Автоответчик:

– Здравствуйте, вас приветствует городская психиатрическая больница!

– Здравствуйте!

– Если у вас навязчиво-конвульсивный психоз, нажимайте клавишу «1» до появления спазма.

– Если у вас раздвоение личности, зажмите одновременно клавиши «2» и «3».

– Если у вас мания преследования, то мы уже знаем, кто вы и чем занимаетесь, поэтому оставайтесь на линии, пока мы не установим, откуда вы звоните.

– Если вы страдаете галлюцинациями, нажмите клавишу «4», и вы увидите в воздухе над телефоном четырех голубых слонов.

– Если вы шизофреник, попросите воображаемого друга нажать за вас клавишу «5».

– Если у вас депрессия, то не важно, какую клавишу вы нажмете, это все равно ничего не изменит, ваш случай безнадежен.

– Если вы страдаете нерешительностью, оставьте сообщение после сигнала. Или до сигнала. Или во время сигнала. Или не оставляйте.

– Если у вас патологическая жадность, то немедленно повесьте трубку, так как звонок у нас платный!

– Наконец, если у вас заниженная самооценка, перезвоните позднее, так как сейчас все наши операторы заняты другими людьми, гораздо более достойными звонка, чем вы…

Помню, когда-то смеялся над этим и другими анекдотами про психов и психбольницу. Мне казалось, что это безумно смешно. Пока сам сюда не попал. Хотя, разумеется, по роду своей деятельности бывал здесь и раньше. Но вы поняли…

– Испытай на себе! – могла бы подумать эмотивная Настя, которую чуть раньше я и сам упек в подобное учреждение.

– Туда тебе и дорога! – подумала бы моя бывшая, шизоидная Алла.

– Наконец-то, мы останемся с ней вдвоем! – обрадовался бы мой бывший друг, истероидный Сашка.

– У отца совсем крыша поехала! – поделился бы с другими малолетними хулиганами и преступниками мой шизо-эпилептоидный сын.

– Я буду навещать тебя каждый день! Наконец-то мы будем видеться чаще! – обрадовалась бы моя гипертимная мамочка.

– Не хотела бы я оказаться на вашем месте! – сказала бы тревожная Аня Василюк.

– Все в копилочку, тебе это будет даже полезно! – понудел бы паранойяльный и мозаичный Александр Аркадьевич…

По утрам здесь бывала поверка. После которой два санитара – классическая парочка из рослого молчуна-эпилептоида с лицом фашиста и полного маленького шизика с глазами латентного маньяка под толстыми линзами очков – повели меня куда-то по коридору.

– Мужики, вы хотя бы комментируйте… Ну там, посмотрите налево, посмотрите направо.

– Завали! – мысленно отрезал первый.

– Скоро сам все увидишь, – заинтриговал про себя второй.

– Ты тоже! – первый зыркнул уже на него.

– Что ты сказал? – переспросил второй уже вслух.

И этот умозрительный диалог мог бы продолжаться еще долго…

Но по пути нам встречались и другие психи. К примеру, тревожный Николай с распространенным здесь прозвищем Наполеон. В сущности, дядя Коля был неплохим мужиком, вот только страдал обсцессивно-компульсивным расстройством. Порой у него возникали навязчивые мысли, а чтобы от них избавиться, он с утра до вечера нарезал круги по больничному коридору.

– Послушай-ка, – прошептал он, когда мы ненадолго поровнялись, – я видел тебя вчера?

– Эээ… Не припомню…

– …Очень даже может быть! – соврал я вслух.

– Хорошо… А то все хожу и думаю, видел или не видел… Скажи, пожалуйста, а сегодня утром я мог тебя видеть?

– Мог, дядь Коль, мог…

– …Тем более, что утро – это прямо сейчас. Если, конечно, я совсем не выжил из ума!

– Отлично… А в обед сегодня мы не виделись?

– А вот в обед не виделись, дядь Коль, его время еще не пришло…

– …Блин, а вдруг Наполеон прав?!

– Ладно, свидимся еще, – бросил он вслед.

– Не уверен, – подумалось мне, и я снова посмотрел на своих провожатых.

– Замолкни! – мысленно огрызнулся рослый эпилептоид.

– Интрига! – вновь начал бесить шизоид.

Истероидный Сергей Петренко по прозвищу Душегуб страдал ярко выраженным бредом ревности. Сам он был из Петербурга и, по слухам, едва не замочил там собственную жену, причем в буквальном смысле, когда топил в Фонтанке, ну или Мойке, заподозрив в неверности. В больнице он находился по приговору суда и, в основном, молчал. Но мысленно продолжал прокручивать все произошедшее в голове, а остальные справедливо опасались, как бы он не заподозрил в чем-нибудь и нас:

– С кем она встречалась в последний раз? Не с тобой ли?! – он зыркнул на меня исподлобья.

А я еще ближе встал к своему эпилептоидную конвоиру, в котором впервые увидел даже нечто человеческое и безопасное:

– Ни с кем, ни с кем, Серег, меня вообще там не было!

– А где ты был? И что делал в четверг вечером?!

Слава богу, меня увели. А мысли Сергея потонули в гуле больничных голосов.

Наконец, гипертимный Леха – вообще самый здоровый из всех!

– Тогда что он тут делает? – могли бы спросить вы.

А я бы ответил: – Косит от армии, ясен пень.

Но даже на фоне отъявленных психопатов он выделялся одной своей раздражающей привычкой. Парнишка задрал всех разговорами о… боксе. Я ничего не имею против этого, да и любого другого вида спорта. Но когда человек говорит о своем увлечении 24/7 – это тоже ненормально!

– Недавно подумал, а вот если бы я стал боксером, на кого я хотел бы быть похожим? – рассуждал Леха вслух. – Конечно, на Майка Тайсона!

– Который откусил Холифилду ухо.

– Вы наверняка не помните тот легендарный бой девятого ноября девяносто шестого года, но что с вас взять… Кстати, Тайсон даже лежал в психбольнице. И не один раз. Еще в юности врачи поставили ему диагноз маниакально-депрессивный психоз. А школьные учителя называли умственно-отсталым.

– Прекрасная ролевая модель.

– Более того! Один британец назвал в честь него своего сына, который тоже стал чемпионом.

– Зря я вообще о чем-то заикнулся.

– Теперь все знают его как Тайсона Фьюри. Кстати, и Фьюри – признанный психопат с биполярноаффективным расстройством! А когда он пришел на пресс-конференцию с Кличко в костюме Бэтмена…

– Отстань уже, псих! Иди в армию!

Словом, понятие нормы – весьма относительно. А больницу населяли самые разные типы личностей. В каком-то смысле они даже вернули меня к истокам. Ведь профайлинг берет начало именно из психиатрической практики. Отсюда и уже известные вам названия семи основных психотипов. Частичка «ид» в переводе с греческого – «подобный». Поэтому шизоид – подобный шизофрении, эпилептоид – подобный эпилепсии и так далее.

Санитары не по-доброму покосились на меня, демонстрируя редкий случай единомыслия между двумя конфликтующими характерами.

– Может, диазепамчику ему по самое не балуй? – мысленно поинтересовался шизоидный.

Но второй вновь вспомнил, кто он есть, и огрызнулся: – Я те сам ща вколю! Дефицитный раствор будет мне переводить.

– Психи…

После чего меня последовательно провели мимо штрафного изолятора, как тут называют между собой комнату для особенно буйных.

– Пронесло!

Мимо туалета…

– Да неужели? – осклабился санитар, известный пошлыми эпилептоидными шуточками.

Мимо кабинета главного врача…

– Еще одним психом меньше, – подумалось мне.

Но комнату для свиданий мы тоже прошли.

– Хмм?

После чего санитары спохватились и решили вернуть меня в кабинет главного врача…