О том, как искали место для жилья и что при этом произошло

Прибыв 11 ноября к Мысу Код^{26}, были мы вынуждены необходимостью (а также понуканиями капитана и матросов) искать место для жилья; а так как привезли мы из Англии большую шлюпку, которая хранилась в кормовой части корабля, то и велели своим плотникам оснастить ее; однако она столь сильно пострадала от бурь, что пришлось бы долго ее чинить. Тут несколько человек вызвались, покуда идет починка, разведать окрестности по суше; тем более что, входя в гавань, приметили мы в 2-х или 3-х лье нечто, по мнению капитана, похожее на устье реки. Попытка могла оказаться опасной, но, видя решимость людей, их отпустили; было их 16, хорошо вооруженных, во главе с капитаном Стэндишем, который получил соответствующие наказы. В путь они вышли 15 ноября и, пройдя берегом моря примерно милю, увидели 5 или 6 человек и собаку, шедших им навстречу; то были дикари, которые, кинулись в лес; англичане за ними последовали, частью чтобы попытаться с ними заговорить, частью затем, чтобы убедиться, не сидит ли кто-либо еще в засаде. Индейцы, видя, что за ними следуют, выбежали из леса и помчались по прибрежным пескам с такою быстротой, что приблизиться к ним не удалось; однако, идя по следам их, увидели, что пришли они именно оттуда. Надвигалась ночь; наши остановились на ночлег, выставив часовых; ночь прошла спокойно, а наутро, идя дальше по следам дикарей, достигли широкого речного устья и свернули с берега в лес, Дальше пошли наудачу, надеясь найти жилье дикарей, но вскоре потеряли их след, да и забрели в такую чащу, что могли изорвать одежду и доспехи; но более всего страдали от жажды. Вода наконец нашлась; первая новоанглийская вода, какую они отведали^{27}, показалась им, истомленным жаждою, слаще вина или пива прежних дней. Затем стали они пробираться к другому берегу залива, видя, что для этого надо перейти через косу; и вышли наконец на берег моря в поисках предполагаемой реки, а по пути встретилось им озеро с чистой пресной водой, а вскоре затем расчищенное место, где прежде индейцы растили маис; было там и несколько их могил. Идя далее, увидели свежее жнивье, где маис рос еще в том же году, и тут же остатки дома, доски, уцелевший большой котел и кучи песку; порывшись в нем, нашли несколько красивых индейских корзин, полных маиса, частию в початках, отменно хорошего и разных цветов, которым они подивились (ибо прежде таких не видели). Было это вблизи той самой реки, которую они искали; к ней они и вышли и обнаружили, что она делится на 2 рукава, а в устье высокий утес из песчаника; однако вода была там скорее всего соленая; был и хороший причал для шлюпки; в шлюпке они и постановили прийти, когда та будет готова. Так как отведенное им время истекло, они вернулись на корабль, чтобы о них не тревожились; прихватили с собой часть маисовых зерен, остальное же закопали; и подобно людям из Эшкола принесли плоды земли братьям своим, которые и плодам, и возвращению их несказанно обрадовались и воспрянули духом.

Когда шлюпка была готова, они отправились снова, чтобы получше разведать местность; с ними вызвался идти капитан, и теперь стало их около 30-ти; оказалось, однако, что гавань для кораблей непригодна, разве что для лодок; попались им 2 местные хижины, крытые матами, а в них — разная утварь; но обитатели убежали и их нигде не было видно; нашли также маис и разноцветные бобы. Маис и бобы они взяли, полагая за них, сполна расчесться, когда хоть кого-нибудь встретят (к их удовольствию, так оно и случилось месяцев 6 спустя). Был в том особый промысел божий и великая милость бедным этим людям, ибо теперь были у них семена для посева, иначе погибли бы они от голода; ибо у них семян не было и неоткуда взять их до конца следующего года (как и оказалось в дальнейшем). Не было бы у них и этих семян, если бы не первый их поход; ибо теперь земля замерзла и занесена была снегом. Но господь никогда не оставляет в беде детей своих; да святится имя его.

В этих заботах прошел ноябрь; настала непогода. 6 декабря выслали шлюпку снова, а в ней 10 главных из поселенцев и нескольких моряков, чтобы далее разведать местность и обойти глубокий залив у Мыса Код. Стужа была такая, что брызги морской воды замерзали на одежде, и она стала словно стеклянная; однако в тот вечер успели они проплыть в глубь залива, а подходя к берегу, завидели человек 10–12 индейцев, чем-то очень занятых. Они высадились в 1–2 лье от них, что оказалось трудным из-за множества отмелей. Было уже поздно, и, огородившись, как сумели, стволами, и ветвями деревьев, выставили часового и отошли ко сну, видя вдали дым индейского костра. Утром они разделились; одни повели шлюпку вдоль берега, другие пошли лесом, в поисках пригодного для жилья места. Дошли и туда, где видели накануне индейцев; оказалось, что те потрошили тогда огромную рыбу, вроде дельфина, а жиру было на ней дюйма 2, как у свиньи; несколько кусков от нее осталось; а шлюпка наткнулась еще на 2-х или более таких рыб, выброшенных на песок, что обычно бывает там после бури, из-за больших песчаных отмелей. Весь день ходили они туда и обратно, но не нашли ни людей, ни подходящего места. Перед заходом солнца поспешили они выйти из леса к своей шлюпке, которой показали знаками, чтобы вошла в ближнюю бухту, пользуясь приливом; и очень друг другу обрадовались, ибо не виделись весь день. Соорудили (как делали это каждую ночь) ограждение из бревен и толстых сосновых веток, высотою в рост человека, оставив с подветренной стороны проход; как для защиты от холода и ветра (костер развели они посредине и легли вокруг него), так и на случай внезапного нападения дикарей, если бы те их окружили. Будучи очень утомлены, они улеглись спать. Около полуночи услышали громкий, отвратительный вой а часовой закричал: «К оружию, к оружию!» Схватив мушкеты, они раза два выстрелили, после чего все стихло. Решили, что то были волки или иные дикие звери; ибо один из моряков сказал, что в Ньюфаундленде часто слыхал подобный вой. Часов до 5-ти утра они отдыхали; прилив и желание поскорее уйти рано их подняли. Помолясь, стали готовить завтрак и, так как уже светало, решили грузить вещи в шлюпку. Кое-кто сказал, что оружие лучше туда не носить, другие сказали, что так будут они наготове, ибо оружие укрыли они под одеждою, храня от росы. Трое или четверо не хотели относить свое, пока не погрузятся сами; однако вода еще не прибыла, и они, сложив оружие на берегу, пошли завтракать. Но тут услышали они странный громкий крик и узнали его за тот самый, что слышался ночью, хотя на разные тона, и один из них, отошедший в сторону, подбежал и крикнул: «Эй, люди! Индейцы, индейцы!»: и вот уже полетели в них стрелы. Люди кинулись за оружием и, благодарение богу, успели. Двое из тех, что приготовились раньше, выстрелили из мушкетов; еще двое встали у входа в ограждение, но им приказано было не стрелять, пока не удастся тщательно прицелиться; а первые двое поспешно перезаряжали оружие, ибо для зашиты баррикады в первые минуты было оно только у четверых. Индейцы испускали ужасные крики, особенно когда завидели людей, выбежавших из-за баррикады к шлюпке за оружием, и кинулись за ними. Но на некоторых были кольчуги, а в руках тесаки; они схватили оружие и, бросившись на врагов, скоро их отразили. Но один крепкий и отважный индеец, укрывшись за деревом, на расстоянии половины мушкетного выстрела, пускал оттуда стрелы. Видели, как он пустил 3, но в цель не попал. В него трижды стреляли из мушкета, пока выстрел не угодил в дерево, так что его осыпало обломками; тогда издал он пронзительный крик, и все они убежали. Переселенцы, оставив нескольких человек стеречь лодку, пошли следом, прошли около четверти мили, раз или два крикнули и выстрелили, затем вернулись. Этим хотели они показать, что не боятся. Итак, богу угодно было даровать им победу над врагом и спасение; по особой милости его никто не был ранен, хотя стрелы летали вокруг них, а одежда, висевшая на баррикаде, была во многих местах пробита. Возблагодарив бога за свое избавление, собрали они пучок стрел, которые после отправили в Англию с капитаном корабля, а место нарекли местом первой схватки. Оттуда поплыли они дальше вдоль берега, но удобной гавани не нашли; поэтому поспешили туда, где, по словам одного из моряков (некоего м-ра Коппина, уже побывавшего в тех краях), была хорошая гавань; он там, бывал, и можно было поспеть туда до ночи; это их обрадовало, ибо погода становилась ненастной. Так плыли они несколько часов; пошел снег с дождем, а к концу дня ветер усилился, море разбушевалось, у них сломался руль, и 2 человека с великим трудом правили с помощью весел. Моряк, однако, ободрял их, ибо завидел уже гавань; но буря крепчала, надвигалась ночь, и, пока еще можно было что-то разглядеть, они поставили паруса. Тут сломалась в 2-х местах мачта, а парус упал за борт, в высокие волны, так что не миновать было крушения; однако, по милости божьей, они не пали духом, и волны вынесли их в гавань. Тут оказалось, что моряк ошибся и сказал: помилуй нас господь, никогда я этого места не видал; он и капитан хотели причалить, при попутном ветре, в бухте, где бились волны. Но бравый матрос, который был за рулевого, крикнул гребцам: поворачивайте, кто из вас мужчины, не то разобьемся; и они это быстро проделали. А он велел не унывать и грести веселей, ибо по звукам угадал, что есть места, где пристать можно безопасно. И хоть было очень темно и лил дождь, им удалось подойти с подветренной стороны к какому-то островку и там заночевать. Пока не рассвело, они не знали, что это остров; а тогда заспорили; одни хотели оставаться в лодке, опасаясь индейцев; другие так ослабели и иззябли, что непременно хотели сойти на берег, где с великим трудом разожгли костер (ибо все промокло); тут и остальные охотно к ним присоединились, ибо после полуночи ветер сменился на северо-западный и сильно подморозило. И хотя минувший день и ночь полны были тревог и опасностей, бог послал им наутро отдохновение (как обычно посылает детям своим), ибо день настал солнечный; на острове были они в безопасности, могли просушить вещи, вычистить оружие и отдохнуть; и возблагодарили бога за многие милости его. А как был это последний день недели, приготовились справить его. В понедельник осмотрели гавань и нашли ее пригодной для корабля; потом пошли в глубь суши, нашли маисовые поля и ручьи, то есть место (как показалось им), пригодное для жилья; во всяком случае, лучшее из всего, что сумели найти; а время года и крайность, в которой находились мы, вынуждали на этом остановиться. С такой вестью посланные возвратились к кораблю и немало порадовали остальных.

15 декабря подняли якорь, чтобы идти к найденному месту; не дойдя 2-х лье, вынуждены были снова отойти; однако 16-го ветер нам благоприятствовал, и мы вошли в гавань. После чего оглядели местность получше и решили, где быть жилью; а 25-го начали возводить первый общий дом^{28}, который должен был приютить нас и вер имущество наше.