В первый раз в село Придорожное мы попали по наитию – ехали из греческого села Старобешево и среди зимних еще донецких степей увидели на повороте указатель: «Зоопарк». Минут десять по разбитым дорогам – и вот уже стоянка, скульптура толстого постового в качестве привратника и ворота зоопарка. После полутора часов прогулки по территории – зоопарк занимает около 2-х гектаров – обратились к крепкому пожилому мужчине с вопросом, как пройти к медведям.

– Вы ведь служитель? – спросила я у незнакомца.

Мужчина коротко улыбнулся. Он оказался хозяином зоопарка, которого здесь все называют попросту Борисычем.

Борисыч показал нам медведей – Машку, Дашку и Фому, двух бурых и гималайского. Фому спасли еще до войны из цирка в Крыму – медведя собирались списать по возрасту, как неспособного более к трюкам, а попросту – усыпить. Борисыч взял Фому на содержание, теперь у медвежьего джентльмена есть свой вольер с бассейном и две подружки.

В интернете при поиске по фамилии – Геннадий Борисович Кряжев – моментально выскакивают записи укропатриотов: «коллаборант, стукач», «сепаратист». В общем, объект атаки.

Теперь мы едем в зоопарк к Борисычу уже по случаю – сегодня с площадки молодняка в вольер переводят маленькую львицу Лейлу, которая родилась на Новый 2020 год.

Время в начале весны горячее, Лейлу еще не привезли, поэтому Борисыч предлагает нам прогуляться по территории, и стремительно исчезает.

Мы идем по знакомому маршруту – вот ряды клеток с голубями (хозяин – заядлый голубятник, и начинал – с них), вот вольеры разнообразных фазанов, которые соперничают в красочности с павлинами; у тех как раз брачный период – самец раскрывает хвост, который занимает, кажется, половину небольшого вольера. Вот бобры, еноты, носухи – многие звери ручные, и сами тянут лапки к людям из своих клеток. Вот самец ламы по кличке Мишка с нежно-пушистой шерстью, и другой, который плюется. Ламы – родичи верблюдам; а вот и верблюды, пара. Буйволы, львы, олени, волки. Множество сельскохозяйственных животных – козы, кролики, бараны с витыми рогами, куры, цесарки, ослы и лошади всех пород и размеров. За племенными животными сюда приезжают хозяева со всего края.

Я замечаю, что после нашего прошлого визита в большой загон к ламам подселили трех жеребят-подростков; при попытке погладить лам или тем более их покормить жеребята отгоняют их от решетки, будто в порыве ревности.

Штатного зоотехника, кроме самого хозяина, или тем более зоолога в зоопарке нет, всё держится, в общем, на энтузиазме. Всё это время в зоопарке кипит работа: рабочие вкапывают столбы для новых вольеров, идет сварка, подсыпка сена и бесконечная уборка.

В маленьких прудах плавают золотые рыбки, ставок тоже зарыблен. У воды на пригорке стоит беседка, в которой посетители могут отдохнуть и приготовить себе шашлык – не из зоопарковой живности, а из кого-то еще. У Борисыча две фермы в округе, он вообще редкий тип «крепкого хозяина».

Когда хозяин наконец улучает минутку для разговора, то и сам, увидев, что где-то не подмели, невзначай подбирает с земли брошенную бумажку.

– Расскажите немного о себе.

– Родился в 1960-м в Енакиево, с бывшим президентом Януковичем, бывало, встречались в драках поселок на поселок, когда невест своих защищали. Тогда наркотиков у нас не было, да и пили поменьше… Потом окончил техникум и вуз в Харькове по специальности «агроном» и всю жизнь занимаюсь животноводством.

– У вас тут местные в основном работают?

– Рабочие ездят и с Докучаевска, и с Макеевки… Служители, да, местные в основном.

– Хорошо работают?

– Ну, как… Пили бы поменьше – цены бы не было. А то иногда выдашь заработок, возьмут бутыль самогона, и всё, на следующий день уже не работники.

Чувствуется, что тема пьянства односельчан для Борисыча – болезненная.

– Как к вам попадают звери?

– Я это дело начал еще в восьмидесятые, сам увлекался. Были у меня голуби, цесарки, обезьяна… Потом Союз рухнул, завел уже зоопарк. Была у меня уже земля тогда, жене обещал картошку посадить, а потом – была не была, пригнал бульдозер и начали строить вольеры. Звери по-разному попадают – меняемся с другими зоопарками, у меня вот оленей много, лам, отдаю приплод, мне в ответ что-то. Оленей до войны брали у меня и выпускали в природу. Иногда выкупаем или берем старых животных, как вот Фому. Иногда дарят. Лев Мамай, от которого львенок, это бывший Мамая[126] лев, он подарил его Французу[127], а тот уже – зоопарку. Мамиев же подарил собаку – маламута; пса привезли утром со всеми документами, а вечером того же дня Мамай погиб. Александр Владимирович Захарченко подарил черного волка. Откуда у него волк? Ну, тоже подарил кто-то, а куда ему девать волка, где его держать?.. Захарченко вообще хотел зоопарку помочь, встречались с ним в конце августа 2018-го, сказал, что 2 сентября привезут к нам материалы для вольеров новых и начнем строиться, а потом привезут пантер. Но пару дней спустя Захарченко убили – и вот, нет пантер.

Борисыч горестно сдвигает брови; видно, что ему и Захарченко жалко, но еще больше ему хочется пантер.

– Как вы пережили активные военные действия?

– На нашем берегу были украинцы, а за рекой стояли ДНРовцы. Мы с фермы возили молоко в Донецк, зашли украинцы, заставили доярку на коленях по навозу ползать, глумились. Ополченцы мостики наши спилили, чтобы те через реку к ним не пробрались… К нам в зоопарк прилетело несколько раз, побило оленей, страусов побило, и еще другие птицы умерли от контузии – прихожу, а у них кровь из ушей и клювов, лежат мертвые. Птицам вообще много не надо…

Птицы у Борисыча многие – на вольном выгуле. Лебеди, гуси, утки плавают по прудам и не улетают – не потому, что крылья подрезаны, а потому, что прикормлены.

В закутке у входа в вольер собрался женский персонал – завтра 8 Марта, и выпили дамы уже явно не чаю. Тетенька лет сорока на вид курит и говорит громко, мешая русский с мовой:

– Меня здесь все называют – укроп. Да, я из Винницы! Здесь я укроп, там я сепар, даже к матери на похороны не смогла поехать… За хозяина нашего тебе скажу – добрый хозяин, вин всегда за людей! Вин ранен был, его в поле вывели и расстреляли, в плечо и ногу прострелили. Но кормил село. Я-то знаю, повидала разных… Ты думаешь, молодая я? А я уже бабка! Бабка Лидка!

Бабка Лидка заливается хмельным смешком, но вот идет Борисыч – и тетеньки быстро сворачивают корпоратив.

Позже я расспрашиваю подробности этой истории у самого Борисыча.

– Поскольку я участвовал в проведении референдума[128], мне потом «правосеки» и гараж спалили, и технику… А в четырнадцатом было время такое – через день кто-нибудь заходил на фермы, правый сектор или левый, или просто бандиты, я не знаю, они в масках обычно были. И вот как-то вломились, начали у доярки моей деньги требовать за молоко. Стреляли в нее, ногу ей прострелили. А я там поблизости в машине спал, услышал, зашел, говорю – что ж вы делаете. Они с меня сорвали цепочку, обручальное кольцо, тоже выстрелили в меня… Я прыгнул в машину и дёру. Они за мной. Увел их с фермы. По машине стреляют, она заглохла, я думаю – ну, всё. Потом, правда, завелась. Я съехал к ставку, вывалился из машины и уполз, там под берегом на уступе повис. Они машину закидали гранатами и ушли. Утром мои нашли меня, рыдают, я им – а ну хватит! Я еще в девяносто лет женюсь. Пули в ноге, в руке, в спине – в сантиметре от почки прошла. Спина иногда побаливает, конечно.

По съезду в зоопарк спускается машина, останавливается, выходят хлопцы, открывают багажник и достают клетку с крохотной львицей. Лейла, занятая крупным мослом, при виде чужих людей рычит, как большая. Ее торжественно заносят в вольер. На вопрос, сколько питомице исполнилось, бабка Лидка без запинки отвечает: 2 месяца и 7 дней.

На прощание я спрашиваю, можно ли привезти к Борисычу в зоопарк детей из зоны обстрелов и какая в таком случае будет скидка за билет (обычный детский стоит 50 рублей).

– Просто так привозите, – бормочет хозяин. – У нас тысяч пятнадцать народу каждый год проходит бесплатно… И дети, и кто, как это… ходить не может. С ограниченными возможностями. Автобус найдите только.