Вскоре Анастасия стала сопровождать меня повсюду. Пришлось поднатаскать личную помощницу и по психологической части. Притом, что она много читала об этом и до моего появления в своей жизни. Но все же я как новоиспеченный учитель, ментор и даже супервизор, пусть и неофициальный, решил начать с азов. А именно – с базового курса по профайлингу и описания основных психотипов, которые вы также можете освежить в памяти, к примеру, открыв главу 7 «Семь психотипов» этой книги.

– Что-то было непонятно?.. – спросил я, когда мы закончили.

– …Обычно после стандартного курса у людей возникает много вопросов.

– Нет, все понятно, – отвечала Настя.

– Хмм!

– Я же много читала…

…И повторила то же самое вслух.

– Ладно. Тогда пройдемся по уже знакомому материалу… – предложил я и почти злорадно потер руки.

– …Не могу назвать себя преподавателем от бога, но поставить «студента» на место, в неудобное положение приятно всегда!

– Ставьте, только сами не сядьте в лужу.

– Окей. Многие путают шизоидов и эпилептоидов, потому что и те и другие могут вести себя агрессивно… – начал я, еще только собираясь задать вопрос.

– Но на самом деле два этих типа находятся на противоположных полюсах психологического спектра, – одновременно перебила и продолжила за меня ученица. – В норме они не могут доминировать в характере одного и того же человека. А если такое и происходит – это уже патология и, как правило, довольно тяжелая.

– Что, самая умная, да?

– Нет, я просто много читала.

– Хватит повторять это, как мантру!

– Как скажете.

– Но чем именно отличаются шизоиды от эпилептоидов, к примеру, во время конфликтных ситуаций? – продолжил экзаменовать я.

– Когда эпилептоид злится… – начала отвечать Анастасия.

Но тут уже я перебил эмотивную, желая запутать:

– А шизоиды не злятся?

– Да не особо. Как и эмотивы. По себе знаю.

– Лукавишь!

– Тоже злятся, конечно, – согласилась она вслух.

– Так в чем разница?

– Разница в том, что даже становясь агрессивными, шизоиды будут демонстрировать не физическое, а интеллектуальное превосходство над соперником. Они – умники, гении и немного ботаники. Характерная поза – руки, как бы обнимающие голову: в ней моя сила, а не в кулаках, – устроила ликбез помощница психолога.

Она так быстро, складно и буднично обо всем говорила, что я подумал:

– Уже не поспеваю за твоими мыслями. И даже за собственными…

– …Ну а эпилептоид как себя ведет в конфликтной ситуации? – продолжил допрос я и для наглядности ударил по столу кулаком.

– Перебивает, сбивает с толку, не дает закончить мысль, грубит и с помощью слов или указующих жестов пытается задавить морально-волевым образом, – отрапортовала эмотивная.

– Ну ты – ведьма!

– Нет, я только учусь.

– Ха…

– …Ну а в драке?.. – не унимался я.

– …Ты же знаешь, я как преподаватель с многолетним стажем всегда найду, чем завалить «студента»!

– Ценная мысль, но я на самом деле много прочитала…

– …В драке эпилептоид, как правило, сохраняет холодную голову. И если не полностью отключает эмоции, как минимум воздерживается от излишне импульсивного поведения и методично бьется до конца. Это же прирожденный воин! – Настя как будто даже подивилась моей бестолковости.

А я в этот раз не нашелся, что возразить: – Лучше не скажешь.

– Спасибо!

– Только не думай, что я признаюсь вслух, как удивлен твоими познаниями!

– Я и не думаю…

– …Еще вопросы? – Анастасия обесценивающе зевнула. Впрочем, сделав это органично, без какой-либо фальши, как умеют эмотивы. – Что дальше? Треугольник Карпмана? Эго-состояния Берна?

– Все-таки считаешь себя самой умной. А я тебя удивлю…

– …Эмоциональные схемы Джеффри Янга! – объявил я.

А эмотивная органично сделала вид, что едва ли не впервые о них слышит и мечтает узнать от меня подробности.

– Тебе бы в психологи с твоими задатками, – вдруг подумалось мне.

– Всему свое время, – задумчиво согласилась она.

Что же касается американского психолога и психотерапевта Джеффри Э. Янга, я решил… не грузить вас дополнительными материалами. Как известно, многие знания – многие печали. А если серьезно, заинтересуетесь – сами найдете информацию, тем более, что Янг уже не так прост, как Берн или Карпман, он для «продвинутых пользователей». Остальным достаточно знать лишь то, что больше тридцати лет назад американец разработал так называемую схема-терапию. И в ее основе лежит простая мысль:

– Если человека всю жизнь преследуют одни и те же проблемы, то их причина – в неправильных схемах поведения, которые он применяет снова и снова. Но если их поменять – жить станет лучше, жить станет веселее!

Всего Янг насчитал восемнадцать дезадаптивных и четырнадцать позитивных схем. Не вдаваясь в детали, могу привести простой пример. Допустим, однажды вы повстречали в темной подворотне хулигана. Он пырнул вас ножом – и вы на всю жизнь усвоили, что лучше не выходить из дома вечером или что при себе надо всегда иметь кастет. А, к примеру, если вам удалось побить того хулигана, установка будет уже другой:

– Я всегда выпутаюсь из любой передряги. Мне бояться нечего!

Словом, начиная с самого раннего детства, мы обвешиваемся разными схемами, как елка новогодними игрушками. Затем, в какой-то момент забываем об их существовании. Но потом возникает какая-то острая непредвиденная ситуация и мы снова включаем схему – как простое, понятное и проверенное средство.

– Ты записываешь?.. – поинтересовался я наконец.

– …Или я впустую все это говорю?

– Нет, но я запомню, – ответила Анастасия.

– Хмм… А я потом проверю!

Следом я рассказал, что, согласно Янгу, у любого из нас есть три основные реакции, вообще на все! Это капитуляция, избегание и гиперкомпенсация. Они пересекаются с еще более известными базовыми реакциями человека «бей, беги или замри», которые когда-то описал Уолтер Кеннон.

– Только он говорил про дикую природу, а Янг – про человека, ставшего социальным существом. «Бей» трансформировалось в «делай назло» или «гиперкомпенсацию», «беги» осталось в виде «избегания», а «замри» превратилось в «капитуляцию», – договорила за меня ученица.

Дальше я попытался прочесть длинную лекцию о том, что подавляющее большинство людей – примерно восемьдесят процентов – в любой непростой ситуации капитулирует, то есть сдаются перед однажды заученной схемой и включают ее во всех похожих случаях. Но десять процентов все же пытаются избегать ситуаций, где им может быть некомфортно. А еще десять – выбирают сверх- или гиперкомпенсацию, то есть поступают ровно наоборот.

– К примеру, страх летать. Большинство пассажиров, заполучив его однажды, будут всю оставшуюся жизнь нервничать, находясь в воздухе. Десять процентов откажутся летать совсем. Ну и еще десять в режиме гиперкомпенсации поступят назло своему страху, став, к примеру, пилотами истребителей! – «умница» Анастасия стала уже немного раздражать.

А вам важно знать лишь, что схем существует великое множество. Большинство из них родом из детства (психологи не врут, постоянно талдыча об этом!). Но все эти схемы плюс-минус соответствуют нашим психотипам. Как говорили древние: «Quod licet Iovi, non licet bovi».

– Что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

– Именно.

Переводя на русский – та норма поведения, которая свойственна эпилептоидам, вряд ли будет применяться эмотивами и так далее.

– Знаю.

– Знает она… Тогда мне просто нечему тебя учить!

– Заметьте, не я это сказала.

– Я тоже не произносил этого вслух!

Затем я на автомате похлопал помощницу по руке. Но задержал свою чуть дольше, чем следовало бы. А она тут же высвободилась и строго посмотрела на учителя:

– Ты… Вы… забываетесь!

– Как скажешь…

И я тоже убрал руку.

– …До свидания, Анастасия!

– До свидания, Игорь Александрович!

– Каждый раз чувствую подвох, когда слышу это отчество. Но пока еще не понял, откуда ждать неприятностей.