Димыч дождался, пока ребята скроются за деревьями, и перевёл дыхание. Егор просил поскорее вернуться к Лёльке. Димыч бы, конечно, помчался к ней сейчас же, если бы не одно неотложное дело.

В конце концов, сколько времени он потеряет? Минут десять, не больше. Ничего страшного с Лёлькой не случится. Не такая уж она и маленькая, как казалось Димычу ещё сегодня утром. И не такая уж беспомощная. Вон как лихо схватила палку, чтобы отогнать козу. И соображает для девчонки вполне прилично. В отличие от некоторых.

Вспомнив про Дашу, Димыч поморщился. Может, зря он отпустил Егора с ней? Вляпаются опять в какие-нибудь приключения. А кому придётся расхлёбывать? И хорошо ещё, если всё получится так же удачно, как в первый раз. А если нет?

Чтобы прогнать тревожные мысли, Димыч даже головой помотал. В конце концов, как сказал кто-то, неприятности надо принимать по мере их поступления. А то и с ума сойти недолго.

Не об этом сейчас нужно думать. Не об этом!

Димыч перехватил Дашин топор поудобнее, засунул поглубже в карман обрубок соснового сучка и, бодро насвистывая, пошёл по тропинке.

Хорошо, что Саня встретился им на пути. Хорошо, что рассказал про странных девчонок на поляне. А лучше всего, что показал найденный флажок. По крайней мере, теперь Димыч хоть в чём-то был уверен.

* * *

Даша решительно постучала в окно нарядного домика с белыми стенами и темно-красной крышей.

Дверь отворилась мгновенно, как будто хозяйка ждала у порога.

– Дашенька!

– Я, баб Маш, здравствуйте, – ответила Даша.

– А у нас горе! У Петровича внучок шестилетний в лесу заблудился! Петрович уж его искал-искал, весь лес обегал. Нету нигде Санечки!

– Баб Маш, – перебила Даша. – Мы его нашли!

– Как? – охнула баба Маша и схватилась за сердце. – Живой?

– Живой, – подтвердила Даша. – И вполне здоровый.

– Да где ж он?

– Я здесь! – завопил Саня и вылетел из-за угла дома. – Просто Даша нас обогнала. А мы отстали немножко.

– Господи, радость-то какая! – почему-то всхлипнула баба Маша и перекрестилась. – Где ж ты был-то? Дедушка твой по соседям бегает, мужиков зовёт, чтоб тебя всем миром искать вышли. А ты уж и дома!

– Ага, – кивнул растерявшийся от её слёз Саня.

Баба Маша, как молодая, сбежала с крыльца и обхватила Саню так крепко, что он даже ойкнул.

– Дитятко ты наше! – причитала она. – Нашёлся! Целёхонький-здоровёхонький!

– Баб Маш, пусти, – попросил Саня. – Ты меня раздавишь!

– Ох ты, – разжала руки баба Маша. – Совсем я безголовая! Побегу деда твоего искать! Он же почернел весь, за полдня-то! Ох, грехи наши!

Она снова перекрестилась и выбежала за калитку.

* * *

Димыч разгребал ветки и отбрасывал их за спину. В конце концов, он не вор. И пластину со странными знаками взял не просто так. Что он виноват, что ли, если каждый раз при виде загадочного и непонятного его охватывает такой азарт, что аж пятки потеют? И голова работает в одном направлении – разобраться, разгадать, выяснить, в чём дело. А обо всём остальном в такие моменты Димыч думать просто не в состоянии.

Сколько раз из-за этой непреодолимой тяги к разгадыванию загадок он попадал в неприятные ситуации! Одно дело – раскрывать тайны в компьютерных играх и совсем другое – ввязываться в неизвестно что в реальной жизни. Пора уже, наверное, это понять. И прежде чем позволить любопытству разыграться, трезво взвешивать все за и против.

Особенно после истории с той шкатулкой.

Когда Димыч увидел, что в ней хранится, то первым делом захотел избавиться от неё. Избавиться как можно скорее. Вот только каким образом? Просто выбросить на помойку? Мысль была неплохой. Димыч запаковал шкатулку в тёмный пакет от мусора и даже заклеил пакет скотчем. Пусть себе валяется. Пусть бомжи, если захотят, продают то, что в ней лежит. Димыч не будет иметь к этому никакого отношения.

Хотя… Вдруг шкатулку найдут не бомжи, а, например, дворничиха тётя Таня? И не станет она ничего продавать, а возьмёт и отнесёт в полицию. А там, конечно, заинтересуются. Начнут опрашивать свидетелей. И кто-нибудь да вспомнит, как видел, что Димыч выбрасывает подозрительный чёрный пакет. Всё ведь не предусмотришь. Может, бабуля какая-нибудь целыми днями сидит у окна и от нечего делать наблюдает за всеми, кто ходит по двору? Или инвалид-колясочник от тоски вместо сериалов изучает жизнь соседей? Да мало ли, как может оказаться.

И тогда придут к Димычу, и начнут задавать ему неприятные вопросы. А как он будет на них отвечать? Расскажет правду? Можно, конечно. Только далеко не факт, что ему поверят. Потому что попробуй объяснить постороннему, почему ты ни с того ни с сего начал выполнять поручения совершенно незнакомого человека. Причём абсолютно бесплатно. И даже не озаботившись, для чего это нужно и кому. Кто так может поступить? Разве что полный идиот.

Ведь не расскажешь же в полиции про рыцарский Орден и про кодекс чести. Они там только пальцем у виска покрутят и, честно говоря, окажутся правы. А скорее всего, посчитают Димычев лепет неумелым враньём. Тем более никаких доказательств общения с Фантомом у Димыча не осталось. Письма-то он все удалил, как ему велели. Вот ведь дурак!

По всему выходило, что выбрасывать на помойку шкатулку нельзя.

Тогда что с ней сделать можно? Отвезти по тому адресу, где её Димычу вручили? Вроде бы ничего проще и не придумаешь. Вот только… Димыч же сломал замок. Пускай случайно, но сломал. И, значит, видел её содержимое. А вдруг это совсем не понравится тем, кому он хочет её вернуть? Ведь лишних свидетелей не жалуют. А Димыч сам явится прямо в их логово. Ну уж нет!

Димыч спрятал шкатулку в самый дальний угол шкафа и постарался про неё забыть. Хотя бы до поры до времени. Потому что, чем больше проходило времени, тем чаще Димыч задумывался о том, для чего его втравили в эту историю.

Ну зачем кому-то было нужно отдавать совершенно незнакомому человеку шкатулку с медалями и орденами времён Великой Отечественной войны? Да ещё с такими сложностями? И потом даже не пытаться забрать. Может быть, её хозяин срочно и надолго уехал? Или с ним случилось что-то совсем нехорошее? Или просто, когда его вычислили на форуме и отправили в бессрочный бан, он не сумел разыскать Димыча?

Димыч то и дело задумывался об этом. Вопросов было много, а разумных ответов он найти не мог.

И только на этой неделе, кажется, нашёл. По крайней мере, у него появилась одна догадка. Догадка страшная настолько, что при мыслях о ней на голове шевелились волосы, а в груди становилось холодно и тесно, будто туда засунули обломок нетающей сосульки. Что делать с этой догадкой, Димыч пока не знал и старательно отодвигал страшные мысли на задний план.

Отбросив последнюю ветку, Димыч сдвинул ногой череп, вынул из кармана пластину с загадочными значками и опустил её в яму. Вот так. Теперь, по крайней мере, хоть в этом отношении его совесть будет чиста.

Может, малышу Сане и простительно подбирать всё, что понравилось и лежит без присмотра. Но Димычу-то так поступать стыдно! Даром, что ли, говорят: «Не тобой положено, не тобой и взято!»

Димыч засыпал яму, встал, отряхнул штаны и улыбнулся. Вот теперь всё выглядит, как надо.

Димыч зашёл в лес. Солнце спряталось за мохнатое серое облако. Подул резкий ветер, и кроны деревьев зашевелились и зашуршали, будто проснувшись. Без солнечных лучей лес показался Димычу совсем другим – мрачным и таинственным.

За соседними соснами то ли заскрипела ветка, то ли крикнула какая-то птица. Димыч вздрогнул от неожиданности, но храбро улыбнулся. Да, он городской житель. Да, он не привык к лесу, к его звукам и запахам. Но это же не значит, что стоит пугаться из-за всякой ерунды.

Вот, например, первые капли дождя застучали по земле. Разве страшно?

Облако в небе столкнулось со вторым, таким же тёмным и мохнатым, и в воздухе сверкнула молния. Димыч моргнул и облизнул губы. Гроза! Ну и ничего! Грозы только маленькие дети боятся.

Дождь барабанил всё сильнее. Молнии сверкали одна за другой. От мощных раскатов грома закладывало уши.

Димыч снял куртку, набросил её на голову и побежал.

Он мчался не разбирая дороги, по мигом промокшему мху, по черничным кустам, по ломающимся под ногами веткам. Скорее, скорее! Лёлька же одна! Наверняка она испугалась грозы. Наверняка растерялась и промокла. А он, бессовестный, бродит неизвестно где!

Когда до спуска к берегу оставалось совсем немного, среди деревьев Димыч заметил что-то большое и белое, по форме смутно напоминающее палатку. Димыч мимоходом удивился, но время терять не стал. Лёльке, наверное, каждая минута кажется вечностью. Хуже всего, когда боишься, и никто не может успокоить.

– Эй, парень! – услышал Димыч звонкий голос за спиной.

Димыч оглянулся. Из-за белого навеса высунулась русая голова мальчишки лет двенадцати.

– Иди к нам, пока совсем не промок!

– Спасибо! – крикнул Димыч. – Я не могу. У меня на берегу…

Он запнулся, не зная, как назвать Лёльку.

Мальчик из-под навеса дожидаться не стал.

– Забирай и беги к нам! – улыбнулся он. – Дождь-то скоро не кончится.

Димыч глянул на небо. Ну надо же! Только что было две маленькие тучки, а теперь всё до горизонта затянуло серой пеленой.

– Спасибо, – кивнул он мальчишке и припустил к берегу.

– Ждём! – прокричал тот Димычу вслед.

Димыч выбежал к спуску и, оскальзываясь на мокрой траве, практически съехал к воде.

Лодка стояла на прежнем месте, невыпотрошенный лещ мок под дождём, нож и газета валялись рядом. А Лёльки не было.

– Лёля! – позвал Димыч, переводя дыхание. – Лёля, ты где?!