Профессиональная деформация (от латинского «deformatio» – искажение) – это когнитивное искажение или психологическая дезориентация личности, формирующаяся из-за постоянного давления как внешних, так и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящая к формированию специфически-профессионального типа личности.

Кто-то наверняка обвинит меня в излишнем умствовании… Но что поделать – профдеформация! И я посчитал важным хотя бы время от времени насыщать этот текст подобными вставками. Те, кто в теме – итак все знают, ну а те, для кого это в новинку, смогут постепенно прокачать в себе пусть не специалиста по психологии, но хотя бы продвинутого пользователя.

Ну а мы немного отклонимся от основной темы и разберем популярное обывательское мнение, что психологи – сами психи и даже, что все психологи – психи… Хотите совсем по-простому? Давайте на примере. Вот вы, не знаю – учитель, полицейский или, скажем, директор магазина. Ваша профессиональная, а, по большому счету, и вся остальная жизнь так или иначе крутится вокруг дела, которым вы занимаетесь. Мы можем поспорить по поводу того, нужно ли приносить работу домой, но в любом случае учитель будет вспоминать о своих учениках и обдумывать план следующих уроков – иначе это плохой учитель, полицейский еще долго будет прокручивать в голове громкое задержание и проводить внутреннюю работу над ошибками – иначе это не полицейский, а директор супермаркета обязан 24/7 думать об улучшении выкладки товара и увеличении объема продаж. Пока нет возражений? Тогда идем дальше.

В какой-то момент лучшие из лучших начинают понимать, что для успеха в своем деле тот же учитель должен посмотреть на материал глазами своих учеников, полицейский – думать, как преступник, а продавец – влезть в шкуру покупателя. Иначе не вырасти в профессии и не стать компетентным специалистом.

Наконец, каждый из нас в идеале должен выбирать работу по себе. То же учительство может позиционироваться как высокое призвание, миссия по воспитанию подрастающего поколения – особенно такой подход привлекает сердобольных, склонных к благотворительности эмотивов. В полицейские чаще идут жесткие и сильные эпилептоиды – тем более, что и ловить им предстоит представителей того же типа, а значит, никто лучше не считает мотивы преступника. Ну а в торговле есть место и аккуратным, просчитывающим все риски тревожникам – особенно на кассе или в бухгалтерии, и ярким истероидам – по ним плачет отдел маркетинга и рекламы, и даже странненьким шизоидам – именно эти ребята вкупе с паранойяльной составляющей в характере со временем открывают собственное дело и руководят уже даже не одним магазином, а целыми сетями, из них чаще всего вырастают олигархи.

Тогда что мы имеем? Хороший психолог должен выбирать профессию сообразно с внутренними предпосылками, уметь смотреть на мир глазами клиентов-пациентов и быть вовлеченным в свое дело 24/7. Думаю и вы после сказанного посмотрите на расхожую фразу о психологах – психах под новым углом. А количество тараканов у нас в голове в какой-то степени будет даже показателем высокого профессионализма.

Да, есть и в нашем стаде паршивые овцы. Это так называемые психологи-манипуляторы – те, кто идет в профессию ради выгоды, власти и желания самоутвердиться. И что любопытно, но именно эти ребята – самые нормальные! Хотя это худшие специалисты на свете.

Зато те, кто когда-то сам прошел через детские травмы и большие взрослые утраты, становился жертвой эмоционального или физического насилия и до сих пор время от времени просыпается посреди ночи из-за болезненных воспоминаний, способен стать вашим главным и незаменимым помощником. Потому что работая с вами, на самом деле мы лечим себя, и не придумано более эффективной мотивации, чем эта!

…Я лежал в поту. Вчера весь день прокручивал в голове встречу с эмотивной пассажиркой метро и последующую дикую сцену в моем офисе. Думал, хотя бы ночью об этом забуду, но не тут-то было. Все это время только и делал, что вспоминал, выискивал дополнительные детали, пытался прочесть ее мысли и по-разному представить исход нашего противостояния. Так, после многих мысленных повторений и появилась «бывшая будущая клиентка», которая не могла родиться в мозгу нормального человека, но при этом вполне органично существовала в голове психотерапевта.

А проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое… Шучу. Это было в «Превращении» у Кафки. Там он, лежа на панцирнотвердой спине, видел свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Типичный бред шизоида!

У меня все проще – проснулся, вытер пот со лба, умылся, оделся и пошел на работу. Чтобы по дороге снова вспомнить дурацкую повесть Франца Кафки.

– Что со мной случилось? – подумал он. – Хорошо бы еще немного поспать и забыть всю эту чепуху… Ах ты, господи, – подумал он снова, – какую я выбрал хлопотную профессию!

Вот и я тоже. Какого черта она пришла именно ко мне? И зачем впроброс сказала, что я не Викторович, а Александрович? Эта мысль на самом деле волновала меня даже больше, чем все остальные:

– Ну что ж, время пошло.

– Спасибо, Игорь Александрович…

– Игорь Викторович… – поправил я и уселся в кресло поудобнее.

– …Прежде чем идти в кабинет психолога, могла бы для начала узнать, как его зовут.

– Так я и узнала…

– …Нет, именно Игорь Александрович! – настояла Анастасия.

– Вы хотите сказать, что моего отца зовут Александр?.. – спросил я, даже не выдав своего действительного волнения.

– …Мне и самому интересно, где мой отец и как его на самом деле зовут?

– Именно так! Я еще много чего про вас знаю.

– Например?

– Например, я побывала в школе у вашего сына…

Я поморщился: – А за это ты точно ответишь!

– …Узнала, что Матвей неважно учится. Но самый низкий балл у этого, в целом, талантливого и способного мальчика, который особенно успевает в истории и английском – по поведению. В семье известного психолога не все ладно, а ребенок переносит понятную в такой ситуации подростковую агрессию на окружающих детей и учителей.

– Ты прямо, как наш Виторган заговорила.

– С ним я тоже уже перекинулась парой слов…

– …Также я случайно стала свидетельницей скандальной сцены между известным психологом и его женой, – добавила она вслух.

– Египетская сила! – подумал я.

– Да, у вас своеобразный лексикон, особенно во время выяснения отношений.

– А вы неплохо разбираетесь в семейных проблемах психологов, – сказал я вслух, – особенно для человека, который психологом не является…

– …Давай, удиви меня еще чем-нибудь!

– Конечно, только чуть позже…

– …Я увлекаюсь психологией, – ответила эмотивная.

– Пожалуй, тут ты не врешь, – подумал я.

– Я вообще не вру! Я же природный эмотив. Пришлось соврать только один раз, вашей помощнице – о том, что я ваша внебрачная дочь! Подумала отчего-то, что так она точно меня пропустит…

– …И еще я много читаю, – добавила она вслух.

– Еще бы почитала условия приема на моем сайте, где черным по белому написано, в каких случаях я вызываю наряд… – подумал я, но все же сдержался.

– Я все знаю, потерпите!

После чего мы еще немного поговорили ни о чем. И я, наконец, не сдержался:

– К чему весь этот цирк?! Мое время стоит дорого…

– …И это правда.

– За ваше время уплачено по полной стоимости и даже с верхом. А цирк я устроила лишь для того, чтобы у вас не осталось ни одной возможности меня не принять.

– Ты типа взяла меня за яйца?

– Я не использую подобных выражений!

– Связать другую женщину и засунуть ей в рот кляп, выследить, где учится чужой ребенок, подслушать сцену выяснения отношений между психологом и его женой – это нормально. А от подобных выражений, видите ли, у некоторых уши вянут? В этом весь эмотив…

– …Другими словами, вы собрали на психолога компромат, так, как вы его понимаете, с единственной целью – чтобы я гарантированно вас выслушал?..

– …Реально?

– Ну да…

– …Да, именно так!

– А вам не приходило в голову, что за те же деньги вы могли бы записаться ко мне на прием обычным, дедовским способом? Просто позвонить или отправить электронное письмо на указанный адрес?..

– …Даже не верится, что я говорю о таких очевидных вещах.

– Потерпите, еще немного…

– …Приходила, – призналась эмотивная и к тому же странная женщина. – Но я посчитала, что в ином случае у вас останется даже небольшой шанс меня не принять.

– Шизоидная!

– Не надо меня оскорблять!

– А вы знаете, какой процент отказов в приеме в нашем центре? – поинтересовался я.

– Не знаю…

– …Нет.

– Три целых шестьдесят девять сотых процента. Последняя статистика, которую вела Аня! – я покосился на свою все еще связанную и что-то промычавшую в ответ помощницу.

Можно предположить, что она подумала: – Игорь Викторович, давайте быстрее! Я уже устала слушать ваши игры разума!

– Нет, я не была знакома с этой статистикой… – призналась Настя.

– …Но благодарна за информацию, – и добавила про себя.

– Три с копейками процента, понимаете?! – вскипел я, однако быстро взял себя в руки. – И если я такой плохой психолог, который может отказать такой хорошей эмотивной девушке, как вы, почему не обратились к другому специалисту?

– Дело в том, что…

Девушка изменилась в лице и чуть не заплакала:

– …Я обращалась к другим специалистам…

– …Если б вы знали, к каким.

– Ну, давай, руби правду-матку, можно поименно, огласите весь список, пожалуйста!

– Нет, сейчас не время.

– Ах ты ж…

– …И что дальше?..

– …Я самый плохой из всех, поэтому ты пришла крутить мне яйца?

– Нет, вовсе нет…

– …Вы – лучший!

– Спасибо, конечно…

– …Вот сейчас даже удивила.

– Но это правда…

– …За те пять с половиной недель, что прошли с нашей первой встречи…

– Ты даже дни посчитала.

– …А как же…

– …Я навела о вас все возможные справки! От имени настоящего отца до психологических проблем в семье!

– Так-так-так! Я еще не нажал тревожную кнопку, но сейчас максимально близок к этому…

– …Давайте уже про отца, что вы там нарыли?..

– …Мне безумно интересно!

– Давайте в другой раз.

– Бесишь!..

– …И про то, почему мы не должны сидеть ближе, чем в нескольких метрах друг от друга, а все двери в центре должны быть открыты настежь?

– Сказала же…

– …В другой раз! Ваше время – действительно очень дорогое, а мы даже еще не приступили к сеансу!

– Бесишь! Бесишь! Бесишь!

Хотя внешне я по-прежнему был спокоен. Сохраняя невозмутимую эпилептоидную маску на лице и все еще не нажав пресловутую тревожную кнопку. Я продолжал игру в кошки-мышки с той, что считала, будто схватила меня за яйца:

– Уверены, что вам нужно именно ДНДГ?..

– …Десенсибилизация и переработка движением глаз.

– Да, я читала об этом.

– И я не буду знать сути проблемы?

– Именно так.

– Тогда я буду работать по стандартному протоколу.

«Бывшая будущая клиентка» кивнула. И вы знаете, что было дальше. А завершив сеанс, я, наконец, нажал тревожную кнопку…

– …И женщину, которая грубо нарушила правила приема, забрали, куда следует.

Александр Аркадьевич снова откинулся на спинку кровати и выдал следующий монолог:

– Ок, ты все еще не говоришь всего, но в целом картина ясна. Эмотивная девушка имела долгую связь с одним парнем. Более пяти лет. Парень – эпилептоид, как ее отчим, ее дядя и дед. Все, кого она с детства видела вокруг себя и кого принято считать настоящими мужчинами. Мысленно она уже выскочила за него замуж, они давно жили вместе, но в реальности он все никак не мог собраться и сделать ей предложение руки и сердца. Она даже уже смирилась с этим и, более того, возложила вину за промедление со стороны парня на себя. Мол, слишком беспокоила его своими тревогами за их общее будущее, несколько раз сама напоминала о возможности вступить в брак и завести детей, а надо было быть деликатнее, чтобы он захотел этого сам. Она же смотрела, как это делается в телевизионных программах! Также она уже несколько лет самостоятельно изучала психологию семейных отношений, просто так, для себя, потому что с детства была очень чувствительной и принимала эмоции других людей не менее близко к сердцу, чем свои собственные. Таким образом, увлечение психологией стало логическим продолжением ее личности…

В такие моменты я завороженно следил за ходом мыслей учителя. Он представлялся мне этаким Мориарти или профессором Беллом, с которого Конан Дойль списал когда-то характер и интеллект Шерлока Холмса. Мне не всегда удавалось уловить все тонкости причинно-следственных связей в рассуждениях Александра Аркадьевича, но в подавляющем большинстве случаев он бывал прав на сто процентов!

А наставник продолжал:

– Тем временем молодой человек подустал от опеки нашей эмотивной клиентки, ее доброты и страхов за их совместное будущее. Вдобавок, она делала все столь деликатно, что эпилептоидный элемент в его характере воспринимал ее заботу, как слабость:

– Что ты опять разнюнилась? Возьми себя в руки!..

– …И в полном соответствии со своим типом личности жених стал пропадать вечерами вне дома, в менее тревожных и менее эмотивных компаниях, в том числе с безответственными, но неизменно веселыми гипертимами, а также и истероидными девицами. Спустя еще какое-то время, когда об этом знали уже все, последней открылись глаза и у нашей клиентки. Контраст между тем, сколько душевных сил она вложила в эти отношения и тем, что получила взамен, оказался слишком большим, разрыв – максимально болезненным, а в результате эмотив получил тяжелую травму.

Я лишь кивнул. В этот момент жалел только об одном – что всего этого не записываю в какой-нибудь блокнот. Ведь потом придется восстанавливать его гениальное умозрительное расследование по памяти! А учитель продолжал дальше:

– Будучи сильно привязанной к молодому человеку или, как сегодня принято говорить, находясь с ним в созависимых отношениях, эмотив первым делом принимает на себя роль спасателя, а когда его спасательские скиллы оказываются невостребованны – уже роль жертвы…

– …Ну почему я такая уродилась? Наверное, я не красивая для него… У меня очень скверный характер… Я никогда не смогу построить нормальные отношения ни с кем!..

– …И после глубокого экзистенциального кризиса тот же эмотив неизбежно перекладывает роль жертвы на другого, даже если тот не чувствует за собой особой вины…

– …Я уже устала, что на мне все ездят! С самого начала он хотел причинить мне боль! Все его ухаживания были ширмой, за которой он скрывал ненависть ко мне! Я должна отомстить ему!

Мы должны отомстить ему и таким, как он! Я говорю от лица всех пострадавших, эмотивных и добрых людей, которые должны, наконец, получить отмщение!

Александр Аркадьевич ненадолго отвлекся, чтобы хлебнуть водички. Но сразу после заговорил снова. А я все также стоял с открытым ртом перед ним.

– Она пошла по рукам. Вру. Она долго высматривала того, с кем можно было бы что-то замутить. Но не для продолжительных и верных отношений, как с первым молодым человеком, а именно для того, чтобы доказать себе и другим, что она способна дать сдачи и причинить боль хоть кому-нибудь. Для этих целей замечательно подходит тихий шизоидный системный администратор из офиса, где она работала. На айтишника давно все махнули рукой, но в начале он даже проявлял к ней какие-то знаки внимания, а потому не было ничего проще, чем подойти к нему снова и проявить ответную симпатию. Дальше – больше, пустившись во все тяжкие и притупив в себе все прежние установки о воспитании, чести, достоинстве и элементарной безопасности, однажды она связалась с недостойным человеком, который ее и изнасиловал…

Северов сказал это максимально буднично. Бог знает, что творилось в его голове. Но у меня он сумел вызвать противоречивые эмоции. Правда, вслух я выразил их всего одной фразой:

– У меня были похожие мысли.

– Молодец, у тебя был хороший учитель! – парировал мой супервизор.

– Александр Аркадьевич, в такие моменты я вас… тебя… обожаю и ненавижу одновременно!

– Спасибо, Игорек, надеюсь, это был комплимент!

– Но хотя бы сейчас, хотя бы ненадолго, сбросьте с себя маску мудреца и рыцаря без страха и упрека, сократите дистанцию между собой и вашим верным последователем!

– Не сейчас, Игорек, не сейчас, всему свое время…

Вслух же Северов продолжил:

– Соответственно, после изнасилования наша клиентка стала еще больше бояться мужчин, подозревать в каждом маньяка и потенциального насильника. Думаю, ситуация усугубилась еще и тем… Хотя это не точно…

– Говорите-говорите! – не выдержал я.

– …Но вполне вероятно, что и наш брат – психолог или психотерапевт, к кому она ходила со своей проблемой до тебя, мог воспользоваться ее неустойчивой психикой, да и телом… Короче говоря, тоже изнасиловал ее!..

– Этим и объясняется нож в руке и открытые настежь двери! – проговорил я про себя завороженно.

– Вполне возможно. Но чтобы установить это с точностью, тебе придется снова с ней встретиться.

– Я… э… Мне?

– Хотя ты уже и сам все решил без меня, – продолжил учитель, словно видя меня насквозь. – Если тебе это важно, конечно, ты можешь возобновить с ней общение. А если нет… Как говорят в Одессе, не надо меня уговаривать, я итак соглашусь!

Обычно одесскими анекдотами уроженец этого славного южного города заканчивал свои искрометные выступления. И этот раз тоже не стал исключением. Сразу по завершении монолога Александр Аркадьевич с трудом приподнял с кровати свое грузное тело, буднично испортил в комнате воздух и куда-то заторопился. Аудиенция была окончена. Я получил ряд ответов, но еще больше вопросов. В этом был весь мой гениальный учитель.

– Все-таки ты – шизоид, – подумал я.

– Ага, а еще истероид, эмотив, тревожник, паранойял, эпилептоид и гипертим.

– А еще – псих! – в мыслях я не стеснялся в выражениях.

– Все психологи – психи! – парировал Северов и с доброй эмотивной улыбкой указал на мои ноги.

Даже аккуратные эпилептоиды не застрахованы от того, чтобы в отдельных случаях перепутать тапки. Только мы, увидев это, сразу же бросаемся приводить ситуацию к нормативному состоянию…

А тот же шизоид лишь ухмыльнется:

– Так даже прикольнее: левая тапка на правой ноге, а правая – на левой, потому что я уникальный, не такой, как все…

И Северов, чему-то улыбаясь, зашаркал из комнаты.