Судьбы в браке и за его пределами

Брак – это переплетение жизненных путей. Он не сливает две судьбы в одну, но делает их уравнения схожими, а результаты – часто совпадающими. Таким образом, на семью выделяется только один техник. Однако анализ, расчет и коррекция судеб супругов могут иметь одинаковые значения только в случае, если супруги проживают вместе. Если же они оказываются разделены расстоянием, то расчеты снова становятся индивидуальными.

Когда люди разводятся или дети покидают родительский дом по достижении определенного возраста или в связи с иными обстоятельствами, за каждым из них закрепляется новый специалист. Если эти же люди создают новые семьи, специалист также может быть заменен. Иногда с одним человеком на протяжении жизни работают до десяти сотрудников. Известны случаи, когда через одного клиента прошло тридцать техников. Подобные примеры начинают разбираться студентами Судьбостроительного университета с первого курса учебы.

Ежегодная премия техника судьбы Стулова летела всем котам под хвост. А дело было в его подопечной Кате Елкиной, которой суждено было влюбиться.

После того как очередной козел потоптался на душевном огороде Катерины, женщина ударилась в самодостаточность – и преуспела. С последних отношений прошло десять лет. Елкина вытравила всех бабочек из живота, обзавелась иммунитетом к романтике и всякой мужской помощи. Она сама меняла розетки, сама прочищала стоки, изучила принцип работы водогрейного котла, могла дать отпор хулигану и даже пару раз вправляла несложные вывихи. И уж тем более она могла сама себя сводить в ресторан, где заказывала все, что хотела, без стеснения. Ей было хорошо.

Стулов тоже был счастлив. Он ничего не делал, копил жир и был самым успешным техником судьбы на свете, так как клиентка спокойно справлялась без его «мужской» помощи. А тут вдруг любовь. Зачем? Кому это надо? И хуже всего, что конкретной кандидатуры не было. «Судьба – странная и нелогичная штука. Она совсем не такая, какой многие ее себе представляют», – философствовал про себя Стулов.

Привести мужчину в дом Елкиной было не проще, чем отправить лошадь в космос. Стулов начал с основ: напустил клопов в матрас и договорился с коллегой-техником, который вел одинокого и несчастного дезинсектора. Последний пришел в дом к Елкиной для уничтожения насекомых.

– Отрава должна выветриться через сутки, там сейчас как на Фукусиме в две тысячи одиннадцатом, – сказал специалист, выйдя в подъезд к Елкиной. – Не хотите провести это время в компании хорошего и заботливого мужчины? – подмигнул он, снимая с лица респиратор.

– Не хочу, – коротко ответила Елкина и с каменным лицом вошла в квартиру, где в ядовитом тумане погибал ее враг.

Следующим претендентом был монтажник окон. Стулову пришлось постараться, чтобы разбить стеклопакет на седьмом этаже. Для этого он договорился с начальством об урагане. Так у Елкиной появилась дыра в окне на лоджии и дверь от «Фольксвагена», которая прилетела с местной авторазборки.

Монтажник вертелся и так и этак, позируя перед Елкиной, словно канадский пожарный на съемках для женского календаря. Но хозяйка окна не взяла его в свой тираж и даже пару раз треснула шваброй, чтобы не занимался ерундой.

Были и харизматичные газовщики, и жгучий брюнет сверху, который уснул в ванной и залил четыре этажа. Как ни старались все они подбивать клинья, симпатичная, но черствая Елкина расклинивала их и угрожала судами.

Стулов пал духом и обратился за помощью к коллеге.

– Оль, ты же лучшая в этом деле, помоги, – умолял техник женщину, переженившую половину области.

– У меня фиксированная ставка: двадцать пять процентов от месячного оклада, – обозначила тариф Оля.

– Что за времена… – тяжело вздохнул Стулов. – Ладно, я согласен.

Этим же вечером двое техников начали операцию «Сердцеедка». Елкину атаковали по всем фронтам. Заглянув в холодильник, она внезапно обнаружила, что все продукты испортились. И если к молоку доверия никогда не было, то от горохового супа такой подлянки ожидать не приходилось. Все это было очень некстати. У Елкиной бюджет был расписан до копейки, и лишние траты не предполагались.

Но тут Катерину что-то дернуло залезть в зимнюю куртку. Там-то она и обнаружила купюру, подброшенную Стуловым. Стало понятно, что турпоходу в магазин быть. Перед выходом техники удлинили ей каблуки, подмешали в дезодорант феромоны, ушили платье для подчеркивания фигуры и чуть подправили макияж, чтобы он выглядел более соблазнительным.

Комплименты летели в сторону Елкиной, как предложения от операторов сменить тариф, но женщина отбивалась от них легко и, главное, эффективно. Техники ставили ей подножки, но Катерина не спешила падать в спасительные мужские объятия и выполняла акробатические кульбиты прямо на асфальте. Ей на ходу посвящали стихи – Елкина отвечала грубой прозой. Женщину просили дать телефон, но Катерина давала лишь направление, в котором нужно идти.

Купидоны теряли всякое самоуважение и уходили в запой.

– Прости, Стулов, но тут безнадежный случай, – признала поражение Оля через неделю тщетных попыток. – Я боюсь, не судьба.

– Как это – не судьба? – кусал губы Стулов. – Меня же премии лишат, если вообще не уволят.

Оля лишь виновато пожала плечами.

– Может, оно и к лучшему. Смотри, какая она молодец: все сама. Зачем ей кто-то? – Оля оглядела сияющую чистотой уютную квартиру Елкиной. – Одно только мне здесь не нравится…

– Что? – спросил поникший Стулов.

– Цветы. Они у нее почти все погибли. Жалко же, – показала Оля на горшки, расставленные там и тут.

– Цветы она очень любит, но почему-то совсем не умеет за ними ухаживать, и бедолаги вянут, – отстраненно ответил техник.

– Так тут для каждого отдельный уход нужен. Одним поливом не поможешь. Просто я сама цветовод. Это вот мирт, сухой совсем, хотя влажность любит. Здесь земля слишком плотная, тот прищипывать надо, а этот, наоборот, перелили.

Оля расхаживала по комнате, но Стулов ее не слушал, представляя, что теперь скажет жене, когда его премия пролетит мимо. Эти деньги уже казались ему ускользающим троллейбусом: вот он еще мелькает огнями в темноте, но уже сворачивает в депо, оставляя его одного на пустынной остановке.

– Вроде такая самодостаточная, а вопрос не изучила.

– Ну… Люди не идеальны… – вздохнул Стулов.

– Ты не против, если я тут немного пошаманю перед уходом?

– А?.. Да делай что хочешь. Цветы, шметы… – бросил подавленный техник, и Оля включилась в работу.

В этот момент в дверь Елкиной позвонили.

– Добрый день. Возможно, это прозвучит странно, но у вас случайно нет двери от «Фольксваген Пассат»? – спросил неизвестный, возникший на пороге. – На разборке сказали, что последняя улетела в ваше окно во время урагана.

Елкина не хотела впускать незнакомца, но дверь машины была тяжелой и жутко мешалась.

– На лоджии, – кивнула она, и мужчина прошел внутрь. – Разуйтесь только.

– Прошу прощения, – виновато улыбнулся визитер и снял кроссовки. – У вас очень уютно и цветов столько. Это мирт? У бывшей жены такой был, его опрыскивать надо, листья сухие, – проходя по квартире, заметил гость.

Елкина откашлялась, как бы напоминая о цели его визита:

– Вы же вроде за дверью пришли?

– Да, простите, – улыбнулся тот и проследовал на лоджию.

Оля и Стулов наблюдали со стороны, ни на что особо не надеясь.

– Хорошая дверь, сколько с меня?

– Забирайте так, я же ее, можно сказать, незаконно приватизировала, – ответила Елкина, запирая лоджию.

– Слушайте, я понимаю, что это наглость, но вы не хотели бы выпить со мной кофе? – обуваясь, спросил гость.

– Нет, простите, мне это неинтересно.

– Ну я вам все равно оставлю свой номер, вдруг передумаете. Или, может, к вам еще какие запчасти прилетят, – засмеялся мужчина и положил на столик рабочую визитку.

Катерина дежурно улыбнулась в ответ и закрыла дверь.

Техники еще несколько дней пробовали познакомить Елкину хоть с кем-нибудь, но ни один дятел не клевал на этот неприступный ствол. Зато Оля все эти дни ухаживала за цветами и смогла реанимировать их. Многие даже дали новые побеги. Это не могло не ускользнуть от внимания Елкиной, и что-то в ее голове связало эти воскрешения с появлением того хозяина «Фольксвагена». Других событий внутри ее квартиры в последнее время не происходило.

Исключительно ради эксперимента она позвонила по оставленному номеру.

– Алло, это Максим? Меня Катерина зовут. Вы приходили за дверью, помните?

– …

– Нет, глушителя у меня нет. Я бы хотела пригласить вас на кофе с вафлями.

– …

– Сегодня, да. Жду.

Стулов и Оля мобилизовались: что-то начало сдвигаться с мертвой точки.

Максим пришел без опозданий. Да еще и с цветами. Правда, не с букетом роз, а с диффенбахией и монстерой. Это был второй знак. Меланхоличный и вечно пьяный купидон Елкиной наконец натянул тетиву.

Встреча прошла достаточно сдержанно и походила на официальный прием, но Елкина заметила, что после этого свидания цветы поперли как на дрожжах.

В следующий раз Елкина пригласила Максима на обед. Потом на ужин, плавно перетекший в завтрак. Миссия техника была выполнена, а премия спасена.

* * *

– Ты все запомнил? – спросила Оля у Стулова, когда тот выслушал ее инструкции по уходу за цветами.

– Да. Поливать, прищипывать, опрыскивать, рыхлить… – перечислял техник. – Подумать только, какие-то там цветы решили такой сложный вопрос… Даже не верится.

– Ну, знаешь ли, Стулов, в нашем деле главное – результат, а уж как он будет достигнут – это совсем не важно.

– Согласен.

– И не забудь, с тебя двадцать пять процентов.

– Странная вещь судьба, – вздохнул Стулов. – Любовь получают одни, а платят за это другие… Переведу на карту.