Елена пришла к нам на УЗИ в третьем триместре. Обычно скрининги в таких сроках выполняются у нас при наличии патологии у матери либо врожденных пороках развития у плода. Все остальное – по месту жительства.

У будущего сына Елены в 20 недель нашли небольшой дефект межжелудочковой перегородки – всего 1,9 мм. Во время третьего скрининга дефекта уже не было видно, видимо, затянулся.

Проглядываю анамнез, собранный предыдущим врачом: роды, аборт, роды, роды, роды и еще 4 аборта. Двум старшим детям Елены уже больше 20 лет. Самой пациентке – 49.

Побеседовав со мной, беременная пересаживается на соседний стул, поближе к медсестре, для измерения давления. Привстав, резко хватается за спину.

А медсестра у меня тогда была «пришлая»: в нашем отделении сразу три медсестры оказались на больничном/в отпуске. Вот из соседнего корпуса прислали помощь – от терапевтов урвали.

Терапевтическая медсестра оказалась добрейшей души человеком, но с беременными, как мы поняли, никогда не работала. Увидев, как Елена тяжело поднимается со стула, медсестра участливо спрашивает:

– Что, спину прихватило?

– Ага, бывает.

– Ну а что же ты хотела? В 49-то кто ж беременной ходит?

– Да так получилось, что уж теперь. А вообще мы с Машкой, соседкой моей, поспорили.

– О чем спор-то был?

– Она не поверила, что я в 49 смогу выносить и родить. Все говорила, мол, куда ты, метелка старая. А не такая я уж и метелка, как оказалось! Да еще и пацан в животе, а у меня ж четверо девок.

Я очень старалась не смеяться. Хорошо, пол-лица в маске. Решила включиться в их диалог:

– А спорили-то на что? Так, чисто ради интереса спрашиваю.

– На ведро молока!..

Вот такая демография.

P.S. мальчишка здоровый родился. Про судьбу ведра молока не знаю.