Вы как будто проходите по библиотеке, в которой собраны сотни прекрасных книг, но не берете в руки ни одну, чтобы открыть и прочитать, а довольствуетесь только названиями на корешках.

Все физические препятствия от входа в музей и до произведения искусства мы наконец-то осилили. Вспомните, что мы делаем, как только добрались до любого произведения искусства? С чего мы начинаем взаимодействие с картиной?

Бинго! Опускаем взгляд в правый нижний угол и читаем табличку с названием и именем автора.

По моим наблюдениям, так поступает абсолютное большинство зрителей. Сначала – табличка с названием, а только потом – искусство перед ними. Той же логики придерживаются и гиды в экскурсионных группах: сначала объявляют название произведения, а потом уже рассказывают о нем слушателям. Да и мне самой бывает тяжело удержаться и не метнуть взгляд на табличку – особенно если я не до конца уверена, что передо мной тот или иной автор. У нас так прочно на подкорке записано, что читать таблички правильно и нужно для понимания того объекта искусства, на который мы смотрим, что вот этот наклон головы вправо происходит абсолютно бессознательно.

Теперь представьте, что в музеях убрали все таблички с названиями картин. Сведения о произведении, его название, год создания и техника написания остались на изнанке холста. С лицевой стороны – только подпись художника. Ведь есть же причина, по которой художник атрибутирует картину с изнанки, а смотрим мы на нее всегда с фронтальной стороны?

Я люблю сравнивать картины с книгами. И те, и другие всегда рассказывают нам какую-то историю. Но у картины нет обложки, в отличие от книги. Художник не стремится представить нам свое произведение по его названию, а сразу затягивает в омут происходящего на картине с головой, без оглядки. Поэтому названия в изобразительном искусстве второстепенны.

Автор неизвестен. Портрет двух молодых людей, между 1500 и 1550. Лувр, Париж

Художник не думает о табличке, когда пишет картину или создает скульптуру. Он часто не думает о названии своей работы вплоть до того момента, когда ее надо подписать, включить в портфолио, отправить на выставку или продать. Поэтому чаще всего названия картин очевидны, не принципиальны или вовсе отсутствуют.

Вот, например, мы смотрим на пейзаж. На картине изображены сосновый лес, поваленное дерево, три медвежонка, которые залезли на ствол, а рядом с ними на земле – медведица. Если посмотреть на то, как падает свет, становится понятно: солнце низкое, но светит ярко и светло. Значит, это утро. Действие происходит утром в сосновом лесу. Вуаля, вот и название картины Шишкина: «Утро в сосновом лесу».

Есть множество сюжетных произведений, названия которых нам так же мгновенно помогают понять, о чем они. «Завтрак на траве» Эдуара Мане, «Последний день Помпеи» Карла Брюллова, «Девочка на шаре» Пабло Пикассо. Список можно продолжать бесконечно. А если эти очевидные названия размещены на табличках рядом с произведениями, мы попадаем в ловушку. Взглянув на название, а потом окинув взглядом картину, мы думаем утвердительно: «Ну да, у них тут пикник», «И правда, этот город скоро поглотит лава вулкана», «А девочка действительно стоит на шаре». И после этого короткого умозаключения просто проходим дальше, не погружаясь в произведение.

Иначе говоря, мы сначала обращаемся к названию, а потом подгоняем визуальную информацию под правильный ответ. И в большинстве случаев наше понимание произведения остается на уровне надписи на табличке. Но именно поэтому наш визит в музей становится неинтересным и мало увлекательным!

Аннибале Карраччи. Пьета со святым Франциском и Марией Магдалиной, 1602–1607. Лувр, Париж

Конечно, бывает так, что без названия, кажется, просто невозможно понять идею и сюжет произведения. Особенно часто эта растерянность проявляется при знакомстве с современными произведениями или примерами классического искусства на какую-то историческую тему. Вы можете быть не в курсе сюжета о Данае из древнегреческой мифологии, или не знать личностей, изображенных на групповом портрете XIX века, или вам сложно прорваться через сюрреалистический замысел Пикассо. Тогда название может стать голосом разумного восприятия, точкой, от которой можно оттолкнуться в своем исследовании.

С помощью названия можно найти в интернете множество документальных источников, рассказывающих историю произведения. Но так бывает не всегда. Например, название полотна Кандинского «Композиция VI» вряд ли прояснит вам хоть что-то. Да и по информации из открытых источников, бегло добытой в поисковиках, смысл картины будет невозможно постичь.

Давайте отважимся на небольшой челлендж при следующем посещении музея или галереи! Не читайте названия на табличках, пока проходите первый круг по выставке. Это будет сложно, вы начнете искать взглядом правый нижний угол, но если переборете привычный рефлекс, то сможете получить уникальный опыт взаимодействия с искусством, которого у вас ранее, возможно, не было. А на втором круге по экспозиции, уже читая названия, вы сможете копнуть глубже в своем исследовании или получить кайф от того, что вы все сами поняли без помощи табличек.

Ведь что такое табличка с названием? Это всего лишь кусок пластика, который раз в несколько лет заменяют на новый, и для истории искусства он не имеет абсолютно никакого значения.

Что в итоге происходит, когда мы посещаем великие музейные пространства, успешно преодолевая дистанции на пути к искусству? У меня есть личная история о том, как отказ от всех условностей и установок про «правильно» превратил посещение музея в настоящее исследовательское приключение с невероятной и мощной наградой от Великого искусства.

Итак, место действия – Лувр. Цель – «Рабы» Микеланджело.

Жан Огюст Доминик Энгр. Большая одалиска, 1814. Лувр, Париж; Амедео Модильяни. Портрет женщины с кулоном, 1918. Частная коллекция; Амедео Модильяни. Портрет Жанны Эбютерн, 1919. Художественный музей Охара, Курасики; Жан Огюст Доминик Энгр. Портрет мадемуазель Ривьер, 1806. Лувр, Париж