То, что «захистники Украины» отметят американские выборы на свой лад, было ожидаемо. А 5 ноября стало известно о том, что на позиции ВСУ под Донецком прибыл десант украинских телеканалов. Жители прифронтовых территорий за годы конфликта на Донбассе хорошо усвоили правило: война не начнется, пока не приедет телевидение. Визит журналистов почти гарантированно означал готовящиеся провокации и обстрелы.

Для начала военнослужащие 54-й бригады ВСУ обстреляли из стрелкового гражданский автобус с сотрудниками Донецкой фильтровальной станции, затем началась достаточно интенсивная работа минометов, гранатометов и БМП по позициям Народной милиции ДНР. На корректировке огня работали беспилотники (уже тогда активно применявшиеся ВСУ; у ДНР же БПЛА встречались редко), один из них был сбит военнослужащими ДНР. Ночью стрельба поутихла, но с рассветом возобновилась с новой силой. Основные удары пришлись на окрестностям городка Ясиноватая – поселки Минеральное, Каштановое, район т. н. «Авдеевской промзоны». Стрельба велась с позиций той самой 54 бригады. Жители прифронтовых поселков впервые за последние месяцы вынуждены были спуститься в укрытия.

Утром 6 ноября стало известно, что есть потери среди военных. В 11 полку Народной милиции ДНР были убиты боец и офицер, командир стрелкового батальона, капитан Андрей Панькин, позывной «Марик». Боец полка стал жертвой обстрела позиции у поселка Яковлевка, после чего комбат Панькин принял решение об эвакуации тела – и сам попал под снайперский огонь.

Комбату Панькину было тридцать три года, до войны «моряк был – ходил по заграницам, по-английски чесал свободно», вспоминают сослуживцы. В ополчение ушел в мае 2014-го, воевал рядовым бойцом, затем командиром отделения, командиром роты, одно время командовал разведгруппой.

– Этот паренек и за Пески лазил, и куда только не… Честно говоря, не думал, что так вот может его убить, – рассказал мне офицер, который долгое время был непосредственным командиром Андрея Панькина. – По первому времени были у него сложности со службой, но затем выстроил себя – и стал настоящим боевым командиром. Вообще характером Андрей был крут: амбициозный, иногда жесткий. Но людей берёг, хоть и «бодрил» их постоянно. И даже те бойцы, что пищали под его началом, думаю, многие ему жизнью обязаны… Как разведчик – стальной совершенно, очень эффективный, мины чуть не на позиции противника затаскивал. А командиром роты как-то держал позиции батальона. Знаете, как бывает: человек вроде душевный, хороший, но в военном отношении – никакой. А вот с Андреем бывало непросто, не только подчиненным, но даже иногда и мне. Но воевал он очень достойно; другой человек на его месте такого напряжения скорее всего бы не выдержал. Это большая и для нас потеря, и для Республики. Семья? Да, была у него женщина с ребенком, жили они вместе.[60] Но мы о таком не особенно распространяемся.

Мой собеседник молчит какое-то время, потом называет позывной – такого-то знаете? Это товарищ его близкий, давайте я спрошу, может, он тоже что-то расскажет. Перезванивает спустя пару минут: «извините, не может он говорить; не потому что нельзя, а слишком тяжело сейчас».

Как-то другой республиканский офицер походя обронил: «На этой войне были герои знаменитые, а были и неизвестные». Последних теперь всё больше. За жизнь у меня было много разных кругов общения, и когда я захожу в соцсеть, там одновременно соседствует знакомая, которая переезжает в Москву из Европы и ищет квартиру в центре, поэтесса, что выступала вчера в столице на открытии книжного магазина, а также дончане, которые сообщают о смерти комбата Панькина. Кажется, эти люди со столь разными повестками пересекаются только в лентах вроде моей.

Если в 2014–2015 годах многие золотые перья российской интеллигенции охотно посвящали свои публикации событиям на Донбассе, то в 2020-м эта тема надежно уведена в тень. Гибель комбатов Моторолы и Гиви стала поводом для траура всего патриотического лагеря; гибель комбата Панькина – тема, о которой трудно говорить его близким, и, видимо, совершенно не нужно – всем остальным. Ах, да, на украинских телеканалах, с приезда журналистов которых всё и началось, – возможно, возликуют о зачистке очередных «сепаров».

За день до событий под Ясиноватой я опубликовала видео на песню «Фляга» в исполнении актрисы петербургского БДТ Александры Куликовой и ансамбля Донецкой филармонии, в котором были использованы фрагменты моего разговора с бойцами «Востока», защищавшими Саур-Могилу летом 2014-го. Одна из подписчиц посмотрела клип и оставила такой комментарий: «Хочется написать слова потрясения, но они все лишние, неловкие. Только одно – простите».

Находясь на Донбассе в то время, когда эта война стала «невидимой» для большинства жителей большой России, даже тех, кто в свое время горячо поддерживал местное пророссийское сопротивление, мне тоже то и дело хочется сказать дончанам – простите.

За то, что у меня есть паспорт с питерской пропиской, карточки нескольких банков и возможность покинуть неспокойный регион, когда вздумается. А у вас всего этого нет, зато всегда есть возможность попасть в сюжет украинского телеканала в роли тех, кого «зачистили».

В конце концов, если актриса Лия Ахеджакова в свое время без устали просила прощения у чужих, – кто-то должен и у своих попросить прощения.