только придумает, как отобрать у Ричарда Брауна свое состояние. Тем не менее, это так приятно, когда о тебе заботится истинно благородный мужчина.

Может, и благородный, но не миллионер. Кэсси не особо удивилась, когда Джо объявил, что больше не может ей помогать: она почти разорила его. Ничего, сказала она, скоро он получит назад все свои деньги. Она наконец-то нашла способ вернуть то, что принадлежит ей по праву.

Способ довольно необычный, но, если подумать, в нем нет ничего противозаконного. Ричард Браун обобрал и чуть не убил ее – по справедливости он должен бы гнить в тюрьме. Поступив таким образом, они оба получат обратно свои деньги. А Ричард Браун об этом даже не узнает.

Кэсси принялась излагать свой план, Джо внимательно слушал. Знает ли он, что банки могут дать ему кредит в обмен на вексель? Они могут получить тысячи, нет, десятки тысяч долларов за бумажку с подписью. Нужно только черкануть пару строк, подписаться именем Ричарда Брауна и отнести бумажку в банк. Что может быть проще?

От женщины, в особенности такой утонченной, мало кто ожидает услышать предложение переступить закон. Джо, должно быть, испытал немалый шок. Однако Кэсси крепко держала его на крючке: сначала открыла для него царство духов, затем успешно изображала женщину в беде. Джо видел мир в том свете, какой излучала она. Он доверял ей.

Кливленд, штат Огайо, 22 апреля 1888 г.

Я обязуюсь выплатить Флориде Дж. Блайт пять тысяч долларов под шестипроцентный кредит по истечении одного года, считая с сегодняшнего дня. Стоимость получена.

Ричард Браун [21]

Имя Флориды Блайт бросилось Кэсси в глаза со страниц газеты. Настоящая Флорида Блайт, богатая наследница из Кливленда, недавно продала Argyle Building за кругленькую сумму [22]. Кэсси сразу вспомнила этот дом: она жила там некоторое время до того, как вышла замуж за Уоллеса Спрингстина. Да, прикинуться Флоридой Блайт было идеальным решением. Никто в Толидо понятия не имел, как она выглядела. Зато любой, кто видел ее имя из газетах, знал, что она богата.

Предъявляя фальшивые векселя банкам, Джо пояснял, что Флорида Блайт – его племянница [23]: Ричард Браун соблазнил ее и бросил беременную. Джо не стыдился очернять доброе имя Ричарда Брауна: этот человек – жадный тиран, и в конце концов ему придется заплатить за все.

Кэсси уже давно поняла, на чем погорела в Вудстоке. Ей следовало держаться подальше от кредиторов. Когда долги слишком долго оставались неоплаченными, законники тотчас выходили на нее. Все знали, кто она.

Но теперь проблема была решена. По банкам ходил честный, порядочный Джо Лэмб. Это он просил деньги. И векселя подделывал тоже он – честный, порядочный Джо [24]. Ни одно из ее имен – Лидия Девер, Лидия Гувер или Элизабет Бигли – не фигурировало на фальшивках. И даже если бы Джо попался, никто, кроме слуг Кэсси, не смог бы связать ее с ним.

Внезапно она перестала быть нищей молодой женщиной, которую муж выгнал из дома сразу после свадьбы. Дочь фермера из провинциального Онтарио осталась в другой жизни. Алмазы и рубины, когда-то недосягаемые, словно звезды теперь сверкали у Кэсси на пальцах. Наконец-то она правильно разыграла свои карты.

В1889 году Кэсси переселилась на Бродвей, в дом номер 133 [25]. Перевезти все, что она накопила за последние два года, оказалось не так-то просто. У нее еще никогда не было столько вещей. Она столь долго мечтала о богатстве, что даже такая нудная работа, как распаковка коробок и тюков, наверняка доставляла ей удовольствие.

В Толидо пришла весна, и ледяные заторы на реке Моми постепенно растаяли. При встрече Кэсси и Джо обсуждали дела: сколько денег он получил, какие взносы должен выплатить по кредитам. Джо подделал еще несколько векселей, от имени Джорджа Стоуна [26] и С. Б. Гувера [27], мужа Кэсси.

Успех сопутствовал ему. Зачастую даже гаранты не требовались. Банкиры доверяли Джо Лэмбу. Банк Union Savings предложил ему ссуду в размере 500 долларов на основании его личного заявления [28]. Первый Национальный банк сделал то же самое [29]. Ведь репутация Джо Лэмба была безупречной.

Тем временем Альберт Клейпул наконец-то посватался к Кэсси [30]. И очень вовремя: наступал срок выплат по поддельным векселям. Джо нужно было что-то отдавать банкам, а Кэсси нужны были деньги на званые ужины с дорогим вином, зарплату слугам и наряды, подобающие состоятельной женщине. Предложение доктора Клейпула оказалось как нельзя кстати.

Но когда банки начали требовать с Джо погашения займов, он не смог погасить все. Растущие долги сильно тревожили его [31]. Кэсси то и дело втолковывала ему, что надо держаться уверенно – он должен убедить банкиров, что заплатит. А сама закладывала в ломбардах свои бриллианты, гонимая уже знакомым ощущением, что время не ждет. Дайте еще месяц-другой, и она найдет способ залатать дыры. Еще немного, и она станет миссис Альберт Клейпул. Она выкрутится, если время не будет ускользать так быстро. Она успеет!

Но не успела.

Холодной январской ночью 1890 года раздался стук в дверь. Слуги привычно впустили Джо Лэмба. Только в этот раз все пошло не так, как обычно. Кэсси хватило одного взгляда на него, чтобы понять: дело плохо.

От Джо осталась лишь тень того импозантного джентльмена, каким он когда-то был. Тревожные морщины избороздили чело, лицо утратило румянец и сделалось бледно-серым. Хотя чему тут было удивляться? В последние недели Кэсси от него только и слышала, что сетования по поводу назойливости кредиторов, расползающихся слухов и прочих неприятностей. Давление на него усиливалось с каждым днем. Рано или поздно он сломается.

Однако в тот вечер Джо не спрашивал ни о векселях, ни о наследстве, которое Кэсси якобы должна была вот-вот получить, ни о Флориде Блайт. Он не просил ее руки. Да и не к Кэсси он пришел, а к мадам Девер. Джо хотел знать, что ждет его в будущем.

Кэсси улыбнулась: о, это всегда пожалуйста! И наплела с три короба, выдумав такое будущее, которое должно было удержать Джо Лэмба на ее поводке.

А на следующий день в ее дверь постучался репортер, горя желанием задать ей пару вопросов. Служанка передала ему, что госпожа не намерена давать интервью, однако репортер не принял отказ. Он настаивал на том, что мадам Девер обязана либо подтвердить, либо опровергнуть слухи. Какие еще слухи? Да вот, поговаривают, что именно она в эпицентре надвигающегося шторма.

К великому сожалению Кэсси, репортер был прав. Ричард Браун наконец узнал о происходящем в Толидо. Железному Магнату не доставило удовольствия услышать, что какая-то прорицательница неустанно обвиняет его в том, что у него якобы есть другая жена и ребенок, что он якобы соблазнил сестру этой ясновидящей и присвоил ее деньги. Два дня назад Браун яростно опровергнул подобные домыслы и публично объявил векселя фальшивыми.

Да и здесь, в Толидо, расстояние, отделявшее Кэсси от совершенных ею преступлений, стремительно сокращалось. Молва уже связала ее с Джо Лэмбом и поддельными векселями. Кое-кто заподозрил, что Флоридой Блайт, обозначенной на фальшивых расписках, была не кто иная, как мадам Девер. Тотчас к ней в дом нагрянули следователи, осыпали вопросами и предупредили не покидать город.

И Кэсси, чуть подумав, решила, что наилучшим решением в этой ситуации будет выступить открыто. В итоге она все же согласилась дать интервью тому репортеру. «Я уверена, что рано или поздно все прояснится», – заявила она. Затем добавила со слезами на глазах: «С мистером Брауном поступили несправедливо, и мне его очень жаль, но я не имею к этому никакого отношения».

Она даже призналась, что Джо заходил к ней накануне вечером и выглядел довольно измученным. Он хотел знать, чем завершится ситуация, в которую он угодил. Но ничего больше она, разумеется, прессе не скажет. Джо был ее клиентом, а она не разглашает секреты своих клиентов.

«Если мистер Браун и все заинтересованные стороны предстанут передо мной, я расскажу все, что знаю, – а я знаю, что мистер Лэмб и я будем оправданы, – закончила интервью Кэсси уже без единой слезинки. – Когда придет время, я открою правду, но сделаю это только в присутствии мистера Брауна» [32].

Джо был ужасно зол – но только не на Кэсси. Он даже не сомневался, что во всем виноват лицемерный Ричард Браун. Железный Магнат пытается уйти от ответственности. О нет, старый боров должен заплатить! [33] Так думал Джо про себя. А публично настаивал на том, что Флорида Блайт существует и обязательно все прояснит, как только приедет в Толидо.

Банки давили на него все сильнее. Джо, однако, нечего было им предложить. В итоге представитель Северного Национального Банка вытребовал закладную на дом Лэмбов: по закону они имели право продать его, чтобы покрыть долг Джо. Сотрудник местного отделения Первого Национального Банка прибыл на 15 минут позже: Джо уже нечего было ему предложить.

16 января 1890 года Кэсси и Джо были арестованы по обвинению в подделке документов [34].

* * *

800 долларов. Кэсси нужны были всего лишь жалкие восемь сотен, чтобы выйти под залог [35]. Сквозь решетки окружной тюрьмы сумма казалась смехотворно маленькой. Ее шкатулка с драгоценностями стоила намного больше. В любой комнате ее дома на Бродвее было полно вещей, стоящих гораздо дороже. Джо Лэмб внес залог, так почему она не может?

Проблема заключалась в том, что все ее имущество, включая бриллианты, было арестовано. Так сказал адвокат, услуги которого оплачивала ее сестра Элис. У Джо Лэмба были друзья, которые и внесли залог. Возможно, она могла бы попросить кого-нибудь из своих друзей заплатить за нее? Вот только ее «друзья» не спешили на помощь. Они растаяли, как ледяные заторы в Моми под лучами весеннего солнца.

А несколько дней спустя следствие выдвинуло еще одно обвинение в изготовлении и предъявлении фальшивых финансовых документов, и сумма залога выросла до 2000 долларов [36]. Очевидно, обвинители опасались, как бы она не сбежала, едва очутившись на воле. Больше всего Кэсси бесило, что Джо Лэмба отпустили как не представляющего угрозы, а ее нет. За это следовало благодарить газеты.

«Авантюристка» [37] – так называла ее пресса. Женщина, единственная цель которой – деньги, которых она добивается самыми грязными способами, такими как шантаж и охота за женихами. Газеты кишели статьями, раскрывающими ее прошлое, причем в разные периоды жизни. И не только в Огайо. Вся страна не жалела типографской краски. Если она не сумеет выпутаться, шлейф грязи будет тянутся за ней, куда бы она ни подалась.

А тут еще Джо подлил масла в огонь. Он заявил газетчикам, что был жестоко обманут. Он понял это, перебрав в памяти последние три года, пока сидел в тюрьме и молился, чтобы кто-нибудь внес за него залог. Эта женщина все выдумала: свое прошлое, Ричарда Брауна, сестру, операции. Она использовала его. Вполне может статься, что в действительности у нее даже нет дара общаться с духами.

Теперь же, выпущенный под залог, он прозрел окончательно. Да, он подделывал векселя и лгал банкам. Но он пошел на это, чтобы помочь красивой женщине, с которой обошлись несправедливо. Любой мужчина поступил бы так же. А то, что он заодно вернул и собственные деньги, получилось как бы само собой, непреднамеренно. Надо полагать, она загипнотизировала его, околдовала взглядом темных блестящих глаз.

«До прошлой недели я и не догадывался, что меня водят за нос! – жаловался он журналистам. – Я безоговорочно верил этой женщине». Он рассказал, что Кэсси управляла им, как хотела, и знала о каждом его шаге. «Я ничего не получил, а потерял все, что имел, включая репутацию, – и все из-за нее» [38].

Кэсси кипела от возмущения. «Лэмбу не избежать наказания, а я выберусь» [39], – клялась она своим посетителям. Те сочувственно кивали. Некоторые дамы даже прислали цветы. И все же предательство больно ранило ее. Джо, будто слепень, кружил над Толидо, доказывая свою невиновность и жаля ее. Цветы чудесным образом украсили ее камеру, но особого утешения не принесли. Ей требовалось что-то посущественнее.

С момента первой судимости Кэсси в Онтарио прошло долгих 11 лет. Но 20 марта 1890 года, войдя в зал, где заседал судья Леммон, она вдруг испытала приступ дежавю. Зал заполонили любопытствующие жители Толидо [40]. Они тянули шеи в ее сторону и пучили глаза, стараясь получше разглядеть. Одно дело – привлекать к себе внимание наивных спиритуалистов или светских кутил, но совсем другое – быть выставленной напоказ сотням зевак, ловящих твой каждый неверный шаг.

Разговоры о ней не умолкали на улицах города вот уже два месяца. «Некоторые считают, что в действиях Лэмба не было ничего противозаконного, поскольку он не знал, что векселя поддельные, когда предъявлял их в банке. Однако эта точка зрения явно притянута за уши» [41], – писала одна из газет. А другая вторила: «До сих пор преобладает мнение, что прорицательница – беспринципная авантюристка, а Лэмб – одна из ее многочисленных жертв» [42].

Жители Толидо следили за ходом судебного процесса, с замиранием сердца ожидая заключительного акта – последнего выступления мадам Девер. В зал суда ежедневно набивалась толпа зрителей. Среди темных сюртуков пестрели женские блузки и шляпки с перьями – дамы находили это дело поистине захватывающим. Ведь им так редко выпадала возможность увидеть женщину из их круга на скамье подсудимых, да еще в таком изысканном наряде.

Несмотря на общее мнение Толидо о том, что мадам Девер была интриганкой поистине макиавеллиевского размаха, большинство горожан все же верили, что она сумеет выкрутиться. В местных бильярдных «заключались крупные пари со ставками от 5 до 10 долларов на то, что суд оправдает мадам» [43].

К началу судебного процесса газеты обнародовали практически все материалы обвинения. Ричард Браун тоже дал показания – в основном отрицал все наговоры прорицательницы. Он не был знаком с мадам Девер ни под этим, ни под каким-либо другим именем. Он не подписывал векселя. У него нет и не было внебрачных детей [44].

Несмотря на то, что никто так и не внес залог за Кэсси, оказалось, что у нее все же есть друзья. Служанки Кэсси свидетельствовали в ее пользу. Они утверждали, что Флорида Блайт действительно существует: это молодая блондинка, и она встречалась с Джо Лэмбом в доме номер 133 на Бродвее [45]. Дело запуталось еще больше.

Государственные обвинители обратились к Джо Лэмбу, чтобы тот опровергнул показания горничных Кэсси. Но в Толидо теперь знали, что Джо долгое время лгал банкирам. Его слово больше не имело такого веса, как раньше. 25 марта адвокаты выступили с заключительными заявлениями, и судья Леммон передал дело на рассмотрение присяжным.

Кэсси снова тренировала печальное умение ожидать приговора. В Вудстоке присяжные совещались всего два часа. В этот раз они решали ее судьбу целых пять часов. Столь долгое обсуждение не предвещало ничего хорошего. Наконец, присяжные вынесли решение, и суд вернулся в зал для его оглашения.

Судья зачитал вердикт: «Невиновна». Но радость Кэсси была недолгой. Судебные приставы тут же вернули ее обратно в тюрьму. Она обвинялась в еще пяти подлогах: в деле фигурировал один вексель на 10 000 и четыре на 5000 долларов. Так что Кэсси ждало еще одно судебное разбирательство.

Тем не менее основания для оптимизма у нее прибавилось. Новые обвинения были слабее тех, по которым ее только что оправдали. У нее были все шансы выйти на свободу, требовалось только немного подождать.

В конце апреля Джо тоже предстал перед судом, только без толп и фанфар. Адвокат Ирвинг Белфорд настаивал, что мистер Лэмб не может быть привлечен к ответственности за подделку векселей, поскольку мадам Девер загипнотизировала его, превратив в безвольное орудие. Это сработало. Спустя пару часов присяжные вынесли оправдательный вердикт [46]. По-видимому, жюри, состоявшее из одних только мужчин, сочло такое объяснение вполне правдоподобным: что человека из их круга можно путем гипноза вовлечь в уголовное преступление.

И вот снова настала очередь Кэсси. У нее были веские основания надеяться на очередной оправдательный вердикт. Обвинители не смогли найти никаких новых доказательств, а прежние, как показал предыдущий процесс, присяжные сочли недостаточно убедительными. Все, что от нее теперь требовалось, это перетерпеть скрежет копий, как терпели его дамы на рыцарских турнирах в старой Англии.

Заседание суда протекало в обычном порядке: прения сторон, заключительное слово, мучительное ожидание. Только присяжные были другими. И они признали Кэсси виновной. Суд приговорил ее к девяти с половиной годам заключения в исправительном учреждении штата Огайо [47].

Она шила. В основном рубашки для заключенных-мужчин. Дни проходили в тягостном однообразии: подъем, прием пищи, шитье, прием пищи, отбой – и снова по кругу. Она старалась безропотно исполнять все тюремные правила. Все что угодно, лишь бы заслужить условно-досрочное освобождение [48].

Толидские приятели держались на расстоянии. Родственники тоже (хотя они заботились об Эмиле). Чтобы было не так тоскливо, Кэсси развлекалась предсказаниями. Надзирателя, решила она, в будущем ничего хорошего не ждет: сначала он потеряет 5000 долларов на сделке, затем умрет от рака. Надо же было как-то бороться с отупляющей скукой… Первая часть ее предсказания сбылась через год. Вторая в 1894 году, когда сама Кэсси была уже на свободе [49].

В декабре 1893 года губернатор штата Огайо Уильям Маккинли подписал указ о условно-досрочном освобождении нескольких раскаявшихся преступников, в числе которых была и Кэсси [50]. Она вернулась в дом матери в Вудстоке. Эмилю, темноволосому мальчику с печальным взором, исполнилось семь. Она поклялась, что больше никогда не расстанется со своим дорогим сыночком.

Самой Кэсси было уже 34 года. Полдюжины имен и две помолвки ничего хорошего ей не принесли. В Толидо она заработала на фальшивых векселях 20 000 долларов – и всё потеряла. Что ж, даже самому прозорливому дельцу порой случается вложить деньги в невыгодное предприятие.

В 1895 году Кэсси вернулась в Кливленд вместе с Эмилем.