…хотите —

буду безукоризненно нежный,

не мужчина, а – облако в штанах!

Они познакомились в 1915 году. Ей – 24, ему – 22. Еще одному герою этой истории – 27. Это был самый известный любовный треугольник в русской литературе, хоть и далеко не первый. Они жили под одной крышей, как родственники. Искренне переживали друг за друга, хорошо общались, принимали гостей, вели совместное хозяйство. На двери их квартиры в Гендриковом переулке в Москве, на Таганке, висела табличка: «Брик. Маяковский».

В своей автобиографии, которая называется «Я сам», Владимир Маяковский записал: «Радостнейшая дата июль 1915 года. Знакомлюсь с Лилией Юрьевной и Осипом Максимовичем Бриками». И это знакомство кардинально изменило все как в жизни известного поэта, так и в жизни его главной музы и ее мужа.

Дом в Гендриковом переулке.

Квартира Брик и Маяковского

Лиля и Осип познакомились в 1905 году. Она училась в 4-м классе гимназии, его только что выгнали из 8-го. За революционную пропаганду. Обращу ваше внимание, что возраст четвероклассников в гимназии тогда – это не возраст современных нам четвероклассников. В гимназию поступали учиться в 9–10 лет. Соответственно, на момент знакомства Лили с Осипом ей было 13, а ему уже все 17. У школьников появился кружок, на котором, как писала в воспоминаниях Лиля Каган (это девичья фамилия Брик), они изучали политическую экономию. Руководителем кружка выбрали Осю Брика, брата подружки Лили. Она пишет, что все девочки были в него влюблены и на партах вырезали его имя. Ну, школьная любовь, с кем не бывало. Осип был старше Лили и смотрел на нее уже не просто как на товарища по кружку, а как на барышню. И вот когда Вера, сестра Осипа, расспросила Лилю, как, мол, ей братец, понравился, та ответила, что да, понравился как руководитель кружка. Она любила читать, и ей пока совершенно неинтересны были мальчики. Пока!

Лиля и Владимир

Лиля и Осип

Вскоре их деловые отношения стали более тесными, они уже созванивались по телефону. Лиля приходила к подружке Вере домой на елку, Осип провожал на извозчике домой. Как-то раз, набравшись смелости, он спросил: «А не кажется вам, Лиля, что между нами что-то большее, чем дружба?» Лиле тогда так не казалось, она об этом совершенно не думала, но, как пишет Лиля, «…мне очень понравилась формулировка, и от неожиданности я ответила: “Да, кажется”». Они начали встречаться.

Впрочем, застенчивость Лили быстро прошла. В мемуарах про 1906 год, ей было где-то лет 14, она вспоминала: «Я хотела быть с ним ежеминутно, у него не оставалось времени даже на товарищей. Я делала все то, что 17-летнему мальчику должно было казаться пошлым и сентиментальным. Когда Ося садился на окно, я немедленно оказывалась в кресле у его ног, на диване я садилась рядом и брала его руку. Он вскакивал, шагал по комнате и только один раз за все время, за полгода, должно быть, Ося поцеловал меня как-то смешно, в шею, шиворот-навыворот».

С вашего позволения, я пропущу, как развивались их отношения в последующие шесть лет, за это время у каждого было множество романов. Перейду вот к чему. На дворе 1911 год. Лиля окончила гимназию, уже успела съездить ненадолго поучиться скульптуре в Мюнхен, у них из-за этого был период краткосрочного расставания. И вот они встретились, пошли гулять, она увлеченно рассказывала про Мюнхен, то да се. Зашли в ресторан, со слов Лили, «спросили кофейничек, и без всяких переходов Ося попросил меня выйти за него замуж. Он сказал: “Лиличка, не отказывай мне, ведь ты – моя весна”».

Осип очень любил Чехова, и вот это «ты – моя весна» – это из «Вишневого сада». Этими словами заканчивается первый акт. Лиля тогда этого не поняла, но все равно была очень тронута. То ли неожиданностью предложения руки и сердца, то ли сравнением. И она ответила: «Давай попробуем». Был 1911 год.

Вот тут я вдруг задумался, друзья мои, ведь этой решительности теперешним мужчинам стоит поучиться у Брика. Он, конечно, давно вынашивал план, как именно будет делать предложение Лиле, размышлял, пока та еще была за границей, и, не стушевавшись в последний момент, выпалил все разом. Так что, девушки, если вам предложение руки и сердца все никак не поступит и если там даже намека нет на поэтические аллегории… Задумайтесь…

Но шутки шутками, а сам роман после этого развивался стремительно. 26 марта 1912 года они уже поженились. Лиля пишет: «В этот месяц я сняла квартиру, заказала мебель, купила белье, ковры, посуду. Когда Ося приехал, он был потрясен великолепием, самостоятельностью и собственностью».

Родители долго уговаривали молодых поехать в свадебное путешествие, но вот что Лиля пишет: «Нам надоело скитаться и ужасно нравилась новенькая квартирка, и мы после обеда пошли домой». Ну а дальше предполагаем все то, о чем в приличном обществе разговаривать неприлично. Постель, шампанское и-и-и…

Лиля. Фото О. Брика

Первые несколько лет Лиля и Осип наслаждались друг другом. Они или не расставались вообще, или расставались всего на несколько часов. Лиля ездила с мужем в Нижний Новгород на ярмарку, где он целыми днями работал в лавке с отцом, а она дни напролет проводила в отнюдь не комфортабельном гостиничном номере, постоянно дергая от скуки своего бедного Осю. Зимой 12/13 годов они уехали в Читу и на ярмарку в Верхнеудинск, это нынешний Улан-Удэ, где Осип, как писала Лиля, «продавал бурятам кораллы и часы без потрохов, которыми они пользовались как коробочками». Той же зимой были в Москве, смотались в Париж, были в Туркестане, а затем в 1914 году приехали в Санкт-Петербург.

Литературный салон Брик

Там-то в 1915 году и состоится их знакомство с Владимиром Маяковским. Лиля в то время была хозяйкой столичного литературного салона. В их съемной квартирке на улице Жуковского собиралась столичная богема: Бурлюк, Хлебников (про необычную жизнь которого у меня записан эпизод подкаста, послушайте), балерина Екатерина Гельцер, много кто еще и… Маяковский. Ни с Лилей, ни с Осипом он знаком не был. Зато уже некоторое время крутил роман с младшей сестрой Лили – Эльзой Триоле. (Как по мне, она гораздо симпатичнее своей старшей сестры. У Лили красота была очень специфическая.)

В будущем Триоле много писала сама, переводила русскую классику на французский язык, получила Гонкуровскую премию (а это самая престижная литературная премия Франции), но когда она встречалась с Маяковским, это была еще просто очень молоденькая Элла Каган.

И вот именно Элла приводит Маяковского на квартиру Бриков, в литературный салон. Лиля – хозяйка салона, как она вспоминала много лет спустя, совершенно не разглядела поэта, было поздно, она не обратила внимания. Только очень хорошо запомнился его голос – низкий, бархатный. Элла в воспоминаниях не пишет точно, когда Маяковский произвел впечатление, в первую ли встречу или во вторую. Лиля утверждает, что он еще приходил и прочитал свою поэму, притом прочитал так, что не обратить внимания на молодого поэта было нельзя.

И вот это «Облако в штанах» чрезвычайно заинтересовало слушателей! Лиля Брик потом вспоминала: «Я не помню такого сильного впечатления от стихов когда бы то ни было в жизни». Это было ново, это было стильно… этого в русской литературе никогда не было. И вот эта, как называет себя Маяковский в поэме, «жилистая громадина» была невероятно довольна тем, какое впечатление произвела на публику, сколько восторженных откликов он в тот вечер получил. Элла был им невероятно горда, вот, мол, какого отхватила. Но Маяковский писал:

Вот это «мягкое», «женское» Маяковский вдруг и нашел. Он решил подарить поэму – ей – хозяйке этого дома. Спросил у Лили разрешения и на первой странице обычной ученической тетрадки сделал пометку: «Лиле Юрьевне Брик».

Брики безвозвратно полюбили стихи Маяковского. Маяковский безвозвратно полюбил Лилю…

Лиля Брик и Владимир Маяковский в квартире в Водопьяном переулке

Лиля и Осип к тому времени уже просто сожительствуют. Они хорошие друзья, родные друг другу люди, но не любовники. Их брак платонический. Лиля пишет, что уже больше года не была женой Осипа. «Когда я сказала Брику о том, что Владимир Владимирович и я полюбили друг друга, он ответил: “я понимаю тебя, только давай никогда не будем с тобой расставаться”». Маяковский стремительно вошел в их жизнь. И страшно ревновал к Осипу, которого безмерно уважал и очень ценил. В свою очередь Осип за свои деньги издал «Облако», которое поначалу не хотели брать ни в одно издательство. Но вот эта внутренняя борьба Маяковского продолжается. Она не проявлялась в семейных ссорах, он был душкой, а заодно и душой этой треугольной семьи, но ревность… Сколько так продолжалось, не знаю, но однажды Маяковский понял, что Осип ему не конкурент. Между ними завязалась большая дружба. Интеллектуальная близость, сходство биографии и среды, из которой они вышли, сближали обоих, помимо любви…

Маяковский довольно долго в ревнивой агонии допытывался у Лили, как прошла их первая брачная ночь с Осипом. Что уж он хотел выведать, бог знает. Лиля ни в какую не соглашалась рассказывать, но в конечном итоге вывалила все как было. Маяковский страшно разозлился, пыхтел, кипел, как самовар. Ужасно ревновал. Так завелся, что написал свое знаменитое стихотворение, это потрясающе, так по-ребячески как будто ревнуя к своей первой любви, которая для каждого из нас всегда кажется, что непременно на всю жизнь.

Потом его отпустило, и больше он к этому не возвращался. Пишут, что от ревности к Лиле он так до конца и не избавился. Чтобы быть ближе, он переселился с Пушкинской улицы, где жил в меблированном доме «Пале-Рояль», очень популярном в среде столичной богемы, на Надеждинскую, 52, это совсем близко к Жуковского, 7, где обитали Брики. С лета 1918 года они и вовсе живут вместе.

Не совсем обычная сегодня история была совершенно естественной в среде литераторов того времени. Маяковский и Брики были не первыми, кто устроил свою личную жизнь по такому принципу. Все они придерживались свободных взглядов.

Лиля и Володя на прогулке

Один из принципов, который Брики и Маяковский исповедовали, был озвучен в 1918 году. Членам «семьи» была предоставлена определенная свобода: «Дни принадлежат каждому по его усмотрению, ночью все собираются под общим кровом». Свобода в любви и сексе, которая была провозглашена, никого ничуть не напрягала. В порядке вещей. К тому же после революции власть провозгласила теорию «стакана воды» – это был новый взгляд на любовь, на брак и на семью. Смысл теории заключался в том, что она отрицала любовь и сводила отношения между женщиной и мужчиной к инстинктивной сексуальной потребности. Заняться сексом так же просто, как выпить стакан воды. Во всяком случае, несколько лет, может быть, пять – семь, эта концепция продержалась в обществе, а потом подверглась критике. Но пока что идея отвечала потребностям этой странной треугольной семьи. Во всяком случае, потребностям Лили и Осипа. Свои принципы Лиля пыталась привить и Маяковскому.

Когда я читал «Пристрастные рассказы» – это мемуары Лили Юрьевны, – то обратил внимание, что в этих воспоминаниях сквозит любовь к сексу. Ему уделено очень много внимания. Лиля Брик любила это, она жила этим. Как писал один биограф, «секс был для Лили главным способом познания мира, но интересовал он ее ничуть не меньше, чем познание». Физическая близость с Маяковским была непродолжительна. Лиля пишет: «Через два года… физически мы как-то расползлись». Постоянства там тоже не было. Роман поначалу был очень бурный, стремительный, Маяковский, который жаждал обладания, буквально ни на минуту не мог оставить Лилю одну, он сжигал ее своей любовью, затем все понемногу остыло. Утихло, но он по-прежнему не мог жить без нее. Когда Лиля в 1922 году предложила Маяковскому на несколько месяцев разъехаться, он ужасно страдал и буквально каждый вечер ходил под окнами их дома в Гендриковом переулке, который сегодня называется переулком Маяковского. Лиле нужна была передышка, глоток свежего воздуха, возможность отдохнуть, но сама эта привязанность с поэтом сохранилась. Не сказать, что бытовуха их заела, но, по моему мнению, именно она была основой их совместной жизни, скажем, спустя пять лет после знакомства. Любовь между ними тремя была, безусловно, очень крепкая. Жить друг без друга они не могли.

В остальном же это была совершенно обычная семья, главой которой был, пожалуй, Маяковский. Лиля называет его «невыносимым мещанским мужем». Он их полностью обеспечивал.

Домработница Прасковья Кочетова, которая оставила о Маяковском устные воспоминания, говорила: «На работу нас принимал сам Владимир Владимирович, все вообще сам делал – деньги на расход выдавал, сам нашел меня у знакомых. Лиля Юрьевна у нас была как гостья. Даже когда гости бывали, Лиля Юрьевна никаких обедов не заказывала, ничего, все он. С утра дает мне деньги на расход, дня на два, иногда на три: ну, по 50 рублей давал, по 75. За все расходы мы платили, все из его рук текло. И сам он нам жалованье платил обеим – по расчетным книжкам, платил всегда точно.

У Лили Юрьевны никакого внимания к нему не было, чтобы вот проводить его, – что он уезжает в дальнюю дорогу, чтобы что-нибудь обеспечить, сделать. Никогда ничего. Вот он встанет, походит, видит – половина двенадцатого, скоро ему уезжать. Она еще не встала. Он стучит ей в дверь: “Лиля – деньги!” Он ей всегда оставлял деньги. А она к нему относилась не очень-то хорошо. Он ее очень любил. Так любил, что я это и не знаю. Цветы ей приносил…»

Лиля. Фото О. Брика

Втроем они проводили отпуск недалеко от Петрограда, в Левашове. Маяковский рисовал пейзажи, они собирали грибы, по вечерам играли в карты. В перерывах он работал над «Мистерией-буфф».

Лиля Брик любила двоих. Жизнь с Осипом и Маяковским была очень комфортная. С обоими было нескучно. Осипа она боготворила с самого их знакомства, Маяковского, как пишут, очень ценила. Очень удобно было для всех разбежаться днем по своим делам, встречам и влюбленностям, а вечером собраться втроем, обсудить дела без всяких предрассудков и жить себе в удовольствие. Для Маяковского эта семья стала необходима. Он жаждал обладать, он хотел все без остатка. Но с Лилей полного обладания не было. Она всякий раз сбегала от него, играла с ним. Он гнался, она ускользала.

Поэт пробовал завести собственную семью. Осип даже кому-то из знакомых говорил, что, мол, пора Маяковскому уже найти себе пару и отлепиться, но дальше мимолетных интрижек дело не шло. Маяковский был человек напористый. Жилистая громадина, но в душе очень тонкий и ранимый. Но он привык к напору, к этому чрезмерному обладанию, которого никто, кроме Лили Брик, не мог выдержать. Он всякий раз возвращался обратно. И хоть физической связи между этими двумя людьми уже не было, духовная оставалась сильна. Они были необходимы друг другу.

Рисунок из письма Маяковского к Лиле

В конце декабря 1921 года из путешествия Лиля писала Володе:

Волосик, Щеник, щенятка, зверик, скучаю по тебе немыслимо!

С новым годом, Солнышко!

Ты мой маленький громадик!

Мине тибе хочется! А тибе?

Если стыдно писать в распечатанном конверте – пиши по почте:

очень аккуратно доходит.

Целую переносик и родные лапики, и шарик все равно стрижетый или мохнатенький, и вообще все целую.

Твоя Лиля.

А Маяковский, когда Осип с Лилей отправились в поездку по Европе в 1930 году, им в конце письма писал: «Пишите, родные, и приезжайте скорее».

Лиля. Рисунок В. Маяковского, 1916

В своих воспоминаниях Эльза Триоле, напомню, младшая сестра Лили, писала:

«Ни одна женщина не могла надеяться на то, что он разойдется с Лилей. Между тем, когда ему случалось влюбиться, а женщина из чувства самосохранения не хотела калечить своей судьбы, зная, что Маяковский разрушит ее маленькую жизнь, а на большую не возьмет с собой, то он приходил в отчаяние и бешенство. Когда же такое апогейное, беспредельное, редкое чувство ему встречалось, он от него бежал».

Маяковский ушел из жизни в апреле 1930 года, Лиля с Осипом возвращались из путешествия по Европе. Последний раз Маяковского они видели в феврале 1930-го. За несколько месяцев до его смерти.

Лиля Брик была музой Владимира Маяковского. Она любила эпатаж, она не любила что-то скрывать ни от своих мужчин, ни от интересующейся публики. Вся жизнь напоказ. Все как есть. Отношения ее с мужчинами и женщинами строились по одному принципу: сначала она всем казалась некрасивой, потом всех очаровывала, потом ее начинали ненавидеть. Виновата ли она хотя бы частично в смерти Маяковского? Его многолетняя мучительная любовь, заложником которой он стал? У каждого свое мнение…

Однажды он заказал Лиле Брик кольцо, на котором была гравировка, буквы располагались словно в круг – Л.Ю.Б. И если их читать так, как они расположены, то получится бесконечное ЛЮБЛЮ. Красиво? Чертовски красиво!

И это тоже он посвятил ей: