С самого утра я мучил свою гитару и мамо-папо-дедушкин слух. Папа решил схитрить и похвалил меня:
– Андрюха! Ты уже молодец! Уже неплохо поёшь. Главное – слова свои и хорошие. Если боишься, что забудешь аккорды или захрипишь на сцене, у меня есть супермысль.
Вот в кого я такой нескромный. Вернее, скромный, но Лидка так не думает. Она просто не видела, как мой папа хвастается. Схватилась бы за голову и убежала, чтобы не делать замечания взрослому.
Папа включил компьютер и полез в Интернет:
– Смотри, – он ткнул пальцем в экран. – Вот программа. Вставляешь сюда свой текст. А она за тебя и музыку придумает – и споёт. Даже клип сделает, а ты потом этот клип покажешь на празднике.
Я поблагодарил папу за суперидею, но решил, что так нечестно. Почему это Интернет должен что-то за меня делать? И почему вся слава достанется Интернету? Все будут говорить, какие технологии современные и замечательные. Похвалят программистов за их талант, а меня за мой никто не похвалит. Подумаешь, стихи написал. Уж лучше я сам спою. Пусть плохо, зато с душой, а клип потом сделаю и Лидке пошлю. Пускай она одна его смотрит или с подругами.
У школьного крыльца я увидел знакомое лицо. Оно не витало в воздухе, как в каком-нибудь фантастическом фильме, а было на человеке. Я точно знал этого паренька, но откуда? Он сделал шаг мне навстречу и говорит:
– Передай Вовке, – а что передать, не сказал и убежал.
Надо же, подумал я, передать молчание – та ещё задачка, и поплёлся на уроки.
– Вот дырявая память, – мне хотелось всё свалить на мозг, а не на себя, – кто же это?
Крутиков с Печенькиным наперегонки вбежали в класс и давай носиться между партами.
– Некоторые, как маленькие, в игрушечки играют, а я тут за всех отдуваюсь, – и с чего во мне такой ворчун проснулся?
Может, это заразно. Вчера в очереди такая ворчливая старушка попалась, да ещё на меня чихающая.
Я сел за парту и залез в телефон, пока его не отобрали. Марь Пална не всегда это делает, но чаще, чем отменяет домашнее задание.
Мне стало себя так жалко. Почему никто не пытается найти поддельного Печенькина? Если бы подделали меня, то я бы точно… И тут я вспомнил. Как-то раз мы встречались с поддельной командой «Детективов из 4 “А”». С нашими фанатами. Там в основном были Вовки – не Печенькины, но называли-то они себя Печенькиными, по фамилии кумира! Так вот где я видел того паренька!
– Лидка! – крикнул я.
– Я? – отозвалась староста.
– Да хоть какая! У кого сохранился телефон клуба наших фанатов? Я сегодня на крыльце одного из них встретил. Он попросил передать Вовке…
Печенькин перестал бегать со скоростью меня, когда я от пчелы спасался. Он моргал и смотрел так, как будто чего-то боялся.
– Побег свой он просил передать. – Я развёл руками. – И всё.
Мы с детективами вышли из класса. Звонок орёт, надрывается, бедный, чтобы мы не забыли узнать о ква-квантовой физике и строении автомобилей. Если об этом в четвёртом классе рассказывают.
Марь Пална подошла к классу, оглянулась на нас и попросила поскорее присоединиться к самостоятельной работе по Окружающему миру.
– Не знаю, что вы задумали, но не опаздывайте больше чем на три минуты, – почти строго сказала она.
Лидка-пять-косичек тут же набрала номер наших фанатов.
– Привет, это детективы из четвёртого «А», – её голос звенел так радостно, как мой в день рождения Мурзика, когда я вручаю ему рыбу. – Нам один из ваших Вовок рассказал, что вы натворили. Давайте встретимся сегодня в два часа там, где виделись в первый раз.
Лидка повесила трубку и без стука вошла в класс. Следом за ней вошли мы – вообще на цыпочках, чтобы никому не мешать, а особенно – себе. Нельзя огорчать Марь Палну, а то она перестанет нас во всём поддерживать. Подумает, что мы обычные, скучные и неумные.
Я быстро расправился с самостоятельной, достал тетрадку с надписью: «Андрей думает о важном» и записал в ней: «Все Лидки странные».
Обожаю возвращаться домой. Потому что там всегда дед и его шутки. Люблю, когда надо мной смеются по-доброму. Позавчера он мне пакет мусора вручил, я с порога развернулся, добежал до контейнера и выбросил пакет. Ещё подумал: странно, чего это он такой маленький. Ну хоть руки не провоняли. Открываю дверь в квартиру, а там дед стоит точно с таким же пакетом.
– Сходи, Андрюха, выброси это. Там всякие картофельные очистки.
Мне не трудно, я опять сбегал. Возвращаюсь – и снова та же картина. Стоит дед с пакетом. Я так пять раз носился. Проголодался – жуть! Даже Маякоградов мне такой жутью, как урчание в животе, не казался.
– Давай все пакеты, – попросил я деда. – У меня скоро ноги отвалятся или я стану великим спортсменом, потому что натренирую их.
– Какие пакеты? – удивился дед.
– С очистками и коробками, а ещё с гречневой кашей, которую я не доел.
Дедушка повертел пальцем у виска:
– Ты, Андрюха, или переучился, или вам что-то не то на обед дали. Я вот как-то съел суп, от которого склероз появляется, и три дня ничего не помнил. Не волнуйся, я на завтра тебя с уроков отпрошу, скажу, что ты заболел. Ох, что с молодёжью творят!
Дед, расстроенный, пошёл на кухню. Я решил его успокоить, переобулся и тихонько подошёл к обеденному столу. Дедушка в наушниках слушал что-то своё музыкальное – он тяжёлый рок очень любит. В общем, не услышал он моих шагов, а я гляжу – дед сворачивает рулончик маленьких пищевых пакетиков и хихикает:
– Шалость удалась! Недаром меня в школе лучшим шутником считали. И что я в юмористы не пошёл?
Я деда по спине постучал, он испугался, обернулся:
– Ты здесь давно?
– Ага, – отвечаю. – Люблю твои шутки. Обещай, что, когда ты женишься на бабушке Кренделя, не перестанешь меня разыгрывать.
Дед достал тарелку, поставил её на стол и налил мне борщ. А потом пообещал, что станет ещё чаще шутить.
Я нахваливал еду, а дед гордился так, как будто это он приготовил, а не мама.
– Как думаешь, из меня получится комик?
И с чего это я так распереживался? Не получится, так и не получится. Не все мечты должны сбываться. Или все? Я пока не знаю.
Большая ладонь дедушки легла на моё плечо:
– У тебя всё получится.
Ну конечно, как я мог сомневаться!
– Это потому, что я твой внук?
– Это потому, что ты – Андрей Светлячков.
Когда я понял, как в меня верит самый весёлый на свете человек, мне стало легко-легко. Будто крылья выросли, и не только за спиной, а ещё и на голове, так что я мог бы взлететь, как вертолёт, если бы они закрутились, как лопасти!
Но сейчас мы шли на встречу с Вовками, Юрками и Андреями, и мне не хотелось летать. Я засомневался в себе. Вдруг они ни в чём не виноваты, а хотели предупредить нас об опасности.
Пока мы подходили, ненастоящие детективы уже успели замёрзнуть. Тот, что сегодня поджидал меня на крыльце, стоял с угрюмым видом.
Он снял синие варежки и дул на ладони. Из-под шапки выбивалась смешная чёлка, а по щекам текли слёзы.
– Вовка, ты зачем сегодня передал мне свой героический побег? – Печенькин не сердился. Он разглядывал своего тёзку (так называют тех, у кого имена одинаковые), как фантастическое существо. – Зачем ты приходил?
Поддельный Вовка Печенькин вытер слёзы шарфом и давай признаваться во всём. Оказывается, это он пробудил все вулканы, затопил Атлантиду и отключил воду в нашем доме. Это я шучу, на самом деле Поддельный Вовка вместе с друзьями тоже участвовал в конкурсе на лучший комикс. Они обожают весёлых зомби! И команду свою назвали «Детективы из 4 “А”», мы же разрешили им помогать нам расследовать преступления. Правда, не в нашей школе. Только никто не думал, что они так и продолжат представляться нашими именами. А они не подозревали, что мы тоже комикс пишем. Вот и получились две команды с почти что одинаковыми названиями.
– Мы свою рукопись отправили, как и все, на указанный адрес, а потом увидели название нашей команды в числе лучших. Собрались идти на встречу с писателем. Я туда хотел пригласить свою бабушку, чтобы сделать ей подарок на юбилей. Хотел, чтобы она подумала, что я в нашей команде капитан, и порадовалась. Поэтому достал телефон Дмитрия через папиных знакомых. Они с Севастьяновым в одном классе учились. Позвонил ему, попросил вот глупость такую сказать. А потом до нас с друзьями дошло, что название вроде наше, а вроде и нет. Мы сначала надеялись, что кто-то из организаторов его просто неправильно написал, вставил пару лишних слов, но нет. Мы увидели, как Андрей Светлячков на страничке конкурса радостные сообщения оставляет. Мне стало так стыдно. В общем, я отменил наш с бабушкой поход на эту встречу, потому что сюрприза не получилось бы.
Светка стоит, глаза носовым платком утирает. Ой, думаю, надеюсь, она до этого в него не высмаркивалась.
– Получается, что дорогой человек, о котором говорил Дмитрий, – это твоя бабушка. Как трогательно! И замечательно. Дело раскрыто.
Только мне не казалось, что всё замечательно. Стоит Вовка, да, не Печенькин, но тоже хороший человек. И книги правильные читает, да ещё и пишет. Плохо, наверное, пишет, но старается. Хотел сделать бабушке сюрприз. Ну ошибся, с кем не бывает! Мне стало жалко и его и бабушку. Я предложил нашим поступить с Вовкой Не-Печенькиным как с Серёгой. Пусть он придумает что-то забавное для нашего комикса. Мы всё равно хотели его увеличить на несколько страниц, если победим.
– Приходи на встречу, где Дмитрий объявит, кто занял первое место, – говорю. – И бабушку пригласи: если нас выберут, выйдешь с нами на сцену.
Парнишка так обрадовался и мы, детективы, тоже. Мы же не только дело раскрыли, но ещё двух людей сможем осчастливить, если Маякоградов не гений. До Восьмого марта оставалось совсем немного. А до девятого марта, когда нам должны сказать, выиграл ли наш комикс, оставалась целая вечность. Когда волнуешься, время идёт очень медленно. Я решил не волноваться, а чаще репетировать песню для Лидки, чтобы всех удивить.