Однако этот эпизод подкинул мне ещё одно домашнее задание. Анализируя случай, когда я чуть не утонула в бассейне, я остановилась на двух интересных вопросах. Во-первых, почему я не плакала, когда наконец-то выбралась из воды? И даже если я не плакала, как этот момент мог оказаться лучшим моим фото, достойным провисеть в рамке на стене больше десяти лет? Теперь у меня у самой ребёнок, и я понимаю, что для пятилетки это совсем не естественное и ненормальное поведение. Как поведёт себя ваш ребёнок, случись ему пережить подобное?

Разумеется, я ни за что не оставлю пятилетнего ребёнка одного в бассейне, поэтому не смогу это выяснить (и я очень зла на маму и негодую, как она могла оставить меня одну в пять лет без присмотра в бассейне). Но допустим, что каким-то образом это всё же произошло, тогда самым естественным для ребёнка было бы расплакаться, даже разрыдаться, и сквозь слёзы проситься домой, трясясь как осиновый лист. И, возможно, я бы расплакалась вместе с дочерью и просила бы у неё прощения. А потом с утроенной силой успокаивала бы её, и повезла бы в больницу проверить нет ли воды в лёгких, не переохладилась ли она. А после осмотра прижала бы к её груди робота за 50 000 вон (примерно 50 долларов США) и играла с ней, пока бы мы обе не заснули в объятиях друг друга. И еще несколько лет мы бы и близко не подходили к бассейнам.

Но я не расплакалась и вообще не проявила никаких эмоций, и поэтому мама, которая, естественно, ни о чём не догадывалась, не могла ни утешить меня, ни помочь справиться с переживаниями. Я сама заблокировала мамино вмешательство.

А во-вторых, почему я никогда не рассказывала об этом происшествии маме позже? Когда, например, мама смотрела на фотографию в рамке и повторяла «Какая ты здесь милая!», я могла сказать: «Ты смеешься? Ты знаешь, что произошло в тот день? Ты оставила меня одну в бассейне, чтобы поболтать со своими подружками. В тот раз я чуть не захлебнулась до смерти! Мама, почему ты не смотрела за ребёнком в воде? Ребёнку опасно играть в бассейне без присмотра! Достаточно всего нескольких секунд, чтобы утонуть! Не слишком ли ты была беспечна? А?.. Мама, ты всегда была такой! Тебе всегда было интереснее и важнее поболтать с подругами, чем позаботиться обо мне. Когда тебе хотелось с кем-то поболтать, я будто переставала существовать в этом мире и всегда оказывалась одна. Я чуть не умерла, понимаешь?! Немедленно сними эту фотографию – она портит мне настроение! Что в ней милого?! Нет там ничего милого! Испуганный ребёнок, который едва не погиб!».

Даже когда я пишу об этом сейчас, у меня сжимается все внутри от страха, как тогда. Почему же я ни слова не сказала маме? (Мама, почему ты так рано умерла? У меня, оказывается, так много всего, что надо тебе сказать.) Я задала эти вопросы психотерапевту:

– Почему я в тот день не расплакалась, а потом ни разу не заговорила про этот случай? Всё-таки мне было уже пять лет…

– Возможно, к тому времени у вас уже могла сформироваться некоторая внутренняя фрустрация из-за того, что вы не видели никакого результата, когда что-то сообщали матери.

– А, вот оно что.

Моя мама хотела детей, но совсем не умела о них заботиться. По моим воспоминаниям, мы едва ли проводили время вместе – меня всегда оставляли бабушке. А мама была человеком, которого я всё время ждала, чувствуя себя одинокой. Она как-то по-своему любила меня, но я ей была неинтересна, она никогда не спрашивала меня ни о чем. Она не умела проявлять чувства, хотя я знала, что она меня любит. Она была человеком, жизнь которого всегда была наполнена только её личными проблемами.

Вероятно, когда я была совсем маленькой, мама повела себя не так, как я от неё ожидала, тем самым сместив мою систему координат настолько, что я в принципе перестала от неё чего-то ждать. А с другой стороны, чтобы не потерять материнскую любовь, чтобы мама не выпустила мою руку, я решила, что сама не должна становиться проблемой для мамы. Я любила её, всегда ждала, скучала по её запаху. Теперь я понимаю, что я была очень одиноким ребенком.

Одиночество – это чувство, которое указывает, что у вас нет связи. Таким образом, «связь» становится ключевым моментом, чтобы не провалиться в одиночество. <…> Однако, если кто-то не примет меня таким, как я есть, одиночество удваивается. Также существует вероятность, что человек прячет свои истинные чувства, чтобы завести связь с хорошим человеком. Вероятно, завязав связи с хорошими людьми, можно улучшить свою репутацию или завести поверхностные связи с другими людьми, но чувство одиночества внутри будет только усиливаться.

Я хотела почувствовать связь с мамой, но не могла этого добиться, поэтому впадала в фрустрацию, но несмотря на это снова ожидала, что связь наладится. Так с самого раннего детства у меня выработалось отношение «любви и ненависти» к маме. Моё молчание было местью за фрустрацию, которую я испытывала из-за мамы, и эта месть в конечном итоге оказалась извращенной формой потребности в материнской любви. Мама всегда говорила, что я холодная. Добрая, но сложная дочь, примерная ученица, хорошая и весёлая, но по итогу холодная дочь. Пока я росла, поверхностно мы хорошо ладили с мамой, я часто её смешила, но я ничего ей не рассказывала о своей жизни. Что я за человек на самом деле, мама впервые прочувствовала примерно за год до своей смерти, да и я сама смогла раскрыться только тогда, когда стало понятно, что маме осталось недолго. Когда я впервые осознала, что причиной, по которой я долгое время ничего не рассказывала маме, была месть за тот инцидент в бассейне, мне стало досадно и больно. Не могу слишком сильно сожалеть об этом, поскольку решение, принятое пятилетней девочкой, было необходимо для её выживания. Мне больно, и я понимаю, что это был не лучший выбор, и мне бы хотелось сказать маме: «Тебе тоже по-своему было очень тяжело».