Признаться, мне было бы легче на этом и закончить историю разбирательств произошедшего в аэропорту. Но спустя время мне представилась возможность побеседовать с человеком из так называемой «группы Орла» – сводного отряда типа «Искры», куда входили добровольцы как из России и только что ставшего российским Крыма, так и люди из городов юго-востока Украины. Группа Орла – по позывному командира, бывшего российского военнослужащего, – была той самой группой, которую Ходаковский вывел под аэропорт для прикрытия позже. Орел и его люди, в том числе его заместитель с позывным «Дракон» – самые последовательные обличители Скифа и его роли в событиях 26 мая.

В 2015 году, когда произошел конфликт Ходаковского с администрацией Захарченко, подробные интервью Орла, Дракона, а также участника группы «Искра» с позывным «Старый» появились на youtube-канале «ANNA-News» и долго находились в открытом доступе. Затем они исчезли – насколько я поняла, были удалены администраторами канала. Исчезли они тогда, когда изменилась политическая конъюнктура, а именно – Ходаковский перестал восприниматься как главный внутренний оппонент власти ДНР. Этот факт подтверждает возможность заказного характера этих бесед.

Именно с Драконом мне и предоставилась возможность поговорить. В ходе нашего разговора я отталкивалась от канвы событий, намеченной им в интервью 2015 года.

Разговор с Драконом был для меня как способом проверить на прочность историю, сложившуюся в моей голове, так и попыткой рассмотреть сведения, излагаемые «группой Орла», выдернув из их «сюжета» демоническую фигуру Ходаковского, который по этой версии, словно в черном анекдоте, убивает всех. Не верить в этот анекдот у меня к тому времени было достаточно оснований. Перечислю основные болевые точки истории, которые ставились Ходаковскому в вину группой Орла и выжившими группы «Искра»:

• закулисные договоренности с украинскими военными и, впоследствии, их срыв;

• якобы отдание приказа «Искре» выходить на КамАЗах, потому что вокруг «правосеки»;

• якобы отдание приказа взводу «Востока» стрелять по выходящим из аэропорта;

• еще один пункт, не имеющий прямого отношения к «Делу в аэропорту», о котором – позже.

…Позывной «Дракон» в данном случае принадлежит харьковчанину с уральскими корнями, капитану запаса ВСУ на 2014 год. «Очень правильный мужик, крепкий такой, попович…» – так мне аттестовал Дракона хороший друг. До событий на Донбассе Дракон принимал участие в «русской весне» в Крыму и имеет за это российскую награду. По его словам, их группа, как и группа «Искра», комплектовалась в основном из людей с военным, иногда и боевым опытом – «кого попало туда не брали». Сам Дракон восемь лет прослужил в ВСУ и уволился в звании капитана – «по службе продвигался медленно; характер такой».

Его командир Орел, в миру – Владимир, с которым они познакомились по общему увлечению мотоциклами, родом из «большой России», к началу событий на Донбассе прошел четыре войны: Афганистан, Таджикистан, обе Чеченские. Имел боевые ранения, также имел отношение к пограничному спецназу «Сигма». Когда я попросила Дракона охарактеризовать бывшего командира, он ответил: «Это человек войны, он только на ней и живет по-настоящему. Очень тяжелый, очень жесткий, но при этом – прямой и честный».

Первый пункт, который позже послужит основанием множества конспирологических версий – те самые переговоры с подразделением украинского ГУРа (т. н. «кировоградский спецназ»), которое держало старый терминал ДАП. На мой вопрос об этом Дракон ответил:

– Два человека из наших подразделений имели с ними контакт: Орел и тот человек из отряда «Искра», которого называли Генералом[106]… Мы выходили на их частоту по рации, переговоры шли не более часа, скорее 40–45 минут. Некоторые наши офицеры и их офицеры знали друг друга по совместным учениям на базе 25-й десантной бригады под Днепропетровском. На личных контактах и велись переговоры. У них не было желания устраивать какую-то кашу, как и у нас. Крови никто не хотел.

По словам Дракона, переговоры эти ни к чему не привели, поскольку «начался бой, и бой начался – с той стороны». Помимо переговоров непосредственно между военными, шли переговоры по «политической линии», на которые, по словам моего собеседника, выдвигался в том числе Александр Бородай.

Другой военный, во время операции в ДАП находившийся со своей группой в районе поселка Октябрьский, а позже проходивший службу в МГБ ДНР, скажет потом, что «были с хохлами определенные договоренности, что боя как такового не будет… но они тупо кинули»; также он сообщит, что часть «кировоградцев» в ходе боестолкновения перешла на сторону ополчения – и погибла.

Таким образом, даже по версии Дракона, контакты с украинскими подразделениями имел не только Ходаковский. И «кировоградцы», по всем известным мне свидетельствам, действительно не были заинтересованы в боестолкновении.

Дракон подтвердит тот факт, что снайперская пара, засевшая на диспетчерской вышке и ведшая огонь как по ополченцам, так и по подразделению ГУР`а, была снята выстрелами из ЗУ-шки именно «кировоградцами». С его слов, наблюдая сам момент поражения, он отметил, что «выпавшие из гнезда снайперы были чернокожими». Впрочем, встречаются и версии, что снайперы были не наемниками, а такими же сотрудниками спецподразделения ГУР, и поражение их «кировоградцами» было классическим случаем «дружественного огня».

Вторая снайперская пара работала с супермаркета «Metro» и, по информации Дракона, состояла из женщин-прибалток.

Можно предположить, что ни та, ни другая снайперская пара не входила в легальные структуры ВСУ – по крайней мере, на этом настаивают участники событий. Тогда ситуация выглядит тем образом, что «кировоградцев» и «ополчей» в Аэропорту попросту столкнули лбами некие парамилитарные структуры неизвестного подчинения. Другая версия событий, которая тоже имеет под собой основания: на «кировоградцев» воздействовало командование из Киева, в результате началось спонтанное, непродуманное и нежелательное для обеих сторон боестолкновение.

Дело усугубила налетевшая украинская авиация, которая отработала не только по засевшим в новом терминале ополченцам, но и по городским кварталам – в результате этого обстрела в Донецке появились первые жертвы среди мирного населения.

Второй, до сих пор мучающий многих и непроясненный вопрос, – кто звонил Искре и давал распоряжение выдвинуться из аэропорта на КамАЗах, да еще и «на огне», потому что вокруг «правосеки»?

В нашем разговоре Дракон ответил на него неожиданно:

– Такого приказа не было. Был по телефону приказ от Скифа грузить в КамАЗы раненых для эвакуации. И их, впоследствии, вывозить… Остальным приказа оставлять аэропорт не было. Ходаковский его не давал.

Выход отряда «Искра» без приказа от Скифа и «на огне» Дракон связывает с дезориентированностью, которая возникла среди добровольцев.

Тут надо всё же заметить, что мой собеседник в тот момент сам в новом терминале не присутствовал.

Третья болезненная точка – разговоры о том, что приказ «Востоку» стрелять по КамАЗам был отдан Ходаковским. На этой версии в свое время настаивали и Орел, и Дракон.

Еще до разговора с Драконом я беседовала с человеком из того самого взвода «Востока», который, наряду с рядом неорганизованных вооруженных групп, стрелял по КамАЗам группы «Искра». Беседа на тот момент была анонимной, но сейчас человека этого уже нет в живых, поэтому, наверное, я могу назвать его позывной – «Электрик». Он сообщил, что приказа стрелять от самого Ходаковского не поступало, но был то ли приказ по рации, то ли телефонный звонок от Юрия Голубана – бывшего «альфовца», который ненадолго примкнул к «Востоку» весной 2014-го, но затем дезертировал на Украину. По совпадению, один из позывных Голубана – «Дракон» (второй – «Вампир»). Ходаковский на вопрос о Голубане ответил, что тот дезертировал еще до боя за ДАП – и не мог отдавать приказы.

В таком случае нельзя исключать, что Голубан оказался подверстан к этой истории «задним числом», когда ополченцам стало известно о его дезертирстве и последующем участии в войне на стороне Украины.

Нельзя исключать и того, что в неразберихе этого «нечаянного боя» за приказ от вышестоящего начальства мог быть принят банальный «звонок другу» от кого-то, кто в тот момент запаниковал.

Конец этого злосчастного дня Электрик из взвода «Востока», который стрелял по КамАЗам, описал так:

– Скиф вышел на нашу позицию поздним вечером. Мы спросили его, как так вышло с этими КамАЗами, что мы стреляли по своим. Командир… страшно матерился.

– На следующее утро, – говорит Дракон, – нас всех построили на базе «Востока», где мы располагались. Скиф подошел сначала к нам, сказал: вот, эти люди стреляли вчера по вашим товарищам; извините, мужики, это война, на войне всякое бывает. Потом так же он подошел и к ним – к тому взводу, что стрелял.

Дракон сказал, что не понимает, зачем Ходаковский показал друг другу товарищей жертв и невольных убийц, подателей «дружественного огня».

Ходаковский же на мой вопрос, говорил ли он с бойцами Орла на следующий день после боя и если да, то каков был его мотив, сказал, что целенаправленно с ними говорить не мог:

– …попросту потому, что я на тот момент не помнил их всех в лицо… Возможно, что-то я людям говорил, но это было не с утра – с утра я был в морге, куда доставили тела погибших. Вот это я запомнил крепко. А что говорил на базе… уже не вспомню, извини.

…Последний пункт, на котором следует остановиться, прямо не относится к злосчастному бою за ДАП. Это история штурма «Востоком» КПП «Мариновка» 5 июня 2014 года. Разобрать этот случай меня заставляет его, что ли, типичность – на его примере ясно видно, как одна неверно понятая профессиональная деталь в восприятии недостаточно компетентного массового зрителя может лечь в основу ложной репутации.

Под Мариновкой «группа Орла» была поставлена в прикрытие и отошла без приказа. Впоследствии бойцы группы в интервью «ANNA-News» объяснили это тем, что их поставили на «пристрелянную» противником позицию. Эта история в значительной степени и породила демонический ореол Скифа, который, по версии группы Орла, пытался таким образом избавиться от свидетелей «дела в Аэропорту»: не раз мне встречались публикации и комментарии в соцсетях со ссылкой на данный эпизод.

По словам Дракона, еще до обстрела они заметили на поле, где им была назначена позиция, «“пристрелочные колышки”[107], и мы сразу дали заднюю… а потом нам подвернулся местный и сказал, что за два-три дня на заставу приехали представители “Правого сектора”, привезли минометы и начали оборудовать позицию – то есть они нас ждали».

Для непрофессионала выражение «пристрелочные колышки на позиции» читается как заявление о том, что позиция, на которую Ходаковский поставил «группу Орла», была заранее размечена для стрельбы по ней. Уверена, что большинство зрителей канала «ANNA-News» так его и восприняли.

Являясь именно что непрофессионалом, я задала вопрос о злополучных «колышках» – или «флажках» – нескольким своим товарищам с боевым опытом. Один из них на тот момент не имел никакого отношения к войне на Донбассе, он участвовал в КТО в Чечне. Другой – офицер-артиллерист с многолетним боевым опытом войны на Донбассе, с Ходаковским лично не пересекался ни разу и не имел к Скифу ни личной симпатии, ни предубеждения. Ходаковский поначалу не входил в число людей, которым я этот вопрос задала.

Военные ответили мне, что ориентиром для минометной стрельбы на местности обычно служат крупные объекты типа «дерево» или «сарай», а колышками, или «стойками целеуказания» в иных случаях оборудуют позицию миномета или АГС – то есть ту, откуда стреляют. Соответственно, опасений, что позиция эта заранее пристреляна и людей на нее заманили специально, в данном случае быть не может. Единственное – поскольку (при наличии колышков) позиция эта ранее занималась противником и была ему известна, могло быть опасение в том, что стрельба по ней будет осуществляться с большей эффективностью.

Для полноты картины следует сказать, что минометный обстрел, а также авианалет на окрестности заставы действительно были произведены противником – впрочем, произошло это уже после начала атаки основных сил «Востока» на заставу. Группа Орла ждала в «зеленке» до темноты, затем им поступила информация о том, что от Амвросиевки на Мариновку движется десантная группа противника численностью чуть меньше полка, – и бойцами было принято коллегиальное решение обойти КПП «Мариновка» и выходить на границу РФ. Туда же после атаки вышли и основные силы батальона. Занять КПП в тот раз ополченцам не удалось.

При всех «трудностях перевода» мне не кажется, что Дракон и Орел сознательно вводили публику в заблуждение упоминанием «пристрелочных колышков»; после «дружественного огня» в окрестностях ДАП их недоверие к командованию было достаточно велико для того, чтобы сделать любые выводы в обоснование своего неподчинения приказам. Другое дело, что при верном понимании употребленного ими военного термина версия группы о намеренной постановке их под удар сильно теряет в убедительности – а скорее, и вовсе выглядит основанной на эмоциях.

…Вскоре после операции в Мариновке группа Орла ушла на Луганщину – к Александру Беднову, «Бэтмену», давнему сослуживцу Орла, и участвовала там в ряде операций. Дракон был тяжело ранен под Чернухино, и после своего ранения и убийства Бэтмена оставил службу на Донбассе.

Заканчивая наш разговор, Дракон сказал, что он не видит ближних перспектив по расследованию дела в Аэропорту, хоть и выступает за его открытость.

– Примерно то же после моего материала написал и Ходаковский в своем телеграм-канале, – заметила я.

– Как странно, – сказал Дракон. – Не вижу ни одной причины, зачем ему это было бы нужно.