Как я уже заметил выше, каждый мужчина женится, как только пожелает, обыкновенно в ранней молодости; при этом никто не требует и не ждет никакого приданого; у нас нет брачных договоров, которые хитроумные юристы сочиняют с целью озадачивать и заставлять обращаться в суд наследников или удовлетворять тщеславие супругов. За своими дочерьми мы не даем ничего; их воспитание, здоровье и принятый обычаем убор — это все, чем могут снабдить их отцы многодетных семей. Богатство жены состоит главным образом в ее будущей бережливости, скромности и умении вести домашнее хозяйство, тогда как богатство мужа основано на его способности трудиться, здоровье и искусстве в каком-либо деле или ремесле. Их совместные усилия по прошествии нескольких лет почти всегда приводят к успеху и доставляют им средства, необходимые, чтобы вырастить и воспитать новое поколение, зачатое на их брачном ложе. Дети, рожденные на берегу моря, внимают шуму волн с тех самых пор, как они обретают слух; это первые звуки, с которыми они знакомятся, а купанье и морской воде с ранних лет прививает им смелость, присутствие духа и ловкость, которые впоследствии делают их столь искусными моряками. Они часто слушают воспоминания отцов о былых приключениях, о схватках с китами, и сии рассказы зароняют в их юные души любопытство и вкус к такой же жизни. Нередко пересекая залив, отделяющий остров от материка, они даже во время сих коротких плаваний приготовляются к более трудным и опасным походам, и оттого славятся по всему континенту знанием морского дела. Местных уроженцев легко узнать по походке из сотни — столь замечательна гибкость их членов и особенная подвижность, к спорые они сохраняют до глубокой старости. Говорят, будто сии свойства объясняются действием китового жира, коим они бывают обмазаны с головы до ног, когда обрабатывают его, чтобы сделать пригодным для продажи на европейских рынках или выделки свечей.
Но Вы, наверное, пожелаете спросить, какова судьба того избытка населения, который неизбежно происходит от столь великой трезвости, здорового климата и ранних браков? Вы можете справедливо заключить, что на их родном острове и в городе хватает места лишь ограниченному числу людей. Эмиграция для жителей приморских краев равно естественна и легка, что и составляет причину их всегдашней многочисленности, как бы странно сие ни показалось. Постоянно занимаясь морским промыслом, они каждый раз отправляются в различные части нашего континента; по мере увеличения нашего богатства внутри страны расширяется наша внешняя торговля, что, естественно, требует большего числа судов и людей: порою они снимаются с места как пчелы, правильными сплоченными роями. Многие «Друзья» (под сим словом я разумею тех, кого называют квакерами), склонные к созерцательности, ежегодно навещают религиозные конгрегации, которые сие общество насадило по всему континенту, и тем самым поддерживают между ними нечто вроде переписки. Обыкновенно это отменные проповедники, доброжелательные блюстители нравов, которые бичуют порок везде, где усматривают его преобладание, и следят за тем, чтобы не нарушались старинные обычаи и ритуалы общества. Повсюду они несут с собою наставления и полезные советы; путешествуя таким образом, они неизменно делают чрезвычайно необходимые наблюдения касательно до местоположения различных местностей, тамошней почвы, производимых там товаров, расстояния от судоходных рек, цен на землю и т. д. В 1766 году многие жители Нантакета, получив подобные сведения, купили в графстве Орандж, Северная Каролина, обширные земли, расположенные у нескольких истоков Дип-Ривер, западного притока Кейп-Фир или Норт-Уэст-Ривер. Сия область находилась лишь в сорока милях от побережья, куда можно было ехать морем, и отличалась плодородием почвы и другими преимуществами, вследствие чего они без сожаления покинули остров, на котором для них не было больше места. Там они основали красивейшее селение, известное под названием Нью-Гарден, по соседству с достославными селениями «моравских братьев» в Бетабара, Бетамия и Салеме на Ядкин-Ривер. На свете нет уголка красивее; оно расположено среди невысоких холмов, отлогих склонов, прекрасных равнин, по которым текут ручьи, проходящие через поселок. Я никогда не видел земли, которая так быстро вознаграждает людей за их труды и издержки; таковы, за немногими исключениями, те земли, что примыкают к многочисленным устьям всех больших рек, впадающих в Чисапикский залив или протекающих по провинциям Северная и Южная Каролина, Джорджия и т. д. Быть может, это самая прелестная, самая очаровательная местность на всем континенте, ибо она, предоставляя удобные пути сообщения с портовыми городами в определенное время года, совершенно свободна от губительных испарений, что часто поднимаются с низин, примыкающих к Атлантическому океану. Сии земли так же плодоносны, как земли по ту сторону Аллеганских гор. Нью-Гарден находится на расстоянии 200–300 миль от реки Кейп-Фир, а от нее до Нантакета не менее 450 миль, из чего Вы можете заключить, что жители поселка поддерживают связь со своей маленькой столицей главным образом через странствующих «братьев». Другие поселились на славной реке Кенебек, в той части провинции Массачусетс, которая известна под названием Сагадахок. Здесь они облегчили себе труды по расчистке самых густых лесов в Америке с помощью различных отраслей торговли, которым способствует прекрасная река и близость моря. Вместо того чтобы без остатка использовать весь лес, как это приходится делать нам, они превращают его в полезные предметы вывоза, как-то: клепку, доски, мачты, обода, столбы и т. д. С этой целью они поддерживают переписку со своим родным островом, и я знаю многих видных жителей Шерборна, которые, будучи купцами и проживая на острове Нантакет, владеют, однако, ценными фермами на сей реке, откуда получают большую часть средств к существованию: мясо, зерно, дрова и т. д. Право на сии земли принадлежит старинной Плимутской компании, под управлением которой была основана провинция Массачусетс; ныне она находится в Бостоне и до сих пор жалует все свободные земли в пределах своих границ.
Хотя сия часть провинции столь плодородна и расположена столь счастливо, она странным образом остается и забвении и небрежении; как это ни удивительно, но великолепные земли по берегам реки до самого Пенобскота пока не привлекли сюда большого числа жителей и поселения здесь все еще пребывают в младенческом состоянии. Правда, для расчистки земли под пахотные угодья требуются огромные усилия, но необыкновенные качества сей почвы щедро вознаграждают трудолюбивого земледельца; я не знаю в наших краях почвы тучнее и плодороднее. Я имею в виду не преходящее плодородие, которое испаряется под действием солнца и исчезает по прошествии нескольких лет; здесь, напротив, даже на самых высоких местах земля покрыта толстым слоем влажного болотного перегноя, который неизменно дает богатый урожай великолепнейших трав и зерна.
Если Нью-Гарден превосходит сие селение мягкостью климата, тучностию почвы и большим разнообразием плодов при меньших усилиях, он не взращивает мужей столь же закаленных и способных преодолевать опасности и невзгоды. Все в нем скорее способствует праздности и изнеженности, ибо слишком уж изобильны здешние нивы и слишком уж легко их возделывать. Когда б я мог начать свою жизнь сначала, то, несмотря на все очарование Нью-Гардена, я предпочел бы ему земли на берегах Кенебека; судоходность реки на протяжении свыше 200 миль, обилие рыбы, неизменно здоровый климат, приятная суровость зимы, всегда укутывающей землю толстым снежным покровом, столь же приятная необходимость трудиться — все эти причины намного перевесили бы более благоприятные обстоятельства в Каролине, где люди пожинают слишком много, трудятся слишком мало и слишком спешат насладиться благами жизни. Я знаю, что многие с презрением отвергнут мое мнение и сочтут меня дурным судьею; пусть они поселятся на берегах Огайо у Мононгахела или Редстон-Крика; пусть обоснуются на протяженных берегах сей замечательной реки; я столь же радостно раскину свой шатер на более суровых берегах Кенебека, ибо сии края всегда останутся страной здоровья, труда и энергической деятельности, что составляет характеристические черты общества, которые я ценю превыше роскоши и праздных наслаждений.
Итак, хотя Нантакет, сей плодородный улей, беспрестанно выпускает рои пчел, столь же трудолюбивых, сколь сами островитяне, он всегда полон, и в нем нет бесполезных трутней; он неизменно являет зрелище трудов и новых планов; чем больше богатеет человек, тем больше расширяется поле его деятельности; тот, кто приближается к концу своего жизненного пути, трудится столь же упорно, как тот, кто только на него вступил; никто не стоит на месте. Но разве не достойно удивления, что, накопив богатство, никто из них не хочет оставить свой бесплодный остров ради более приятной и беззаботной жизни на материке? Разве не достойно удивления, что, проведя восход и зенит своих дней средь бурных волн и утомившись долгими трудами, они не хотят насладиться закатом в более обширном обществе, в каком-либо уголке terra firma[100], где суровость зимы уравновешивается приятным разнообразием картин, каких не найти здесь? Однако та же магическая сила привычки, что заставляет лапландца, сибиряка и готтентота предпочитать свой климат, свои занятия и свою землю обстоятельствам более благоприятным, приводит сих добрых людей к мысли, что нет такого места в целом свете, которое отвечало бы их склонностям более, чем Нантакет. Здесь завязались все их связи, что станут они делать вдали от них? Жить в роскоши, скажете Вы, заводить новых друзей и знакомых благодаря богатству своего стола, показной щедрости и притворному гостеприимству. Подобные идеи никогда не появлялись у них в голове, они содрогнулись бы от ужаса при мысли о желаниях и планах, столь чуждых простоте, которая являет общепринятую основу их жизни как в достатке, так и в бедности. Им ненавистна самая мысль о том, чтобы в суетной роскоши тратить попусту плоды благотворных трудов; занятые устройством своих сыновей и множеством других полезных дел, чуждые монархическим почестям, они не стремятся приобрести огромные состояния, чтобы купить на них громкие титулы и сомнительные имена!
Однако ж на острове Нантакет не так много богатых людей, как можно было бы подумать, приняв во внимание их большие успехи, трудолюбие и знания. Многие умирают в бедности, хотя едва ли могут упрекнуть Фортуну; другие не оставляют после себя такого богатства, какое естественно обещал круг их деятельности и процветание. Причиною сего мне представляются особенные расходы на пропитание; ибо их остров не снабжает город ничем (за исключением немногих семей), и оттого каждый должен привозить все необходимое с материка. Даже сено для лошадей и все остальные товары, необходимые для семьи, хотя и дешевые в краю такого изобилия, как Массачусетс, обходятся дорого из-за стоимости их перевозки. Огромное число мелких судов с материка и с Винъярда постоянно приходит сюда как на рынок. Особенно хорошо обеспечен всем Шерборн, но именно сии постоянные поставки требуют очень много денег. Добыв жир и китовый ус, жители Нантакета прежде всего выменивают их на мясо, хлеб и все остальное, в чем они нуждаются; несмотря на всю их бережливость, потребности большой семьи велики и многочисленны; и расходы так часто повторяются, что постоянно поглощают значительную долю прибыли. Если же вследствие какого-либо происшествия прибыль перестает поступать, должен страдать основной капитал, и часто большая часть их собственности плавает по морям.
Жители Шерборна принадлежат лишь к двум церквам. Каждое воскресенье они собираются в молитвенном доме, столь же простом, как и их жилища; и на всем острове имеется один-единственный священник. Что на но сказал бы какой-нибудь богобоязненный португалец? Как, всего-навсего один священник наставляет целый остров и заботится о совести своей паствы! Однако ж дело обстоит именно так, ибо у нас каждый знает, как поступать по совести, и сам печется о своей душе. Сей одинокий священнослужитель — пресвитерианский пастор, который возглавляет очень большую и почтенную общину; вторая состоит из квакеров, которые, как Вам известно, не признают рукоположения и считают, что никому не дано исключительного права читать проповеди, преподавать катехизис и получать за это жалованье. У них толковать Евангелие может всякий, кто почитает себя к тому призванным, а коль скоро они не соблюдают ни причастия, ни крещения, ни каких-либо иных внешних форм, священники им ни к чему. Большая часть островитян постоянно находится в море и часто имеет весьма неотложную надобность взывать к Творцу Природы среди штормов, которые подстерегают их на пути. Обе общины живут в полном мире и согласии; старые времена религиозных раздоров, когда люди почитали за добродетель не только проклинать иноверцев, что было бы еще не страшно, но преследовать и убивать их во славу того Существа, которое требует от нас всего лишь возлюбить ближнего своего, теперь миновали (и, надеюсь, никогда не вернутся!). Каждый ходит молиться туда, где ему больше нравится, и не считает, что сосед его поступает дурно, если не следует его примеру; тот, кто чрезвычайно занят своими мирскими делами, менее нетерпим к делам духовным, и, к счастью, Вы не найдете на острове Нантакет ни праздных трутней, ни исступленных ревнителей веры, ни напыщенных болтунов, ни унылых демагогов. Будь то в моей власти, я отправил бы к китобойцам самого злобного ханжу, какого только можно отыскать в К, и не прошло бы трех или четырех лет, как он превратился бы в более сговорчивого человека и, следовательно, в лучшего христианина.
Как ни странно, на острове имеется всего два врача, ибо какая польза может произойти от медицины в примитивном обществе, где так мало злоупотребляют спиртным? Кому нужны лекарства там, где так редки лихорадки и желудки, отягощенные несварением? Трезвость, невозмутимость страстей, умеренность и постоянные труды на свежем воздухе поддерживают и сохраняют здоровье островитян, и они передают его своим детям, зачатым в неоскверненных объятиях целомудренной юной любви и наследующим от родителей самое крепкое телосложение, какое только может даровать природа. Однако ни одна обитаемая часть земного шара не свободна от каких-либо недугов, проистекающих из климата или образа жизни, и оттого местные жители тоже иногда болеют лихорадкой или чахоткой. Со времени основания города в нем никогда не случалось эпидемий, порой вызывающих такое опустошение в других странах; многие жители хорошо знакомы с индейскими средствами лечения простых болезней и успешно их употребляют. Вы едва ли найдете где-либо общину, состоящую из такого же числа совершенно здоровых людей и бодрых стариков, о чьем преклонном возрасте свидетельствуют не морщины на лицах, а зрелая мудрость; и сне, без сомнения, есть одно из главнейших преимуществ острова, которое с лихвой возмещает жителям недостаток более плодородных почв, подобных почвам юга, на которых болезни желудка и печени произрастают рядом с сахарным тростником и божественным ананасом. Местоположение острова, чистый воздух, морской промысел, добродетель и умеренность — вот источник здоровья и силы его жителей. Я льщу себя надеждою, что бесплодие почвы оградит их от опасности захвата или бессмысленного истребления. Когда бы их изгнали отсюда, единственным приобретением завоевателей было бы несколько акров огороженной и возделанной земли, несколько домов и кое-какая движимость. Гений и трудолюбие жителей остались бы при них, а ведь только они составляют все богатство их острова. Он лишился бы своей нынешней славы и через несколько лет вернулся бы в первобытное состояние бесплодия и нищеты; жителям, быть может, позволили бы отправиться на их собственных кораблях на какую-либо другую землю или на другой остров, который они вскоре превратили бы в богатый край, пользуясь теми же способами, какими прежде обогатили Нантакет.
Один-единственный адвокат несколько лет тому изыскал средства, чтобы жить здесь, но его достаток проистекает скорее от женитьбы на одной из богатейших наследниц острова, нежели из доходов от его практики; впрочем, он иногда занимается взысканием долгов на материке или предотвращением происшествий, которые порою случаются из-за склонности жителей к спорам. Ему редко приходится защищать интересы ответчика и выступать на стороне истца, ибо на острове принято обращаться в суд лишь в самых крайних случаях, когда налицо явный обман или неотвратимая опасность. Во всех наших густонаселенных городах юристов так много, что я удивлен, отчего им раньше никогда не приходило в голову обосноваться здесь; они — растения, которые будут произрастать на любой земле, которая обработана чужими руками, а стоит им только пустить корни, как они заглушат любой другой росток округ себя. Прибыль, которую они ежедневно извлекают из несчастий своих сограждан в каждой провинции, просто поразительна! Самый невежественный, самый никчемный представитель сей профессии, очутившись в самой глухой части страны, тотчас примется поощрять сутяжничество и, не ударив палец о палец, накопит больше богатства, чем самый состоятельный фермер всем своим трудом. Они так ловко вплели свои теории и уловки в законы страны или, вернее, сделались таким необходимым злом в наших теперешних уложениях, что оно стало казаться неизбежным и неизлечимым. Как жаль, что наши праотцы, которые счастливо уничтожили такое множество пагубных обычаев и в своем светском и духовном управлении бежали такого множества старых заблуждений и злоупотреблений, равным образом не воспрепятствовали появлению группы лиц, столь опасной. В некоторых провинциях, где каждый житель постоянно занят обработкой и возделыванием земли, они единственные члены общества, обладающие какими-либо знаниями; так пусть эти провинции засвидетельствуют, как противозаконно они эти знания употребили. Они являют собою здесь то же, что духовенство прошедших веков являло у Вас; реформация, подрезавшая клерикальные крылья, — предмет гордости той эпохи и самое счастливое событие, какое только могло произойти; столь же полезная реформация требуется ныне, дабы освободить нас от позорных оков и тяжкого бремени, под коим мы стенаем; сие, по-видимому, невозможно, но если человечеству и не суждено изведать такое счастие, о нем нельзя не мечтать всем сердцем.
Здесь, среди полного благополучия, не подвергаясь гнету никаких мирских властей, сие общество купцов и рыбаков живет без всяких военных установлений, без губернаторов или иных господ, кроме законов; их гражданский кодекс столь мягок, что они никогда его не замечают. Человек (подобно многим моим знакомцам) может прожить долгую жизнь, может вступить в борьбу со всевозможными превратностями судьбы, мирно наслаждаться добром, когда оно встретится на его пути, и ни разу не прибегнуть к закону за помощью или возмещением убытков. Главное благо, которое он предоставляет, это защита личности, и сия защита оплачивается самыми умеренными налогами, которые жители охотно платят, а также несущественными пошлинами, которыми порою облагаются предметы их законной торговли (ибо они презирают контрабанду). Хотя их муниципальные правила и сходны с правилами, принятыми в других графствах провинции, они отличаются крайней простотой, ибо нантакетцы живут дальше других, больше разнятся своими обычаями, а также родом своих занятий и меньше связаны с густонаселенными областями оной. Та же простота свойственна их богослужению; старейшины — единственные пастыри их общины, наставники молодежи и часто пример для подражания всей паствы. Они навешают и утешают больных; умерших общество хоронит рядом с их отцами, без всякой помпы, молитв и церемоний; над могилами не воздвигают ни камней, ни монумента, указывающих, кто где похоронен; память о них сохраняется лишь в преданиях, а памятником им служит их трудолюбие, доброта, милосердие или же самые явные их недостатки.
Пресвитериане чрезвычайно благожелательны к себе и к другим; их священник, как истинный проповедник Евангелия, толкует им его основы, знакомит с наградами, которые оно сулит, и с наказаниями, которыми оно грозит тем, кто сотворит несправедливость. Нет ничего свободнее от бесполезных церемоний и пустых формальностей, чем их богослужение; его можно было бы по всей справедливости назвать простейшим, когда бы мы не знали богослужения квакеров. Как братья во Христе, повинующиеся одному законодателю, они любят и поддерживают друг друга во всех своих нуждах; как товарищи по труду, они сердечно и без всякой зависти объединяются на всех стезях мира сего; меж ними нет иного соревнования, кроме как в их морских походах, в уменье оснащать суда, ходить под парусами, загарпунивать китов и привозить домой самую богатую добычу. Как подданные одного государства, они охотно подчиняются одним и тем же законам и платят одинаковые налоги; однако не следует забывать еще одной характеристической черты сей общины: сколько мне известно, на всем острове, по крайней мере у «Друзей», нет ни единого раба; и в то время как везде кругом царит рабство, одно лишь Общество, сетуя на сие отвратительное надругательство над человеческой природой, явило миру замечательный образец умеренности{247}, бескорыстия и христианского милосердия, освободив своих негров. Я изъясню Вам далее всю меру их выдающейся добродетели и достоинств, которыми они справедливо заслужили уважение остальных своих сограждан, в назидание коим они совершили столь полезное и приятное преобразование. Счастлив народ, подвластный столь мягкому правительству; счастливо правительство, которое правит столь безобидными и трудолюбивыми подданными!
В то время как мы вырубаем леса, вызывая улыбку на челе Природы; осушаем болота, сеем пшеницу и превращаем ее в муку, жители острова ежегодно собирают с поверхности моря столь же необходимые богатства. Располагай я досугом и способностями, чтобы сопровождать Вас в путешествии по сему континенту, я раскрыл бы перед Вашим взором поразительное зрелище, очень мало известное в Европе; картину всеобщего счастия, протянувшуюся от морских берегов до последних селений на самом краю необитаемых лесов; счастия, нарушаемого лишь безумием отдельных лиц, свойственным нам духом сутяжничества и теми непредвиденными бедствиями, коих не может избежать ни одно человеческое общество. Так пусть же граждане Нантакета пребудут в мире, не смущаемом ни волнами окружающей стихии, ни политическими беспорядками, которые порою сотрясают наш континент.