На операционном столе лежит молоденькая девушка Аня, 26 лет. У нее первичное бесплодие, синдром поликистозных яичников.

Волосы двух цветов – ярко-фиолетовые с зелеными перьями.

Худенькая, все ребрышки просвечивают. На почти плоской груди продолговатая татуировка сантиметров 20.

Анестезиолог интересуется:

– По поводу чего оперируем?

– Да вот, рожать надо, – это уже хирург, обрабатывающая операционное поле.

– Кому? Тебе?

– Ей. Мне в мои 52 уже поздно. Хотя…

Взрыв хохота в операционной.

– Начали.

В животе огромные яичники – как два белых шарика. Каждый из них больше матки. Местами спайки – видимо, сказалось раннее начало половой жизни и частая смена партнеров. Левая маточная труба непроходима. Правая еще работает.

С правой стороны хирург делает дриллинг – небольшие отверстия по 2 мм в яичнике. Это один из способов лечения бесплодия.

Оставляют дренаж, уходят из живота.

– Ну что, Степановна, рожать будет?

– Будет, куда денется…

Галина, 52 года. Уже 6 лет как не менструирует. По УЗИ гидросальпинкс – левая маточная труба большая, запаяна с двух сторон, внутри – жидкость. Лечение в таком случае только хирургическое.

Причину так и не выяснили. Скорее всего, был какой-то воспалительный процесс. Специфического возбудителя не нашли, а может, пациентка чего не договаривает. Как вариант – сама себе назначила какой-нибудь антибиотик, пропила втихую. Были такие случаи на фоне супружеской неверности, знаем.

Левую трубу лапароскопически удаляют. Хирург смотрит вторую и тоже начинает ее отсекать.

– МарьИванна, а зачем вы здоровую трубу удаляете? – это уже ординатор подает голос.

– Затем, Ирина, что она ей уже не нужна. Функция маточной трубы какая? Это яйцеводы. Здесь дама свое уже отрожала. Учитывая, что причину гидросальпинкса мы так и не нашли, с превентивной целью вторую трубу тоже уберем.

– А как же яичники?

– А что яичники? Вот они, смотри. Уже маленькие, плоские, висят на собственной связке, соответствуют менопаузе. Мы их не трогаем, пусть себе болтаются.

– Дренаж? – это уже вопрос от операционной медсестры.

– Да нет, сухо работаем. Не буду ставить.

Следующая на столе Ольга Петровна – бодренькая, худощавая старушка 76 лет. Она из тех редко попадающихся видов, которые раз в год посещают гинеколога и делают УЗИ.

Очередное исследование было проведено внепланово: пациентка пожаловалась на боли в низу живота, обнаружили кисту яичника, 5–6 см в диаметре. Довольно большая для постменопаузы, откровенно говоря. Онкомаркеры в пределах нормы.

Хирург заходит в живот.

Кисты с единой капсулой нет. Но есть несколько каких-то образований с тонкой, почти пленочной перегородкой. Видимо, именно их в совокупности и приняли за большую кисту. Внутри – муцин, очень густая слизь.

– Иван Иваныч, а что это? – снова ординатор.

– А черт его знает. Может, просто какие-то возрастные штуки. А может, и карциноид так проявляется. Муцинозный карциноид встречается в 1.5 % случаев. Очень хочется надеяться, что это не он, но меня терзают смутные сомнения. Особенно с учетом возраста пациентки. Катя, давай собирать эту слизь, отправим на биопсию.

Удалять у женщины ничего не стали. Матка малюсенькая, яичники по 1 см размером. Визуально не изменены, а там кто знает. Но все остальное по результату гистологии. Если карциноид подтвердят, то это теперь к онкологам.

Юля, 33 года. В анамнезе уже была эндоскопическая операция по поводу эндометриоза. После нее пройдено лечение, женщина успешно забеременела, родила ребенка. Спустя пять лет эндометриоз снова дал о себе знать: на правом яичнике большая киста, 6–7 см в диаметре по УЗИ. Надо удалять. А еще Юля попросила проверить проходимость маточных труб. Они с мужем планируют второго ребенка, но вот никак не получается уже 2 года.

Зашли в живот.

– Слушайте, а давайте сначала трубы глянем, а? А то сейчас зальет все этим эндометриоидным г***м, фиг чего увидим.

Иван Иваныч слов особо не подбирает даже при разговоре с пациенткой. А тут и вовсе – пациентка в отключке, вокруг все свои.

Снизу, через шейку матки, подают раствор. Поднимают правую трубу – течет. Левая тоже.

– Все окей, работаем на яичнике.

Сначала удаляют содержимое кисты. В случае эндометриоза оно густое, темно-коричневого цвета. Гинекологи эти кисты так и называют: киста с «шоколадным» содержимым.

В отсос эта жижа идет плохо, но в конечном итоге все убирают. Моют брюшную полость – раствор туда, потом обратно, снова в брюшную полость, и снова обратно.

– Кстати, коллеги, обратили внимание вот на эти точки? – это уже к ординаторам. – Согласно клиническим рекомендациям мы должны иссечь все обнаруженные очаги эндометриоза.

– И вы их сейчас будете иссекать?

– Да Боже упаси! К нам пришла относительно здоровая молодая женщина на своих ногах. А мы ей сейчас сделаем резекцию мочевого пузыря, сигмовидной кишки, брюшинку почикаем – и уйдет от нас инвалид с трубками везде, где только можно. Учитесь подходить к клинрекам с умом, а не тупо выполнять написанное чиновниками. Понятно?

– Понятно.

– Замечательно. Ну тут вроде чистенько. Капсула!

– Иван Иваныч, а зачем убирать капсулу? Ведь яичник кровить будет! – это снова вопрос от ординатора.

– Солнце мое, все, что будет кровить, мы остановим. А с капсулой вот какая штука. Если ее убрать, то рецидив будет 18 %. А если оставить, то все 38 %. Чуешь, чем пахнет?

– Вот и отлично, придет еще раз. Иваныч, вот ты все жалуешься, что отделение план не выполняет, а сам делаешь все, чтобы бабы реже приходили! – это уже гогочет анестезиолог. Кстати, сама она тоже «баба». Боже, как же это слово режет мне слух.

Капсула сидит плотно, пришлось повозиться. Работа буквально ювелирная.

– Дренаж и валим из живота!

Операционный день закончен. По какому-то странному стечению обстоятельств сегодня нет ни одной «маленькой» операции: аборта, диагностического выскабливания, даже банальной гистероскопии. Ну что же – тогда всем спасибо, все свободны. До завтра.