Один из способов не сойти с ума от работы, не выгореть и не уподобляться некоторым нашим буйным клиентам – иметь другие увлечения помимо психологии. Мои коллеги охотятся и рыбачат, погружаются на морское дно и прыгают с парашютом, учатся танцевать танго и рисуют картины. Выбор направления зависит в том числе и от базового типа в характере, и психологи в этом смысле ничем не отличаются от остальных людей – всем нужно разное. Эмотив скорее уйдет в творчество. Тревожник – возможно, тоже, и уж точно не будет прыгать с парашютом. Ну а такой, как я, с эпилептоидно-паранойяльной направленностью, найдет себе развлечение, совмещающее отдых с работой.

Когда-то моим безусловным фаворитом была «Мафия» – командная ролевая игра, моделирующая борьбу информированных друг о друге членов организованного преступного меньшинства с неинформированным и неорганизованным большинством. Придуманная обычным студентом психологии МГУ в конце 1980-х и быстро распространившаяся по миру на волне популярности итальянского криминального сериала «Спрут», «Мафия» пришла, что называется, в каждый дом.

Внимание на игру обратили и профессионалы. «Мафия» и ее предтеча – игра «Убийца» – стали использоваться в качестве тренингов по визуальной психодиагностике и профайлингу. На ком, как не на убийцах, пытающихся мимикрировать под честных граждан, доказывающих, что они никого не убивали, отрабатывать чтение языка тела, вербальных и невербальных сигналов, учиться распознавать ложь и тщательно скрываемые поведенческие характеристики различных психотипов?

Затем появилось и множество других, мафиеподобных игр. «Бэнг!» и «Криминалист», «Перекрестный огонь» и «Сопротивление». Но мне ближе всех «Бункер». Представьте… На Земле разразилась ядерная война. Все человечество погибло. И только вам с еще несколькими счастливчиками повезло оказаться в специальном бомбоубежище – герметичном бункере, защищающем от радиации снаружи и с некоторыми припасами еды и воды внутри. Одна беда – ресурсы не безграничны, и окружают вас не самые приятные люди: сплошь убийцы и лжецы, манипуляторы и эгоисты. Кем-то придется пожертвовать, иначе пожертвуют вами…

Мы играем по пятницам в удобной локации – отреставрированном лофте на месте дореволюционной мануфактуры. Внутри есть все, что нужно для комфортного и полезного времяпрепровождения: от кондиционеров и безлимитного чая – до розеток, флипчартов и всей необходимой канцелярии. Компания подбирается всякий раз разная, бывают и мои ученики, но особенно приятно видеть новичков, тем более, что на них удобнее всего проверять свои наблюдения и обкатывать новые психотерапевтические практики.

Во главе стеклянного стола овальной формы обычно сидит стереотипный шизоид-айтишник, приглашенный проводить игру за немалые деньги. У него всегда взъерошенные волосы, характерная борода, обязательные очки, полувоенные штаны с большим количеством карманов и, конечно, неизменный рюкзак, которому он никак не может найти постоянное место. Это Степан. Ведет он себя… как шизоид. Большую часть времени серьезен и вдумчив, как будто одновременно с проведением игры разрабатывает лекарство от рака. Но в какой-то момент резко включается и может говорить довольно долго. Правда, потом так же резко отключается. Словом, ведет себя странно.

Таким же бывает и его объяснение правил игры. С одной стороны, это максимально подробный и даже занудный рассказ, напоминающий лекцию нелюбимых им эпилептоидов. В этом плане они даже похожи – мы тоже порой грешим сухостью и формализмом. Но разница все-таки есть. Она проявляется в невербальном поведении и, к примеру, в ответах на сопутствующие вопросы. Ведь инструкцию к игре можно выучить, да так, чтобы ни одним словом не отличаться от эпилептоидной трактовки правил. Но вот в режиме свободного общения «шизы» или шила в мешке уже не утаишь…

– Для игры каждому участнику раздается по шесть карт, – сообщил Степан, не глядя на окружающих, а потом добавил таким же будничным голосом. – На Земле произошел апокалипсис, планету вновь заселили динозавры, а немногочисленные оставшиеся представители homo sapiens укрылись в бункере. Но места в нем хватит не всем. От ненужных соседей придется избавляться.

Ведущий методично раздал на всех колоду карт и продолжил:

– Первые четыре раунда каждый будет показывать по одной карте. И в ваших интересах, чтобы это были сильные карты, которые заставят остальных признать вас заслуживающими остаться в бункере.

– Можно сразу задать вопрос? – вмешался наглый эпилептоид, он же ваш покорный слуга. К тому моменту…

– …Я еще ни разу не играл в «Бункер».

Вместо ответа шизоид-ведущий лишь надменно кивнул головой. Даже если бы собеседник с другого конца стола и не увидел его жеста, Степан этим уже все сказал:

– Говори, я тебя слушаю и повторять свое приглашение к диалогу не намерен.

– Как мы поймем, что одна карта сильнее другой, если на них нет номинала и мастей, как в обычных колодах?..

– …И каким тогда будет объективный критерий для сравнения?

Действительно, на картах «Бункера» были лишь картинки и странные подписи, к примеру: у вас склероз; вы боитесь инопланетян; или вы гетеросексуальный мужчина 65 лет.

– Сами все увидите, – ответил ведущий и продемонстрировал улыбку чеширского кота, не злую, но высокомерную. Шизоиды – теоретики и экспериментаторы, их фетиш – неопределенность и недосказанность:

– Я знаю, а вы нет, ха-ха.

Хотя похожий ответ можно было бы услышать и из уст эпилептоида. Вот только предпосылки к этому у нас совсем другие. Нашему брату подавай четкий регламент. А если кто-то лезет с вопросами раньше времени, такого человека грех не поставить на место, иначе же никакого порядка не будет! В отличие от мотивации шизоидов, которые просто не понимают, зачем кому-то что-то еще объяснять, если им самим итак все ясно?

– И последнее. В последних двух раундах из бункера надо будет выгонять по два игрока. Теперь все, – резюмировал Степан. – Есть вопросы?..

– …Надеюсь, что нет.

– Пока еще мало, что понятно…

– …А вернее, почти ничего!

– По ходу разберетесь! – и снова эта блуждающая улыбка. – Да, и еще, в первый ход нужно будет обязательно выложить карту профессии.

– Она у каждого только одна?

В ответ – лишь легкий кивок головы:

– Очевидно, что так.

Тогда я посмотрел в свои карты. Профессия – разнорабочий…

– …Да, не фонтан.

Но повезло, что начали не с меня. Было время присмотреться, определить, насколько слаба моя карта по сравнению с другими и решить, как вести себя дальше.

Первой ходила моя помощница Анна Василюк – адвокат по той роли, что выпала ей в игре и тревожный человек по жизни. В «Бункер» она играла так, как будто вопрос о выживании стоял для нее на самом деле. Все слова максимально взвешивала, чтобы не сказать ничего лишнего, не проиграть и не опозориться. Вдобавок к тревожному типу в ее характере во время этих игр открылся еще и шизоидный, отвечающий за богатую фантазию. Потому очевидно невыигрышную карту – где бункер и где адвокат?! – Аня сумела даже обернуть в свою пользу, убедив остальных в своей полезности:

– Я профессиональный юрист с хорошо подвешенным языком и коммуникативными способностями. А в замкнутом пространстве бункера я буду выполнять еще и роль психолога: разрешать конфликты между разными людьми и даже с динозаврами, если понадобится, найду общий язык…

– …Не выгоняйте меня, пожалуйста!

– Молодец, садись, пять! – сказали бы ей в школе.

Наверняка, Анна была отличницей, но тогда я ее еще не знал.

А следом сидела Рита, которой выпала очевидно сильная карта археолога и палеонтолога, и это в окружении динозавров! Вдобавок, девушка оказалась очень симпатичной внешне, выгонять такую из бункера не хотелось, во всяком случае, не в первых рядах.

– Кстати, ни в археологии, ни в палеонтологии я ничегошеньки не понимаю, но…

– …С такими, как я, вы точно не соскучитесь! Ни в одном бункере, – пообещала она. И весь дальнейший монолог посвятила тому, какая она красивая и приятная… несмотря на очевидно полезную карту, которая сама бы за нее все сказала… Типичная тактика истероида – ее базового психотипа.

Затем шла Надя. Шизоид в базе, но не без эмотивного начала. Большие очки чуть ли не в роговой оправе, старомодная копна волос, лишний вес и общая неухоженность, а также доброе лицо, постоянная улыбка и громкий голос, которые плохо соотносились с обстановкой вокруг. Надя зачем-то кричала, хотя все ее отлично слышали:

– А я сегодня – повар! – объявила она и сама же посмеялась своей «шутке». – Куда ж в бункере без повара?! Я буду баловать вас первым, вторым…

– …И, конечно, же компотом!

Михаил – большой бородатый мужчина, слишком добрый для грозного эпилеитоида и слишком словоохотливый и подвижный для типичного шизоида, хотя фантазию явно позаимствовал у последнего:

– А я… уборщица тридцати пяти лет… Другими словами, незаменимый в быту человек! Если нужно что-то помыть, пропылесосить, постирать или высушить, да даже и приготовить: на плите, на костре, на мангале… – он покосился на конкурентку в лице повара. – Все могу, никакой работы не стыжусь!

– Плагиатор, – подумала шизоидная.

– Пофиг! – подумал в ответ Михаил.

Это был гипертим, привыкший браться сразу за несколько дел одновременно, но в отличие от Цезаря, ему было все равно, если половина из них не будет доведена до конца.

Наступил и мой черед. Профессия разнорабочего, мягко говоря, была не самой выигрышной, но я сумел приспособить к реалиям бункера даже ее. Для этого пришлось включить мой второй психотип – паранойяла и проанализировать все слабые и сильные стороны положения, в котором я оказался. Посмотрев вокруг, я понял, что почти весь состав игроков был женским, кроме нас с Михаилом, а потому от ролей в игре перешел к ролям в жизни:

– Начну с того, что гендерная обстановка в мире непростая, – начал я с серьезной миной на лице. – Настоящих мужчин все меньше. И кто, как не они, будут таскать тяжести, заниматься в бункере самой грязной и неприятной работой, а потом, если понадобится, пойдут защищать вас от напавших ящеров? Кто, как не один из двух оставшихся в мире мужчин? – здесь я как раз и переглянулся с «уборщицей Михаилом».

Все засмеялись и благосклонно приняли мою версию событий. Сказать что-то против язык пока ни у кого не повернулся.

Затем заговорила Оля – эпилептоидная медсестра с задатками эпилептоидного же нарцисса. Казалось бы, у нее лучшая карта профессии из всех возможных! Но при всей объективной необходимости иметь в бункере медицинского работника, Оля выступила слишком агрессивно и быстро настроила против себя большинство других игроков.

– А если кто-то попытается меня выгнать, я перестану вас лечить, – зачем-то добавила она в конце своей короткой речи.

– Даже страшно стало…

– …Кажется, вы не хотели никого напугать, но прозвучало немного, как угроза, – заметила тревожница, лучше всех просчитывающая риски.

– Когда кажется, креститься надо, – в ответ лишь злобно улыбнулась Оля.

Наконец, последняя участница – тихая, гармонично одетая Катя с открытым лицом и добрыми глазами. По всему выходило, что это эмотив, а вместе с выпавшей картой вообще получилось комбо. Ей досталась еще и помогающая профессия пожарного:

– Если в бункере случится пожар, не дай Бог, конечно! Тогда… ну, вы понимаете… – скромно осеклась она.

Кажется, перечислил всех? Нет, неверный ответ. Позже других к нам присоединился еще и Саша – истероид с некоторой шизоидной составляющей, пусть и не настолько выраженной, как у чистых представителей данного психотипа, слишком уж следящий за своей внешностью, хорошо выбритый и причесанный-прилизанный. Он с удовольствием играл в загадочного персонажа, которому даже не раздали карты! Саша ловил кайф просто от того, что все остальные смотрели в его сторону и мысленно вопрошали:

– Кто это? Почему он не играет? И чему все время улыбается?

А он в ответ лишь расплывался в улыбке. Потому как главная задача истероида – любым способом привлечь к себе внимание – была успешно выполнена.

Таким образом, что мы имели? Адвоката-тревожницу Анну, истероидного археолога Риту, шизоидного повара Надю, уборщицу-гипертима Михаила, эпилептоидную медсестру Олю, эмотива-пожарного Екатерину и меня в роли паранойяльного разнорабочего. Семь человек – семь основных психотипов. По уму, сразу же надо было гнать взашей адвоката как самого бесполезного. Потом шли бы неквалифицированные и взаимозаменяемые чернорабочий и уборщица. Следом можно было бы пожертвовать пожарным, перераспределив его функцию между остальными. Археолог еще поспорил бы с поваром, кто из них нужнее – первого неплохо было бы сохранить на будущее, для взаимодействия с динозаврами в случае выхода на поверхность, а вторая приносила пользу уже сегодня. Ну а самым ценным игроком, безусловно, оставалась медсестра, ведь все ее знания и умения погибли бы вместе с ней…

Однако в первом раунде еще не было такой опции – указать кому-либо на дверь. Ну а со своими текущими задачами игроки справлялись очень по-разному: кто-то с явно выигрышной картой уже успел подмочить себе репутацию, а кто-то неплохо выкручивался и со слабой.

Новый ход начинался уже с другого человека, следующего по часовой стрелке. Таким образом слово вновь получила симпатичная девушка-археолог. И тут же повергла многих в небольшой шок, второй картой дав понять, что она… на самом деле мужчина. Хотя для производства работ в бункере это было даже лучше. Ход Риты можно было назвать даже удачным.

Повар-шизоид – довольно забористая смесь в принципе. Вдобавок, Надя снова много говорила и делала это чересчур громко. Для каждого раунда она придумывала по полноценному фантастическому рассказу с большим количеством подробностей. Беда в том, что ее шизоидный бред не был настолько увлекательным, чтобы я мог его сейчас повторить и даже вспомнить, о чем именно она говорила.

– Краткость – сестра таланта, – думал я тогда, как думаю и сейчас.

Дальше – Михаил. Его уборщица приехала с Дальнего Востока, где успела… овладеть японскими единоборствами.

– Полный бред, конечно! – думал он. – Сам удивлюсь, если меня не выгонят первым!

Однако мы послушали веселого гипертима с улыбкой. Выгонять местного шута пока не хотелось.

Следом я, выложив вторую карту из шести, признался, что… видел инопланетян.

– А поскольку именно они, как вы знаете из учебников истории, истребят динозавров с помощью астероида из космоса, мое знакомство с пришельцами нам жизненно необходимо! – отбрехался я.

Здесь некоторые впервые усомнились в моей полезности. Но внешне я вел себя более чем достойно, и врагов среди обитателей бункера пока не нажил:

– Пронесло.

Зато продолжила вызывать всеобщее раздражение излишне эпилептоидная Ольга. Медсестра созналась, что… владеет черной магией. А когда послышались пока еще негромкие опасения насчет того, что она ее применит, девушка даже не стала этого отрицать и лишь злорадно посмеялась:

– Уж я-то вам устрою тридцать седьмой год!

– Вот стерва!

Далее эмотивная Катя оказалась еще и… котом.

– Кот? В бункере? Да еще и без лотка?! – набросилась на соседку медсестра Оля. – Я бы не хотела жить рядом ни с каким котом, а тем более с тем, который не моется!

Однако большинство сделало ровно противоположный вывод – домашнее животное могло бы скрасить наше унылое существование под землей…

– …Особенно, такое доброе и пушистое, как Катя.

Адвокат долго ломала голову, и все же придумала красивую легенду о том, зачем еще она могла бы нам понадобиться:

– Послушайте факт про меня… Я… храплю. Но не просто так, а при приближении динозавров! Я стану неоценимым помощником для вас в случае опасности.

– Храп – то еще удовольствие… Особенно, когда мы находимся в замкнутом пространстве, – заметил я, но не стал слишком давить, уступив это право еще более эпилептоидной Оле.

– Сначала грязные кошки, а тут еще и храпящие адвокаты! – расхохоталась медсестра. – Уж и не знаю, хочу ли я находиться вместе с вами всеми в одном бункере!

– Я же сказала, что храплю только при приближении динозавров, – попробовала оправдаться адвокатша.

– А если он постоянно будет находиться в радиусе двадцати – тридцати метров от бункера? Или уснет прямо возле дверей? Ты будешь храпеть всю дорогу с одинаковой интенсивностью? – проснулся заумный шизоид.

– Если заснет, не буду… – конец выступления оказался смазанным, и адвокат сама это понимала.

А мы играли дальше… Третий ход – и шизоидный повар снова задвинула какую-то дичь.

– С тобой легче согласиться, чем связываться, – подумал я.

– А ты не слушай!

– Или выгнать…

Уборщица, владеющая боевыми искусствами, оказалась еще и женщиной нетрадиционной ориентации тридцати пяти лет:

– Ребят, я и сам не ожидал… Вернее, не ожидала… Вот честно… Никогда ничего подобного за собой не замечала, – и слова Михаила утонули в волне добродушного хохота. Гипертимов, как и эмотивов, любят все.

Когда же очередь дошла до меня, вслед за карточкой чернорабочего и свидетеля инопланетного вторжения я достал свою самую сильную, которая гласила, что ее обладатель носит повсюду аптечку с лекарствами и антибиотиками:

– А это уже практически входной билет в финал! Разве только другие мои карты испортят всю погоду.

– Если бы не антибиотики с лекарствами, разнорабочего мы бы выгнали первым! – подтвердила вслух шизоидная.

Ну а моим прямым конкурентом была медсестра. По логике, она представляла не меньшую, а скорее большую пользу для общества, чем неквалифицированный работяга с мешком таблеток. Но Ольга с каждым ходом продолжала рыть себе могилу:

– А я… взломала базы ЦРУ!

– Хммм… И что?

– Вы не понимаете, что это означает?!

– Пока что нет.

– Да вы просто ничего не понимаете!

– Базы ЦРУ для людей, прячущихся в бункере после апокалипсиса – пожалуй, не самая необходимая опция? – спокойно возразил я.

– В этих базах собрана информация обо всем на свете, в том числе о динозаврах! – сообщила Ольга.

– А у нас есть адвокат, которая профессионально налаживает связи со всеми, в том числе и динозаврами, – поддержал меня кто-то.

– Мама ро́дная! Не знаю уже, что с вами и делать! Думаю, наш бункер обречен! – медсестра по-прежнему давила, оставаясь уверенной, что ее точно не выгонят, тем более в отсутствии врача…

– …Вы же не самоубийцы!

В общем, она по-прежнему делала все для того, чтобы избавить нас от наиболее ценного специалиста – от себя.

Следом Катя изящно вышла из положения с картой, говорившей о том, что у нее нет руки. На то она и эмотив, чтобы вызывать у других не злость и раздражение, а эмоциональный отклик и даже симпатию. Ни у кого рука не поднимется выгнать такую, даже если она будет не сильно полезной в бункере. Тем более, что и легенду девушка придумала себе под стать:

– У меня нет руки, но есть бионический протез, – заметила она добродушно. – Это последняя модель протеза, состоящая, как швейцарский нож, из разных насадок. Ими можно и резать, и пилить, и даже бутылки с пивом открывать.

По комнате пробежал одобрительный гул:

– Пиво открывать – это по-нашему! – прокричала гипертимная уборщица.

– А ничего, что в бункере никакого пива нет? Одна гречка осталась! – попыталась испортить всем настроение эпилептоидная медсестра.

– Когда уже мы ее выгоним?..

– …Ну так, на гречке пиво и настоим! – дружно впряглись за эмотива остальные.

Медсестра стукнула себя рукой по лбу: – Что ж такое, были же люди как люди…

– Ну а что? На овсе, пшенице, рисе настаивают. Чем гречка хуже?

– …И вдруг все сразу стали кретины!

Словом, эмотиву из игры просто так и не вылететь. Для этого потребуется для начала выгнать всех более или менее токсичных персонажей. По меньшей мере полуфинал эмотивам обеспечен…

Следом тревожная адвокатша призналась в обладании отмычками. А на вопрос, на кой они нам, если мы сидим в единственном сохранившемся бункере и сверху нас караулит динозавр, изложила последовательную теорию о том, что рано или поздно нам все равно придется выйти, а этими отмычками мы сможем открыть продуктовые склады, якобы разбросанные по всей Земле.

Наконец, истероидный археолог вновь позабавила всех дурацкой картой:

– Ребят, должна признаться, что я… истеричная женщина!

– Как будто мы раньше этого не знали?!

– С другой стороны, я эмоциональная, веселая и очень общительная! Никто лучше меня не скрасит ваши серые трагические будни в бункере, – Рита снова всех обаяла. Но…

– …Не выгоним ее первой, но второй-третьей вполне, – подумали тогда многие.

Четвертый ход, последний перед тем, как начать избавляться от конкурентов, прошел уже по накатанной, но с некоторыми нюансами. Нетрадиционная уборщица, владеющая кунг-фу, была в своем репертуаре. Правда, начала уже подбешивать неуемной гипертимной энергией. Ну а я, оставшись с откровенно плохой картой, по-паранойяльному решил выжать максимум из предыдущей:

– Друзья, начну с того, что в памяти потомков я все-таки хотел бы остаться обладателем целого ящика медикаментов. Попрошу зачесть мне это. А уж что у меня там на личном фронте, дело десятое – правда же?

Уж не знаю, что двигало составителями игры, но мне выпала карточка женщины той же ориентации, что у соседа справа. И мы, конечно, ударили с Мишей по рукам и договорились держаться друг друга. Но…

– …Вся надежда на мой предыдущий спич про схрон с антибиотиками.

Эпилептоидная медсестра с базами данных ЦРУ продолжила зарываться. Теперь абсолютно любая ее реплика вызывала общий скепсис. Эмотив рассказала что-то нейтральное и неконфликтное, как всегда, но и ее тактика уже начала приедаться. Тревожная адвокатша опять перестраховалась со всех сторон, но понемногу стала раздражать остальных своей мелочностью и тревожностью. Истероидная археолог снова сделала ставку на внешность, но все уже поняли, что этого мало и она уйдет от нас в числе первых. Наконец, шизоидная повариха откровенно подбешивала громким голосом и сказанными невпопад «шутками».

Много времени на раскачку перед первым голосованием решили не давать. Я включил паранойяла, взял бразды правления в свои руки, несколько раз посмотрел на часы и применил ряд других приемов, чтобы процедура стартовала, как можно быстрее. В моих интересах было выгнать тех, кто прямо сейчас был к этому ближе меня.

Однако неожиданно активизировался Саша, про которого скорее всего вы уже и забыли. Наш залетный истероид, которому даже не раздали карты, все это время присутствовал за общим столом, смотрел на других и ловил недоуменные взгляды на себе. Саня искренне удивился и даже немного расстроился из-за того, что игроки не столь активно, как ему бы хотелось, комментировали происходящее и мешали выговориться остальным.

– Люди, что вы молчите? Это же самый смак – спорить, путать других, менять первоначальную точку зрения! – не выдержал он.

– А ты кто вообще такой?

– Я? Просто человек, который транслирует вам взгляд со стороны.

Выслушав Сашу, который формально не имел к нашей игре никакого отношения, я сделал вид, что его здесь нет:

– Если нет возражений, тогда голосуем?

Но наш истероидный знакомый не успокаивался:

– Люди, я все еще хочу вам сказать, что цель игры не в голосовании, а в том, чтобы попробовать запутать остальных…

– …Поверьте мне, я уже много раз играл в «Бункер»!

– Эх, Саня-Саня, ты стал забирать слишком много внимания…

– …Возможно, так было на той игре, на которую ты не опоздал, – пришлось мне по-паранойяльному и даже по-эпилептоидному осечь товарища.

– Господин ведущий, наведите, наконец, порядок, народ хочет на выборы! – обратился я уже к шизоиду-айтишнику, который приуныл во главе стола. И тот, как будто нехотя, вернулся к своим властным полномочиям.

Первой выгнали, догадайтесь кого?.. Подавляющим большинством голосов на съедение динозаврам был отправлен один из самых ценных в реальной жизни специалистов – медсестра. И это в отсутствии врача! Бедная эпилептоидная женщина… Также выгнали бы и меня, не будь в моем характере изрядной доли паранойяльности.

Между тем, после безвременного ухода санитарки главными кандидатами на вылет стали адвокат, палеонтолог, уборщица и ваш покорный слуга. Тактика защиты могла быть разной. Взвесив все, я решил педалировать свою единственную сильную карту – антибиотики, тем более, что в отсутствие медсестры альтернативы им при любом заболевании не осталось.

Для меня не стало неожиданностью, что люди, против которых я выступил, в итоге и вылетели. Либо я голосовал против тех, кто по большинству раскладов вылетал и сам. Так, второй нас покинула адвокат динозавров и по совместительству моя личная помощница Анна Василюк.

– Сорян, Анна Владимировна, была бы возможность оставить тебя в деле, так бы и поступил. Ты ж понимаешь, удар по тебе – это удар по мне тоже. Но других вариантов не вижу.

– Все равно, Игорь Викторович, я на вас обижена!

– На обиженных воду возят… А я найду, чем тебя занять в офисе, когда вернемся.

Следом игру покинула истероидная археологиня Маргарита. Причем, абсолютно этого не ожидая, что весьма характерно для ее психотипа. Еще минуту назад девушка в приподнятом настроении защищала шизоидного повара и была уверена, что сама находится в полной безопасности. После чего повар вдруг, как бывает только у шизоидов, которые руководствуются собственной, понятной только им логикой, выступила с длинной обличительной речью против… истероида. И это был тот голос, которого как раз и не хватало, чтобы выгнать нашу самую симпатичную участницу.

– Что?! За что?! Почему…

– …Ты с ума сошла! Возьми свой голос обратно! Это же я – Рита!

– Ну и что, что Рита, а я – Надя, – в ответ подумала шизоидная.

А изгнанная аж рот не могла закрыть от удивления. Как и все истероиды, Рита видела мир в розовых очках, где она вся такая классная, на позитиве и нравится всем. После чего столкнулась с жестокой реальностью, в которой ее положительные качества на поверку оказались легковесностью, пустозвонством и эгоцентричностью.

Шизоидная повариха продержалась немногим дольше. Громкая, странная и непредсказуемая, она и в жизни не имела много друзей или поклонников. Фишка ее психотипа, как мы помним – держать остальных на расстоянии вытянутой швабры.

Или есть другая шутка: – Догони шизоида и попробуй с ним подружиться…

– На самом деле, у меня много друзей!

– …Сильно сомневаюсь.

Последней выгнали гипертимную уборщицу, хотя по уму Мишу нужно было убирать первым. А в силу своего характера он не только не расстроился, но громко ржал, искренне недоумевая, как мог продержаться так долго.

Мои же стратегия и тактика полностью себя оправдали. Остались только мы с эмотивом, разделив между собой лавры победителей!

Таким образом, «Бункер» или «Мафия» – незаменимая вещь для всех, кто изучает профайлинг. Поэтому я и сделал эту главу такой длинной и подробной. В игре моделируется стрессовая ситуация, которая заставляет нас действовать, обнажает базовый и сопутствующие психотипы, а другими словами демонстрирует, что мы за люди вообще.

Ведь все мы действуем по определенным шаблонам, и есть только три способа реагирования на опасность. Первый – вступить в драку или даже напасть раньше, чем это сделает гипотетический враг. Это излюбленная тактика эпилептоидов, ею воспользовалась и медсестра, но попала в ловушку, оказавшись в окружении менее амбициозных обитателей бункера. Агрессировать может и шизоид, причем в отличие от эпилептоида его действия не подпадают под общепринятую логику, а потому и его уберут… за странность. Ради смеха может попробовать напасть и гипертим, но потом, смеясь, уйдет – не на корову же играем!

Второй способ – убегать, как делают, к примеру, трусливые истероиды.

Есть и третий – мнимая смерть, причем, это официальный термин в психологии. Речь о том, чтобы затаиться, не отсвечивать и никого не раздражать. К подобной тактике часто прибегают тревожные и эмотивы в силу своих врожденных качеств. А также паранойялы, если видят, что конфликт им невыгоден.

В целом, игра показывает, что важнее не карты на руках, а то, как вы ими распорядитесь. Как и в жизни, выигрывает тот, кто умеет просчитывать ходы наперед, задействовать свои сильные стороны и нивелировать слабые, блефовать и подстраиваться под мнение большинства, когда это необходимо, а в остальные моменты гнуть свою линию. В общем, еще одна маленькая победа эпилептоида-паранойяла…

– Мои поздравляю, Игорь Викторыч!

– Спасибо, Саша! Вернемся к чтению мыслей?

– Я и сам хотел предложить…