(Материалы из «Смоленского сборника» В. Н. Добровольского)

«…Когда работают гробовщики, то проходящие говорят им: «Аминь вашей работе!» К могильщикам, занятым своим делом, обращаются с такими же словами, а они отвечают:

– Благодарим, чтоб ни умирали больше!

Возвратясь домой после похорон покойника, говорят:

– Пускай клопы, тараканы мрут, а нам доброе здравие!

Хозяин палит свечку пред иконой и молится Богу. Работникам отводится почетное место за столом, к ним подсаживаются родственники умершего и соседи, приглашенные хозяином.

Поставят на стол пироги, кутью, зачерпнут ложку, сами откушают и прольют «маленько» на стол для «родителей».

Как кто сел, так и сиди: «ни придвигайся один к другому», и «ни садитесь тесно», чтобы не вытеснить родителей, невидимо участвующих в беседе и помещающихся на лавках в незанятых промежутках, закусывающих вместе с присутствующими.

Зачерпнул ложку, сейчас оберни ее, если ложка лежит неперевороченная, к ней может прикоснуться лукавый. За столом подаются обыкновенно щи, пироги, картофель, разрезанный на скрылечки и обжаренный. Каши не едят, дожидаясь, какой «ответ» даст хозяин: либо водочку будет подносить, либо же скажет: «Братцы миряне, ни прогневайтесь на водочку, а уже гневайтесь на меня, уж родитель этот любил водочку попить и пущай уж родитель ни прогневается, что моя нужда крайняя!»

Гости уж начинают кашу есть: от хозяина «ответ получили». Вылазят с застолья, Богу молятся. «Да и сколько будет народу, пищу всем чтобы подавали: хоть по ложке, хоть по две – и тут уже не различают: «откуда бы ни зашел кто, приглашают помянуть умершего».

Потом, как выйдет три дня после смерти покойника, пекут блины, накадят ладаном и подмаслят медком.

На девятый день хозяин того дома, где покойник, снова приглашает работников и гостей, пошлет мальчика звать на обед:

«Просим на обед к нам!»

С иного семейства соберутся двое или трое, сколько вздумают, и приходят они с отрезанными ломтями своего хлеба; придя, кладут хлеб на стол. Хозяин спрашивает у мальчика:

– А ты всех зазвал?

Ну, все подошли. Давай Богу молиться. Запалили свечку, стали Богу молиться. На столе стоит кутья, разлитая по чашкам. К чашкам прилепят свечки, зажгут их. Поставят под каждого гостя по рюмке вина, положат на стол лепешки, помолятся Богу. Вдруг возьмут черепок с ладаном и покадят.

Тогда «сродство из женского пола» начинает «гукац родителев» (оплакивать родителей).

Жена говорит: «Пойду-ка пагукаю своего голубочка! Какую же ты мне думушку теперь загадал? Да как же мне эту думушку разгадать?!»…

Мало по малу гукание (оплакивание) овдовевшей супруги разрастается все больше и больше; оно не вкладывается в сочиненную народом эпическую форму и дышит лирическими чувствами, подсказанными потерею супруга, безотрадным положением вдовства: обиды и унижения ждут сироток, не будет она, как прежде, пользоваться уважением односельчан и соседей. Фантазия ее мало по малу разрастается больше и больше, создавая ряд довольно мрачных картин с реальным изображением будущей участи ее и сироток.

– Да как же мне детушек этих растить? Прилети ты сюда к нам птушечкой или кукушечкой! Верно, далеко ты, мой госпадарек, да не слышишь, голубчик, да моего горького горюшка, да большой моей кручины! Ну, да к какому бережку мне головушку свою приложить? Ну, какую ты думушку мне загадал, да сколько времечка ты мне отписал?! Госпадаречик, ты мой голубочек, прилети же ты за детками, да за малыми несмышлеными: а их же теперь, мой госпадаречик, натюкаются, и собаки накусаются, по миру ходя, примут же они холоду, да и голоду, да и голы будут и голодненьки…»

Иная баба гудит, а слезы не льются у нее, а иная тоскует, и так тяжело у нее на сердце, что она и умом разорится.

Соседка приходит к ней, навестить ее:

– Куманька, ты, моя голубонька, полно тебе, полно! Да, ну! Ни выплакивай свои слезы, ведь и нам они нужны будут!

Взяла соседка плачущую и повела ее к себе. «Воют и гудут» обыкновенно выйдя за ворота; между тем закуска идет, и хозяин угощает гостей:

– Кушайте, братцы, кушайте, поминайте нашего госпадаречка,

да не нашу хлеб-соль, но да отцовскую!» Гости дообедывают, вылезают с застолья и говорят:

– Благодарим тебя, хозяин, и вам, хозяюшка, доброго здравия, а умершему Царства небесного!»