Наше дыхание было прерывистым и тяжелым, когда мы пытались собрать воедино события последних нескольких минут. Мы стояли на расстоянии фута друг от друга, а свет то вспыхивал, то гас, пока кто-то продолжал баловаться с выключателем.

Я прижала ладонь к животу, чувствуя, как у меня свело все внутренние органы в ответ на наш тайный поцелуй.

Все происходило как в тумане. За последние несколько дней мне пришлось принять десять миллионов решений: бороться с Тарой или смириться с ее отношением? пойти на интервью с Брайаном Кингом или сохранить свою жизнь в тайне, насколько это возможно?

Но это облако неуверенности не коснулось Лиама.

Он был северной звездой. У меня не было другого выбора, кроме как погрузиться в его сияние и позволить ему увлечь меня за собой. Влечение к нему было неосознанным порывом, как мой следующий вдох.

И теперь, без сомнения, я знала, что он тоже меня хотел.

– Ты не в костюме, – пробормотала я, окидывая взглядом его черную футболку и выцветшие джинсы, которые сидели на нем настолько идеально, что я могла поклясться, что они были сшиты специально для него.

Уголок его рта приподнялся.

– Я не любитель костюмов.

Все вокруг нас продолжали танцевать, и девушка, стоявшая позади, то и дело случайно на меня натыкалась. Я уже собиралась обернуться и попросить ее держать свои локти при себе, но тогда мне пришлось бы отвернуться от него. Я еще не была к этому готова.

– Это несправедливо, – посетовала я.

– Не думаю, что я так уж сильно возражаю против костюмов, когда они на тебе, – ухмыльнулся он, опуская взгляд на мой обнаженный живот.

Не думаю, что я тоже возражала против этого, особенно учитывая, что всего несколько мгновений назад его рука была на этом животе.

– Пошли, – позвал он. – Так и быть, я надену что-нибудь.

Он кивнул в сторону коридора, и я поняла, что мы снова собираемся направиться в его комнату. Я оглянулась, но не увидела никого знакомого. Бекка и Пенн танцевали в другом конце зала. Его руки лежали на ее бедрах, а ее голова была наклонена к нему. Он опустил голову, чтобы что-то сказать ей на ухо, и она улыбнулась ему в шею.

Часть меня хотела прервать их и упомянуть о восковой эпиляции Бекки или о моем обещании – снять с нее прилюдно штаны, но я не могла этого сделать. Лучше подождать, пока она протрезвеет, тогда она позже вспомнит об этом. Ха.

– Идешь? – спросил Лиам, и я поняла, что упустила его из виду.

Он стоял в коридоре, окутанный тьмой. Щетина на его лице отросла сильнее, чем обычно, как будто этим утром он забыл побриться. Но больше всего меня поразило то, как его сильная рука была протянута и манила меня подойти и ухватиться за нее. Как сильно он рисковал.

Кто-нибудь мог увидеть, как мы тайком уходим с вечеринки, но я убеждала себя, что шансы на это невелики. Все были слишком заняты, скрывая свои секреты, чтобы беспокоиться о том, что наши могут раскрыться.

Вместо того чтобы взять его за руку, я прошла мимо него, не отрывая взгляда, пока не повернулась и не направилась к комнате, в которую он втолкнул нас на прошлой неделе. Он тихо усмехнулся у меня за спиной, и я спрятала улыбку, когда он открыл дверь.

За неделю мало что изменилось. Наши отношения по-прежнему были под запретом. Он по-прежнему запер за собой дверь, но в воздухе витала легкая надежда… возможно, потому, что он включил свет и дал мне возможность заглянуть в его мир, в его комнату. Это заставило меня чувствовать себя не тайной, а желанным дополнением к его жизни.

Это была всего лишь одна комната с примыкающей ванной и гардеробной, но она была огромной и хорошо обставленной. У его кровати было высокое черное изголовье, и постельное белье темного цвета. Для обычного двадцатипятилетнего парня в комнате было слишком чисто.

На столе стояли две фотографии в рамках. На одной из них он был запечатлен, когда был моложе, улыбающийся, в обнимку с людьми, похожими на очень любящих родителей. Я могла сказать, что это были его родители, потому что он был точной копией каждого из них. На другой фотографии он и его команда завоевали серебро на прошлой Олимпиаде. Он улыбался толпе с закинутым на плечи американским флагом и гордо держал свою серебряную медаль.

– Ты выглядишь таким юным на этой фотографии, – улыбнулась я и подошла ближе.

Я чувствовала присутствие Лиама у себя за спиной. Что я делала в его комнате, рассматривая старые фотографии? Пять минут назад мы целовались в гостиной в окружении десятков людей.

– Я был молодым. Молодым и необузданным, – улыбнулся он и тряхнул головой, отгоняя мысли, прежде чем направиться к своему гардеробу.

Я скрестила руки на груди и села на край кровати, как мне показалось, на нейтральной территории, но все равно видела, как он перебирает свою одежду.

Он схватил с вешалки светло-голубую футболку и не задумываясь начал стягивать свою черную футболку, в которую был одет, через голову. Он стоял спиной ко мне, поэтому, конечно, я видела, как напрягаются мышцы его спины. Я могла видеть татуировки, которые покрывали его левую лопатку. Они спускались по тыльной стороне его руки до локтя, скрываясь за коротким рукавом. Я не была достаточно близко, чтобы разглядеть что-либо из мелочей, но они были прекрасно выполнены. Формы были идеально прорисованы, а черные чернила выделялись на его загорелой коже. Думаю, большую часть времени он ходил на тренировках без футболки.

Повезло его товарищам по команде.

Я не находила в себе сил заговорить, пока он не натянул через голову светло-голубую футболку и его обнаженная кожа не скрылась из виду. Я оплакивала потерю. Это было все равно что мельком лицезреть Давида. Загорелого, татуированного Давида.

– Я увидела твои татуировки, – пошутила я, вставая с кровати и подходя ближе к гардеробной.

Он посмотрел на меня через плечо и ухмыльнулся. Затем полностью повернулся, и я увидела эмблему на его футболке спереди. «Супермен».

Он специально выбрал эту футболку. Теперь он был Суперменом. Супер-горячим-меном… а я была Супергерл. Мы были самой милой парой из всех, кого я когда-либо встречала. Ладно, в основном это он был слишком милым. Я была лишь обычной девчонкой.

– Тогда будет справедливо, если ты покажешь мне свою. Если только ты не блефовала? – Он приподнял бровь.

Он имел в виду мою татуировку.

Я не могла поверить, что он вспомнил мою фразу, которую я использовала против него неделями ранее. В тот вечер, когда мы официально познакомились.

– Я не блефовала, – мягко улыбнулась я, делая еще один шаг в его сторону. – Ты действительно хочешь ее увидеть?

Правый уголок его рта доверительно изогнулся.

– Если ты можешь показать мне ее, не снимая свою юбку.

Простите, моя матка только что окликнула его или мне послышалось?

Я приподняла бровь и, подавив ухмылку, повернулась. Мои пальцы нащупали край футболки «Супергерл», и я потянула ее вверх вместе с лифчиком. Под ним была спрятана моя маленькая татуировка, выполненная мелким черным каллиграфическим почерком. Я попросила маму написать фразу ее идеальным размашистым почерком, и мастер перенес ее слова на мою кожу. Вся надпись была размером всего около двух дюймов и проходила горизонтально вдоль моей грудной клетки на несколько дюймов ниже груди.

Лиам шагнул вперед и наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. Его теплое дыхание коснулось моей кожи, и я поняла, что со своего места он может видеть нижнее очертание моей груди.

Он протянул руку и нежно провел подушечкой пальца под татуировкой.

– «Она верила, что сможет, и она это сделала».

От его прикосновения по коже побежали мурашки, и я вздрогнула, когда его мрачный голос прочитал надпись.

Он кивнул, задержавшись на тексте еще на мгновение, прежде чем выпрямиться.

– Я слышал эту фразу раньше, она тебе действительно подходит.

Я прикусила губу и кивнула.

– Думаю, она мне нравится больше, чем все мои татуировки, – заметил он с легкой ухмылкой.

Я была с этим не согласна вместе со всем женским населением США, но придержала язык.

– Ты не похожа на девушку, у которой может быть татуировка.

Я склонила голову набок.

– Почему?

Он прикусил нижнюю губу и секунду спустя покачал головой.

– Ты слишком молода.

Чушь. Причина была не в этом, но он не собирался называть мне настоящую.

– Это почерк моей мамы.

Он задумчиво кивнул, бросив взгляд на то место, где теперь моя футболка скрывала чернила.

– Ты должен показать мне хотя бы одну из своих. Я не разглядела как следует, пока ты переодевался.

Его темные глаза пронзили меня на мгновение, прежде чем он потянулся и задрал футболку на спине. Не раздумывая, я потянулась, чтобы помочь, и прижала мягкую ткань к его коже. Мне пришлось бороться с желанием стянуть ее с его макушки.

В центре левой лопатки черными чернилами были нанесены слова «Veni Vidi Vici»[8], вплетенные в олимпийские кольца.

– Ах, ну конечно, у тебя должна была быть татуировка, посвященная Олимпийским играм. Мне она нравится, – сказала я, проводя пальцем по словам.

Прежде чем я закончила, он шагнул вперед, высвободился от моих прикосновений и одернул футболку.

– Давай. Пойдем что-нибудь перекусим.

– Я не голодна, – запротестовала я, не готовая покидать уединение и простоту его тихой комнаты.

Здесь мы были просто двумя беседующими людьми. Там мы были людьми, которых хотел осудить весь мир.

– А я голоден, – подмигнул он и прошел мимо меня. – И тебе следовало бы. Ты слишком много тренируешься и заметно похудела. Ты ужесточила свою диету?

О боже, что такого было с парнями и правильным питанием? У нас в команде был диетолог, и я питалась достаточно здоровой пищей.

Я не ответила на его вопрос. Вместо этого согнула руку и улыбнулась. Она была подтянутой, но все еще довольно худой. Лиам рассмеялся, шагнул вперед и обхватил пальцами мою руку, делая вид, что ощупывает мышцы.

– Разве это похоже на руку девушки, которая мало ест? – Я подмигнула ему.

– Хорошо, что ты не защитник, – засмеялся он.

– Что? – возразила я, опуская руку. – Бекка – защитница, и она такого же телосложения!

Он кивнул и направился к двери.

– Верно. Но я не собираюсь целоваться с Беккой в темных гостиных, так что мне не нужно беспокоиться о ее благополучии, – с вызовом произнес он, выключая свет в своей комнате и оставляя меня стоять в темноте.

У меня не оставалось другого выбора, кроме как последовать за ним. Ублюдок.

– Она никогда не будет с тобой! – закричала я, догоняя его.

Затем я покраснела, увидев, что он уже стоит в конце коридора вместе с Пенном и Беккой.

– Кинсли! – воскликнула Бекка, прыгая на меня.

Я не была готова принять на себя ее вес, поэтому отшатнулась назад, с глухим стуком приземлившись на задницу и вжав локоть в пол.

– Ой! Слезь с меня, ненормальная.

Я не могла решить, плакать мне или смеяться, поэтому просто заорала с улыбкой на лице.

Пенн покачал головой и наклонился, чтобы поднять Бекку, которая, очевидно, выпила еще один стакан пунша после того, как я видела ее в последний раз.

– Ты же Супергерл! Ты должна была поймать меня! – Бекка топнула ногой.

Я притворилась, что собираюсь ее пнуть. Она рассмеялась, развернувшись в мою сторону, и вскоре мы уже сражались не на шутку, удаляясь от парней по коридору. Бекка странно на меня влияла.

– У меня сильно болит локоть, – рассмеялась я, когда мы остановились, чтобы перевести дыхание.

Пенн и Лиам стояли чуть дальше по коридору, смеясь и кивая друг другу головами. Они, вероятно, были согласны с тем, что им стоит променять наши задницы на сексуальных и искушенных моделей, которые не притворяются подвыпившими супергероинями.

Пф-ф, ну уж нет. Это прозвучало скучно, кому бы вообще этого захотелось?

– А Пин классный. И очень сексуальный, – пошутила я, не в силах сдержать смех, который так и рвался с моих губ.

После этого Бекка на самом деле протаранила мою руку приемом из карате. Нам срочно нужно было снять эти костюмы.

– Его зовут Пенн, – поправила она меня достаточно громко, чтобы услышали парни, что заставило меня рассмеяться еще сильнее.

– Именно это я и говорю: Пин.

Бекка покачала головой, но не смогла скрыть улыбку.

– Ты отстой, но да, он потрясающий и очень забавный. Милый и прикольный! Ты можешь в это поверить?

Я дала ей пять.

– Мы с Лиамом собирались пойти перекусить вроде бы. Насколько это странно? Ребята, а вы не хотите пойти с нами?

Мы направились обратно к парням.

– Нет, думаю, Пенн отвезет меня домой.

К концу ее фразы мы оказались в пределах досягаемости, чтобы парни могли слышать наш разговор.

– Конечно, – подтвердил он, покачиваясь на пятках.

– Могу я доверить тебе свою подругу, Пенн? – спросила я, уперев руки в бока и делая вид, что выпячиваю грудь, как это сделала бы супергероиня.

Я представила, как мой плащ развевается по ветру у меня за спиной для пущего драматического эффекта.

– Без сомнения, – подмигнул он. – Не переживай.

Лиам рассмеялся и шагнул вперед, чтобы взять меня за руку.

– Пойдем, Супергерл.

Я позволила ему протащить меня через парадную дверь к его машине, но перед этим прокричала Бекке:

– Пока.

Все это время я улыбалась тому факту, что мне действительно сошло с рук то, что я была девушкой Лиама на этой вечеринке. Вроде бы. Хотя неточно. Нас никто не видел вместе, и, когда мы поцеловались, было темно. И он также ни разу не назвал меня своей девушкой.

Но мы были в одинаковых костюмах супергероев.

Поэтому мне показалось это довольно официальным жестом.

– У меня действительно болит локоть, – сказала я, наконец протрезвев настолько, чтобы понять, что он пульсирует.

Лиам сунул руку в карман своих джинсов, достал ключи и разблокировал свой внедорожник. Он обошел машину со стороны пассажира и открыл дверцу, чтобы я могла сесть.

– Дай-ка я посмотрю, – сказал он, когда я запрыгнула на сиденье.

Я протянула ему свою руку.

– На этих вечеринках тебя всегда калечат. – Он игриво нахмурился.

– Это все из-за Бекки! В прошлый раз она разбила мне лицо своими сильными бедрами.

Чертова Бекка. Она хуже Шакиры.

Он рассмеялся и откинулся на спинку сиденья.

– Если после того, как мы перекусим, все еще будет больно, я отвезу тебя к врачу. И думаю, мне стоит поподробнее услышать историю о мощных бедрах.

Я рассмеялась и пристегнулась.

– Хорошо, я расскажу тебе по дороге.

Я думала, что мы зайдем в ресторан, как большинство нормальных людей, но Лиам сделал заказ из машины, и через несколько минут к нам подбежал официант с бумажными пакетами в руках. Лиам щедро одарил его чаевыми, прежде чем передать мне один из них.

– Извини, что мы не можем зайти внутрь, иначе пресса устроит настоящий праздник, особенно теперь, когда ты «Восходящая звезда футбола».

– Что? Об этом где-нибудь написано?

– Так на днях назывался один репортаж о тебе на ESPN[9]. Неужели никто не упомянул об этом?

Я покачала головой. Не было никого, кто мог бы рассказать мне об этом. Мои друзья не смотрели ESPN, мой отец был постоянно на работе, а мама была занята тем, что присылала мне посылки с подарками.

На самом деле я не возражала, что не знала о подобных репортажах. Мне не хотелось, чтобы моя голова была забита чем-то еще.

– Я не хочу ничего знать, но ты должен записать его для меня, чтобы я могла просматривать его, когда мне будет лет шестьдесят, – рассмеялась я. – Когда мне захочется вспомнить дни моей былой славы.

– Договорились… Так ты не против поесть здесь, в машине? – спросил он, с опаской глядя на меня.

Его вопрос чуть не разрушил этот счастливый момент. Когда мы были на вечеринке, все казалось нормальным, но это было потому, что мы были скрыты в своем собственном крошечном мирке. Там не было ни второкурсниц, ни прессы, ни преданных фанаток. Теперь это была совершенно другая история, и до нас начала доходить реальность нашей ситуации. Мы не могли покинуть уединение его машины из-за страха, что кто-нибудь узнает нас и расскажет об этом прессе.

Но у нас еще оставалось немного времени, чтобы побыть в стране грез. По возвращении домой я буду беспокоиться о последствиях своих действий, но сейчас я просто хотела побыть рядом с ним.

– Что ты заказал? – Я улыбнулась, откладывая мысли на потом.

– Цыпленка и вафли. Тебе понравится, – уверенно ответил он.

– Ой, а я как раз не люблю цыпленка и вафли, – пошутила я.

– Тогда сделай мне одолжение, – подмигнул он, отламывая кусочек и передавая его мне.

– Ты не возражаешь, что мы будем есть в твоей шикарной машине? – спросила я, разглядывая красивую кожаную обивку.

– Салон можно будет позже почистить, и это определенно того стоит.

Потому, что он был со мной, или потому, что ему действительно нравились цыпленок и вафли?

Попробовав, я испугалась, что он имел в виду второе.

– Черт возьми, это так вкусно! – воскликнула я, жадно съедая следующие два кусочка.

– Что ж, я, кажется, знаю, куда тебя нужно отвести, чтобы откормить, – рассмеялся он, прежде чем наконец откусить от своего блюда.

Некоторое время мы ели в тишине. То есть он молчал. Я же стонала от удовольствия, поедая вафли с маслом и кленовым сиропом.

– Знаешь, наверное, нам не стоит больше появляться вместе на наших домашних вечеринках, – объявил Лиам, застав меня врасплох.

Я доела остаток своего ужина.

– Наверное, ты прав, – согласилась я с ним, хотя от его заявления меня затошнило.

Он снова обо всем сожалел? Нет. Этого не могло быть.

– Мне они все равно не очень нравятся, – продолжил он, глядя в лобовое стекло.

– Тогда почему ты живешь в этом доме? Я просто не понимаю и не хочу показаться грубой, но, похоже, у тебя достаточно денег, чтобы переехать из «общежития».

Лиам улыбнулся.

– Этот дом принадлежит мне, и я позволяю некоторым ребятам из команды жить в нем, оплачивая аренду. В моем другом доме идет ремонт, так что пока я живу там. Обычно нам весело живется вместе, но в последнее время парни устраивают слишком много вечеринок.

Он был владельцем этого дома? Это было грандиозно.

– И ты не возражаешь, что в твоем доме устраивают вечеринки?

– Это не так уж и плохо, и в этом-то и есть суть: «веселись как следует, прежде чем остепениться».

Конечно. Все они были молодыми, привлекательными спортсменами. Лиам все еще был любителем повеселиться.

Я положила вилку обратно в пакет и откашлялась.

– Я немного устала, – сказала я, откидываясь на спинку сиденья.

Он сосредоточенно смотрел в лобовое стекло, прищурив глаза. Наконец он заговорил:

– Да, в любом случае уже поздно.

Я думала, что смогу отогнать негативные мысли, пока не вернусь домой. Я была неправа. Это чувство охватило меня, как только он заговорил о том, что нас не должны видеть вместе. И от этого стало еще больнее, потому что он был абсолютно прав. Мы вели себя неосторожно, пытаясь выйти за рамки дозволенного, не взвесив всех последствий.

Когда мы подъезжали к дому новичков, в котором я жила, Лиам припарковал машину за несколько домов от нашего, чтобы нас никто не увидел. Мы сидели, уставившись в лобовое стекло, в полной тишине, пока вокруг нас сгущалась ночь.

Когда он повернул голову в мою сторону, я почувствовала это – я почувствовала, как его взгляд скользит по моей коже. Я сглотнула и уставилась на приборную панель, пытаясь собраться с мыслями. Все это было так запутанно. Я знала, что Лиам мне не подходит, так почему я не могла выйти из его машины? Это было бесполезно; чувствовать на себе его взгляд было все равно что чувствовать, как его пальцы скользят по моей коже. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить желание, которое меня охватило.

Только что я была в своем собственном мире, а в следующую секунду Лиам расстегнул мой ремень безопасности и усадил меня к себе на колени. Все последствия, которые мелькали у меня в голове всего несколько секунд назад, больше не казались важными, когда наши губы слились воедино. Его губы ощущались такими сладкими от сиропа, когда я запустила пальцы в его взъерошенные волосы.

У нас все всегда быстро развивалось. Его руки забрались мне под юбку, пальцы нащупали край моих шортиков.

У всего есть последствия.

Я прикусила его нижнюю губу, подстегивая к действиям.

У всего есть последствия.

Его палец прошелся по ткани между моих ног, заставляя мою спину изогнуться.

Он отстранился, разделяя нас на дюйм, ровно настолько, чтобы остановить притяжение, возникшее между нами.

– Тебе нужно отдохнуть и немного поспать, – пробормотал он так, что его дыхание коснулось моих губ.

– Нет.

Уголок его рта приподнялся.

– Да.

Я сглотнула, пытаясь вернуть самообладание.

– Мне жаль, что все не так просто, как хотелось бы, – пробормотал он, уменьшая мои опасения на счет нас.

Благодаря этому я смогла ответить на его извинения с ноткой игривости:

– Не за что извиняться… это был лучший поцелуй на прощание в моей жизни.

Когда я была рядом с ним, то никаких последствий не существовало.