Папа так и не назвал щенка, потому что не рассказал мне, какое имя он выбрал. И зачем он тогда сказал, что назовёт мне его в следующий раз. Если бы не это, мы бы назвали Коскэ тем именем, которое он придумал.

– Тебя на самом деле должны были назвать не Коскэ, – сказал я ему, спящему кверху пузом вместе с Кларой. – Тебя должны были назвать не в честь папы, а тем именем, которое он придумал.

Коскэ продолжал спать, будто не слышал моих слов. Но судя по приоткрывшимся глазам, наверное, он просто игнорировал меня.

В последнее время я всё сильнее стал сомневаться в том, что Коскэ не понимает человеческую речь. Недавно я заметил, что он слушает нас, когда мы разговариваем с мамой.

– Смотри, Коскэ следит за нашим разговором!

– Он всё равно ничего не понимает, – невозмутимо ответила она.

– Да нет же, он как будто понимает, о чём мы говорим, – сказал я, и мама рассмеялась.

– Такого быть не может.

Мама, конечно же, была права. Но меня это не успокоило. Поэтому я стал пытаться с ним заговорить.

– Тебе нравится твоё имя? Ты скажи, если тебе больше нравится другое, – продолжал я. – Хотел бы я, чтобы тебя звали тем именем, которое выбрал папа. Почему же он мне его не назвал…

Коскэ проснулся и внимательно посмотрел на меня, после чего вышел из гостиной. Вскоре я услышал лай из коридора. Когда я подошёл, Коскэ сидел у лестницы. Судя по всему, он хотел подняться на второй этаж. Миниатюрные таксы не могут подниматься по лестнице своими короткими лапами, поэтому мы с мамой всегда их спускаем и поднимаем.

Когда я отнёс его на второй этаж, Коскэ подошёл к кабинету и поскрёб лапой дверь. Видимо, он хотел зайти внутрь.

– Мама будет ругаться, если зайдёшь туда без разрешения.

Коскэ всё равно продолжал царапать дверь. Он очень хотел войти внутрь. Мне пришлось открыть дверь.

Раньше это был рабочий кабинет папы. Здесь лежали книги и документы, связанные с расследованиями, и компьютер, на котором он искал информацию по делам и писал отчёты. Сейчас этим всем пользовалась мама.

Как только Коскэ зашёл внутрь, он подошёл к шкафу и снова начал скрести дверцу. Когда я открыл шкаф, он забежал внутрь и вытащил чёрную сумку.

– Это же папина сумка!

С ней папу положили в больницу. Коскэ поставил сумку передо мной и один раз тявкнул.

– Мне заглянуть внутрь?

На вопрос Коскэ ещё раз тявкнул. Видимо, да.

– Ну ладно.

Я расстегнул молнию. Внутри лежали полотенца, карты, аккумулятор для зарядки телефона и другие папины вещи.

Среди них был мой подарок папе на день рождения – брелок с символом созвездия Рыб, его знаком зодиака.

Вдруг Коскэ засунул морду в сумку.

– Эй, Коскэ!

Я скорее взял его на руки. Во рту Коскэ держал клочок бумаги.

– Что ты делаешь, мама же будет ругаться.

Я потянул за бумагу, и Коскэ послушно её отпустил. Я прочитал, что было написано в углу: «Моему гению».

Я ахнул. Так называл меня папа.

Конечно, я никакой не гений. Оценки у меня обычные, в спорте я не силён. К рисованию и музыке у меня таланта нет. Я лучше всех знаю, что не из тех, кого называют гением. Но папа всё равно так меня называл.

Он всегда звал меня так, когда хотел, чтобы я решил придуманную им загадку. Это было его хобби – показывать фокусы и придумывать загадки. Публикой для его фокусов и дешифровщиком его кодов всегда был я. Они были разными – как простыми, так и очень сложными. Папа радовался вне зависимости от того, получалось у меня разгадать его загадку или нет. Да и я тоже. Хотя было немного, ладно, весьма досадно, когда не получалось.

Я взглянул на бумагу, которую вытащил Кос-кэ. Вот что на ней было написано:

И всё.

Это было странное послание, в котором были перемешаны цифры и символы.

– И что это? – Я почесал затылок. Ничего не понятно.

Папа предлагал решить его загадку. Скорее всего, это какой-то код.

– Хм… – Я ещё раз почесал затылок и задумался. И всё равно ничего не понял. Это, видимо, сложный вариант.

Я посмотрел на Коскэ и увидел, что он внимательно разглядывает меня. По морде собаки сложно что-то понять, но мне показалось, что он усмехается. Усмехается, что я никак не могу решить загадку?

– У тебя ужасный характер.

На это Коскэ весело завилял хвостом. Кажется, он и вправду меня понимает.

В этот момент дверь в комнату открылась.

– Кайто, я тебя обыскалась, а ты здесь. Что ты делаешь?

Это была мама. Я показал ей найденную нами бумажку и сказал:

– Я думаю, что папа составил для меня этот код. Листочек лежал в этой сумке.

– Правда? А я его и не заметила.

– Это сумка, с которой он уехал в больницу?

– Да. Ещё он брал её с собой на работу.

Мама осмотрела клочок бумаги с кодом. Словно вспомнив о чём-то, она выдвинула ящик стола и достала блокнот с тёмной обложкой.

– Что это?

– Блокнот твоего папы. В нём он записывал свои мысли и делал заметки, – объяснила мама, перелистывая страницы. Вдруг она остановилась: – Так и думала.

На открытом развороте одна страница была вырвана. Я посмотрел на край листа из сумки – он идеально подходил к вырванной странице.

– Вот отсюда он её и вырвал. Последняя исписанная страница блокнота.

– Она последняя?

– Да.

После этой страницы в блокноте было пусто.

– Он до последнего сюда записывал всякое… Вот, например, место с важными документами или пароль от интернета. Думаю, он записывал то, что нам поможет, когда его не станет. Ему было… ему было так больно, но он всё равно…

Голос у мамы дрогнул.

– И это его последняя запись. Но зачем было её вырывать? Если он хотел, чтобы ты её нашёл, надо было просто оставить её в блокноте.

– Мы с ним всегда так делали, – ответил я. – Папа прятал для меня код, чтобы я его нашёл. Думаю, он и в этот раз так сделал.

– Да, очень на него похоже.

В голосе мамы зазвучала не только грусть, но и радость.

Коскэ тявкнул.