Прославься в городе – возбудишь озлобленье,

А домоседом стань – возбудишь подозренье.

Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром[5] был,

Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенье?

На самый край засеянных полей!

Туда, где в ветре – тишина степей!

Там, перед троном золотой пустыни,

Рабам, султану – всем дышать вольней!

О, если бы в пустыне просиял

Живой родник и влагой засверкал!

Как смятая трава, приподнимаясь,

Упавший путник ожил бы, привстал.

Мечтанья – прах! Им места в мире нет.

А если б даже сбылся юный бред?

Что, если б выпал снег в пустыне знойной?

Час или два лучей – и снега нет!

Ночь на земле – ковёр земли и сон.

Ночь под землёй – навес земли и сон.

Мелькнули тени, где-то зароились —

И скрылись вновь. Пустыня… тайна… сон.