Сегодня мама Джиа, Йонсун, снова достала листовки о пропаже дочери. Джиа пропала, когда ей было шесть лет, и с тех пор ее мать раздавала эти листовки по всей стране. Несмотря на то что их было напечатано так много, она раздала почти все. Девочка с двумя заплетенными косичками выглядела такой милой. Йонсун погладила лицо дочери на фотографии.

В другой руке она держала письмо, которое только что достала из почтового ящика. Конверт был очень тщательно заклеен, поэтому она взяла письмо двумя руками и с силой начала его открывать. Бумага слегка порвалась, и конверт открылся. Она достала письмо, развернула его и начала внимательно читать.

В письме было написано следующее:

Для мамы Джиа, Йонсун

Вы же помните «Закусочную Юми»? Я – Хван Юми, дочь хозяйки этой закусочной. Я пишу Вам впервые за десять лет, чтобы сообщить о смерти моей матери. Перед смертью она пожелала, чтобы я накрыла благодарственный ужин и угостила едой наших дорогих постоянных посетителей, которые всегда были с ней. Она просила меня передать Вам то, что она оставила. Я отправила письмо на Ваш адрес, который узнала у соседей. Пожалуйста, свяжитесь со мной, и я сообщу вам время и место встречи. Очень надеюсь на ваш звонок по указанному ниже номеру телефона.

С уважением,

Хван Юми

Йонсун вытерла слезы и сжала письмо в кулаке. Эта проклятая женщина умерла. В пропаже Джиа отчасти виновата она. И что в итоге? Она просто умерла до того, как Йонсун успела ей отомстить. Если бы тогда этого не произошло, какой бы счастливой жизнью она жила сейчас.

Йонсун отправила смс-сообщение на номер мобильного телефона, указанный в письме. Она прямо сказала в нем, что хочет прийти в закусочную, и попросила сообщить ей дату и время. Ким Кёнджа умерла, поэтому она хотела выплеснуть свой гнев на ее дочь. Даже если она просто скажет ей что-то обидное – этого будет достаточно.

Так Йонсун оказалась здесь благодаря приглашению, которое она недавно получила. Она уже собиралась войти в закусочную, но дверь внезапно открылась, и оттуда вышла женщина, села в машину мужчины, который ждал ее с ребенком, и уехала.

Йонсун открыла дверь и уверенно вошла внутрь так, как будто уже была готова к разговору.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она.

Тетушка и Юми одновременно с удивлением посмотрели на нее. Йонсун сразу подошла к Юми. Глаза ее сверкнули.

– Ты Юми, да? Дочь владелицы закусочной. Ты меня помнишь?

– Да, вы мама Джиа, верно?

– Верно. Вижу, помнишь меня. Повзрослела, стала очень похожа на свою мать.

Йонсун поставила маленькую сумку на стол рядом с Юми, взглянула на Тетушку, после чего снова заговорила:

– Дайте мне воды: как только вошла сюда, меня внезапно кинуло в жар.

Вместо Юми воду принесла Тетушка.

– Если выпьете слишком холодную воду, то желудок может свести, поэтому возьмите теплую.

Когда ей снова принесли стакан, Йонсун залпом осушила его и тыльной стороной руки вытерла рот.

– Это, конечно, очень печально, что твоя мама умерла, но я собираюсь рассказать о том, что беспокоит меня.

Юми опустила голову и тихо села перед ней. Тетушка тоже стала серьезной и посмотрела на Йонсун.

Юми слушала ее рассказ о том, что случилось десять лет назад, и все глубже погружалась в воспоминания о прошлом.

Главным происшествием, обсуждаемым в закусочной десять лет назад, стало исчезновение Джиа. Юми до сих пор не могла оправиться от шока.

Шестилетняя девочка, которая часто приходила в закусочную и с удовольствием ела тонкасы, однажды исчезла. Кто-то видел ее играющей на детской площадке, а кто-то из местных продавцов заметил, как она каталась на велосипеде по окрестностям, но больше ее нигде не видели.

Мать Джиа, вернувшаяся от родителей, думала, что дочь уже дома. Обнаружив ее исчезновение, они с мужем обратились в полицию. Они расклеивали листовки о пропаже и раздавали их перед станциями метро.

Йонсун поняла, что Джиа пропала без вести, и пришла в ужас. Когда она пришла в закусочную и показала маме Юми листовку о пропаже, та тепло приняла ее и приготовила для нее питательную кашу.

– Ох, Йонсун, Джиа тогда за обе щеки уплетала тонкасы, которую я ей приготовила… Что теперь будет?

– Что же мне делать? Джиа всего шесть лет, она даже не помнит свой домашний адрес, а в полиции говорят, что информации о ребенке нет, что мне делать? – Йонсун заплакала.

– Я уверена: с такими технологиями, какие есть сейчас, вы легко сможете ее найти. Не волнуйся, Йонсун.

Так несколько дней, раздавая листовки о пропавшей дочери, с переживаниями на сердце Йонсун приходила в закусочную, где ее всегда тепло встречала Кёнджа, которая заботливо готовила ей еду. Она расклеила листовки в закусочной и спрашивала каждого посетителя, не видели ли они девочку.

Мама девочки настаивала, что нужно продолжать искать, переживала и волновалась. Но однажды, через месяц после пропажи, дверь закусочной резко распахнулась, и Йонсун зашла, грубо ругаясь, начала выяснять, как пропала дочь.

– Вы знаете, что из-за вас стало сложнее найти Джиа?

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Как вы могли так поступить? За час до того, как Джиа исчезла, кто-то видел, как она каталась на велосипеде неподалеку от вашей закусочной. Мне сказали, что вы с ней о чем-то разговаривали. Тогда скажите, куда она поехала на своем трехколесном велосипеде?

Хозяйка закусочной была рассержена и удивлена.

– О нет, это был тот самый день, когда она пропала?

Она внимательно посмотрела на листовку, приклеенную на стене закусочной.

– Ах, простите, я не знала, что это тот день. Да, я спрашивала у Джиа, где ее мама, когда она каталась на велосипеде. Она сказала, что мама куда-то пошла и что ей разрешили кататься здесь в округе. Я пригласила ее зайти внутрь, но она покачала головой и поехала дальше.

– Как вы можете говорить мне об этом только сейчас! Если бы вы рассказали это полиции в тот день, они бы нашли ее!

Голос Йонсун сорвался на крик, и она, яростно разбросав посуду, хлопнула дверью и ушла прочь. Юми в гневе закричала:

– В чем нас обвиняет эта женщина? Неужели мы что-то не так сделали? Она вообще понимает, что это ее вина? Разве это не она не уследила за дочкой, а теперь все на нас сваливает? Что мы сделали не так? Почему мы виноваты?

– Юми, не говори так. Ты ведь понимаешь, как она расстроена. Я тоже виновата, что перепутала дни и не сообщила в полицию. Я виновата.

Мама говорила это, крепко прижимая руки к груди, как будто испытывала боль.

– Мам, тебе плохо? Давай закроем закусочную сегодня пораньше и пойдем домой.

– Ты иди, а я должна позвонить маме Джиа.

После того дня Йонсун больше не приходила в закусочную.

Мама Юми беспокоилась, нашлась ли Джиа. Она говорила, что, если ее не найдут, она будет винить себя до конца своих дней. После этого новостей не было, и мама постепенно сняла листовки со стен, которые висели в закусочной больше года. Юми вспомнила, что, когда она пыталась позвонить по телефону на листовке, приходило сообщение, что номера не существует.

– Джиа, наверное, нашли, да?

– Мама, когда я в последний раз звонила, автоответчик сообщил, номера больше не существует. Если бы ее не нашли, они бы не заменили номер на новый, да?

– Может быть. Ну, наверное, нашли. Да, я надеюсь, что они нашли ее.

Прошло много времени с этого разговора.

Юми вернулась в настоящее. Йонсун обратилась к ней:

– Ты писала, что хочешь мне что-то отдать?

– Ах, я как раз готовила тонкасы. Сейчас принесу еду и все расскажу.

Йонсун кивнула и продолжила смотреть в окно. Был ясный, солнечный день.

– В тот день, когда пропала Джиа, тоже было солнечно…

Йонсун вспомнила время, которое она не могла забыть все эти десять лет.

Муж ушел на работу, а она отправила Джиа в детский сад и начала собираться. Дочка, выйдя из автобуса после детского сада, сама вернется домой, поэтому она не переживала и спокойно назначила встречу со знакомым.

Она сказала мужу и дочке, что едет к родителям, чтобы отвезти мать в больницу, но на самом деле она собиралась встретиться со старым другом из начальной школы, который неожиданно написал ей. Йонсун соврала, что едет к родителям, потому что этот друг был мужчиной. Когда она была маленькой, они жили в городе Мунгён, и среди остальных друзей в школе он был особенно близок с ней. Прошли годы, и теперь этот друг тоже переехал в Сеул и открыл автосервис. Через знакомых они наладили связь, и она назначила встречу.

Йонсун накрасилась, оделась красиво и в приподнятом настроении поехала в кафе в дорогой район – Каннам. Она пришла немного раньше времени и ждала около тридцати минут, вспоминая истории из детства, когда этот друг, похоже, был тайно влюблен в нее. Он помогал ей нести портфель по длинному пути в школу и из школы, если приносил вкусные угощения, то всегда делился с ней. А когда они шли по тропинке рядом с рисовым полем, он пел песни: «Цветы шиповника» или «Я действительно не знал». Когда они спускались с горной тропинки поздно вечером, после школьных мероприятий, он пел тихо, чтобы разогнать страх и тишину.

Йонсун была так взволнована перед встречей с ним.

– Йонсун, давно не виделись!

Кто-то похлопал ее по спине. Это был тот самый школьный друг. Он стоял в комбинезоне, со следами грязи на лице, и выглядел как двадцать лет назад, только небольшой живот добавился, и волосы небрежно торчали.

– И я рада тебя видеть, Чонсик, – ответила Йонсун.

Они сели за стол, завязался разговор. Предаваться воспоминаниям было интересно, но беседа вскоре наскучила, и говорить стало не о чем. После того как они вспомнили о других друзьях детства, Чонсик сказал:

– Кстати, Йонсун, я развелся с женой два месяца назад.

– Да ну? – Йонсун с удивлением посмотрела на него.

– Да, так получилось.

– Понятно. – Йонсун не знала, что еще сказать.

– Если на сегодня у тебя нет планов, может, выпьем?

Йонсун почувствовала странную усталость от его вида, поведения и рассказов. Она встала, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Мне нужно забрать дочку из детского сада. Ладно, я пойду. Позвоню позже.

Йонсун поспешила домой.

Когда она вернулась, переступив порог, сразу позвала дочь:

– Джиа!

Однако ответа не последовало. Дочери не было дома, а ее велосипед, стоявший во дворе, исчез.

Йонсун в панике начала звонить мамам подруг Джиа. Но никто не знал, где она могла быть. Она даже позвонила воспитательнице детского сада, которая подтвердила, что Джиа вышла из автобуса вблизи дома.

Женщина обошла все пекарни, супермаркеты и магазины канцелярских товаров, спрашивая у владельцев, но никто ее не видел. Велосипед был найден в ближайшем парке. Джиа исчезла.

Йонсун позвонила мужу, и вместе они пошли в полицию, чтобы подать заявление о пропаже. Полиция начала расследование, но в те времена не было такого количества камер видеонаблюдения, как сейчас, поэтому найти девочку было трудно.

Она искала ее, не прекращая, целую неделю. Маме Джиа некогда было думать, как она выглядит, волосы ее растрепались, а голова шла кругом от переживаний о местонахождении дочери. Никто не мог найти девочку.

Когда Йонсун шла по дороге в полицейский участок, чтобы распечатать листовки о пропавшей дочери, она вдруг задумалась: а не причастен ли к этому ее одноклассник Чонсик, которого она встретила в тот день? С этой мыслью она позвонила ему и начала расспрашивать, не скрывая своих подозрений. Однако он возмутился, сказал, что она заблуждается, и быстро положил трубку.

Это были трудные дни, когда ее сердце разрывалось от горя, волнений и страха, а сама жизнь казалась невыносимой.

Вспоминая трудные времена, Йонсун почувствовала знакомый, приятный запах: это был запах жареной котлеты – тонкасы. Юми принесла блюдо из кухни. Йонсун посмотрела на тонкасы и разрыдалась.

– Ох, это та самая сырная тонкасы, которую так любила наша Джиа, верно? С моцареллой внутри.

– Да, все верно. Мама оставила все рецепты, и я вместе с тетей приготовила его.

Юми спокойно поставила тонкасы на стол. Йонсун попыталась сдержать слезы.

– Я пришла сюда, в эту закусочную, с намерением высказать свои обиды, но не могу. Просто попробую еду и уйду. Твоя мама уже умерла, как я могу что-то высказывать ее дочери?

Юми была сильно удивлена и осторожно спросила:

– То есть… все еще…

Йонсун отрицательно покачала головой.

– Джиа через три месяца после исчезновения вернулась из детского дома.

Юми приложила руку к груди.

– Ах, какое счастье!

Тетушка кивнула и тоже выдохнула с облегчением.

– Джиа уже в девятом классе и так мне нервы треплет, ох… Она ужасно беспокоит меня.

Тетушка удивленно посмотрела на нее, словно спрашивая: «Что?»

– То ли она фанатка айдолов, то ли что-то еще. В прошлом году она как сумасшедшая бегала за ними, тратила кучу денег, а в этом году прогуливает школу и заявила, что ходит в церковь. Ох, ужас…

Йонсун думала, что, возможно, Джиа увлеклась айдолами и тратила деньги на них из-за стресса и учебы, и поэтому разрешала ей это. Но вскоре ее интерес к ним начал угасать, и Джиа стала посещать какую-то сомнительную церковь, возможно секту, в которую ее пригласили на улице. После того как дочка начала изучать там Библию, все чаще стала уходить из школы раньше времени.

С каждым разом она просила больше денег – на учебники, косметику, канцелярские товары и другие вещи. Когда мама перестала ей давать деньги, Джиа начала возвращаться домой поздно ночью. Из-за постоянных отлучек Йонсун решила проследить за дочерью и однажды тайком последовала за ней после школы. К ее ужасу, Джиа продавала цветы и аксессуары на станции метро и так зарабатывала деньги.

Увидев это, в ярости Йонсун затащила дочь в переулок и начала ее отчитывать:

– Почему ты так себя ведешь? Почему пропускаешь занятия?

– Мама, не мешай мне. Мне нужно поскорее продать это и сделать пожертвование в церковь.

– Что?! Пойдем вместе! Где эта церковь? Хочу послушать, почему они заставляют тебя этим торговать. Почему несовершеннолетнего ребенка вынуждают продавать такие вещи?

– Мама, что ты вообще для меня сделала, кроме того, что потеряла меня в детстве?

– Ч-что?! Ты сейчас что сказала?! Как ты можешь мне такое говорить?

– Разве не так? Учителя в церкви сказали, что из-за детской травмы мне сейчас трудно заводить друзей в школе. Поэтому мне нужно продолжать изучать Библию, чтобы исцелиться.

– Джиа, нет! Они тебя обманывают и учат всякой ерунде! Пожалуйста, покажи мне эту церковь! Или хотя бы дай мне номер их телефона, я позвоню им.

– Отпусти меня! Я ухожу! Отпусти, мама!

Джиа вырвала руку из хватки матери и перебежала через пешеходный переход. Йонсун побежала за ней, но Джиа уже скрылась в переулке.

Йонсун пошла к станции метро, где лежали цветы и аксессуары, которые Джиа оставила на земле. На упаковке аксессуаров была написана информация о церкви – ее название, адрес и номер телефона.

В ту ночь Джиа не вернулась домой и не отвечала на звонки.

На следующее утро Йонсун решила пойти в эту церковь. Она находилась на втором этаже старого, обветшалого здания. Поднявшись по лестнице, она увидела, что на этом этаже, среди учебных кружков и офисов, находилась небольшая вывеска: «Библейский центр психологического консультирования». Именно этот адрес был указан на упаковке.

Слегка нахмурившись от нехороших предчувствий, Йонсун решила зайти внутрь.

– Здравствуйте. Здесь находится церковь?

Навстречу вышла молодая девушка лет двадцати и вежливо поздоровалась.

– Да, все верно. Чем я могу вам помочь?

– Моя дочь, Ким Джиа, говорит, что ходит в вашу церковь.

Мужчина в возрасте около тридцати лет, который сидел за столом, подошел к ним.

– Я евангелист. Давайте присядем и поговорим.

Йонсун покачала головой:

– Нет. Я пришла, чтобы сказать вам, чтобы вы оставили мою дочь в покое.

Она протянула ему пакет. Внутри лежали завядшие цветы и украшения.

– Не заставляйте мою дочь, которая должна учиться, продавать такие вещи!

Евангелист кивнул:

– Понимаю вас. Хорошо, так и сделаем. Но присядьте, давайте спокойно поговорим. Мы не являемся сектой или какой-то еретической организацией. Возможно, в процессе миссионерской работы среди школьников произошли недоразумения. Мы просто пытаемся исцелять их души на основе библейских учений. Пожалуйста, поймите нас правильно.

– Вы что, так и не поняли?! Она прогуливает занятия, чтобы продавать эти дешевые безделушки!

Йонсун с силой ударила ладонью по столу.

– Если моя Джиа снова сюда придет, я подниму такой скандал и расскажу всем, что это секта! Так что передайте ей, чтобы она сюда больше не приходила!

– М-мама…

Йонсун резко повернулась, услышав знакомый голос. Позади нее в школьной форме стояла Джиа.

– Как ты могла пропустить школу? Учитель звонил мне сегодня утром.

– Дела были, поэтому пропустила.

– Почему ты вчера не отвечала на мои звонки? Где ты ночевала?

– У подруги.

– Ты что, с ума сошла?

В ярости Йонсун ударила дочь по голове. Потом еще раз и еще, несколько раз подряд, пока евангелист не вмешался.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Вот поэтому я тебя и ненавижу! – выкрикнула Джиа. – Ты всегда, если словами не получается, лезешь с кулаками! Почему ты меня бьешь?! Я подам на тебя жалобу за насилие!

– Ох-хо, ну давай, подавай! А я на тебя тоже заявлю! Ученица, а в школу нормально не ходишь!

Джиа злобно уставилась на мать.

– Ха! А ты сама в детстве за мной не уследила, когда меня кто-то уводил, так ведь? Думаешь, я не знаю? Ты же постоянно с соседками пила и в карты играла!

Йонсун аж затрясло от гнева.

– Да, и ты хоть знаешь, как мы с отцом тебя искали?! Ты представляешь, через что мы прошли?! Откуда нам было знать, что тебя уведут куда-то далеко и отдадут в детдом через полицию?! В те времена не было таких тестов ДНК, чтобы сразу найти родителей! Мы с таким трудом разыскали тебя и забрали обратно, а ты теперь мне такое говоришь?!

– Лучше бы вы тогда вообще меня не искали! Тогда бы сейчас и ругаться не пришлось. Больше меня не ищи!

Джиа развернулась и вышла из церкви. Йонсун попыталась догнать ее, но потеряла из виду. В ту ночь Джиа все же вернулась домой, но на любые вопросы матери отвечать отказалась. Так они и жили несколько дней, словно чужие. Дочь действительно стала ей как враг.

Пока Йонсун мучилась мыслями о дочери, Юми попыталась ее подбодрить.

– Йонсун, успокойтесь и попробуйте тонкасы. Но все же какое счастье, что вы ее нашли…

Йонсун взяла вилку и через силу съела кусочек тонкасы, которую предложила Юми. Хрустящая панировка скрывала внутри нежную, тягучую моцареллу.

– Вкусно… Джиа так это любила. Она даже жевать толком не могла, но все равно с аппетитом ела мясо, такая была миленькая. А ты, похоже, в точности повторила мамин рецепт. Даже эта недостаточно прожаренная панировка сверху, а внутри мягкая моцарелла, как и тогда. Ты прекрасно сделала.

– Йонсун, ну что вы.

– Да, Юми, спасибо. Это тот же вкус, который любила наша Джиа. Все так же вкусно.

Юми взяла руку Йонсун.

– Я тоже помню ее маленькую.

Тетушка сказала:

– Вы бы знали, как тогда вся округа была удивлена ее пропаже! Даже полицейские на улице меня расспрашивали. Но, мама Джиа, главное, что все закончилось благополучно. Что же тогда случилось?

Йонсун вспомнила прошлое, и ее глаза покраснели от подступающих слез.

– Джиа нашли на пустыре рядом со стройкой, далеко от нашего района. Какая-то женщина подобрала ее и отвела в полицейский участок в своем районе. Там что-то напутали с документами и ее передали в детский дом. Так она и пробыла там три месяца… Мы с мужем раздавали тысячи листовок, но никак не могла ее найти. Мы поехали даже в соседние районы, искали везде. В те времена не было цифровых баз данных, как сейчас, и нам приходилось заходить в каждый приют и смотреть детей. Сколько же я пролила слез… Ох-х-х…

Тетушка крепко сжала ее руку и промокнула слезы салфеткой.

– Но знаете… если бы мы тогда ее не нашли… возможно, сейчас бы не было этой боли… Ох-х-х… Я не должна так думать, но… Джиа так тяжело переживает подростковый возраст, что у меня уже просто нет сил…

Тетушка глубоко вздохнула и обратилась к Йонсун:

– Не думайте об этом, скорее позвоните дочери. Попросите ее прийти и попробовать тонкасы, которую она так любила, когда ходила в детский сад.

– Она мне сама скоро позвонит. Я заморозила карту, на которую присылала ей деньги, потому что ее поведение меня разозлило. Она даже попить себе не сможет купить.

Пока Йонсун говорила, ее телефон зазвонил. Из динамиков зазвучала веселая песня.

– Алло, Джиа, где ты?

– Ай, мам, зачем так громко говоришь? Похоже, с картой что-то не так.

– Ты ведь не слушала меня, вот я и заблокировала ее. Если хочешь снова воспользоваться ей, приходи ко мне сразу после школы. Поняла? Перестань ходить в церковь. Не хочешь на дополнительные – не ходи.

– Ах, ладно. Я голодная. Очень голодная, хочу поесть с ребятами тонкасы, так что разблокируй карту.

Йонсун немного подумала и ответила:

– Тогда приходи сюда. Только так я ее разблокирую.

– Фу, просто разблокируй, говорю же, я голодная.

– Приходи сюда, быстро!

– Мам, где ты вообще? Как ты могла заблокировать карту? Как мне теперь есть?

Йонсун крикнула в телефон:

– Хочешь поесть – приходи сюда! Немедленно! Только тогда я разблокирую карту. Ты помнишь, где находится «Закусочная Юми»? Недалеко от станции?

– Не помню.

– Найди геолокацию на телефоне. Быстро! Сейчас тут раздают угощения.

– Угощения?

– Придешь – узнаешь. Будет твоя любимая тонкасы с моцареллой, которую ты обожала в детстве. Попробуешь – вспомнишь. Быстрее приходи, тогда я разблокирую твою карту.

Йонсун положила телефон и начала нервно ждать. Юми подумала, что дочь ее, возможно, не придет.

Прошло двадцать минут. Тетушка тихо пила кофе с печеньем. Йонсун нервно ждала дочь, не притрагиваясь к еде.

Когда Юми вернулась с подогретой тонкасы, дверь закусочной внезапно распахнулась.

– Мам, я такая голодная!

Это была Джиа. Юми вспомнила ее маленькую. Сейчас она была такой же, как в детстве, с аккуратно заплетенными косичками, с круглыми бровями и глазами, с носиком, напоминающим чеснок, и пухлыми губами.

Тетушка подошла и крепко взяла ее за руку, мягко улыбаясь.

– Ты ведь Джиа, верно? Ты так замечательно выросла. А выглядишь так же, как в детстве.

– А вы кто?

– Здесь тебя все знают. Ты представляешь, сколько усилий твоя мама приложила, чтобы найти тебя?

Джиа поняла, о чем речь, и на ее лице отобразилось удивление. Две ее подруги вошли следом за ней и тихонько встали рядом. Юми посадила их за стол и поставила перед ними тонкасы и кимпап.

– Джиа, здесь очень вкусная тонкасы с сыром. Сыр не рвется, а тянется.

– Угощайтесь, девочки.

Юми принесла напитки.

Джиа с подругами поели, попили. Юми снова посмотрела на Йонсун. Мама Джиа, похоже, переживала, поэтому отвернулась и не смотрела на дочь. Она встала.

– Я не хочу оставаться здесь, потому что боюсь, что мы снова поссоримся. Пожалуйста, Юми, покажи мне вещь, которую тебя попросила передать твоя мама. Это же не какая-то огромная сумма денег или что-то подобное?

Тетушка фыркнула:

– Если хорошо покормили, этого вполне достаточно. Нельзя о таком мечтать, хо-хо.

Йонсун взглянула на нее с легким презрением, в это время Юми вышла из кухни, держа в руках коричневую бумажную коробку. Она передала ее Джиа.

– Открой, Джиа.

– Что там?

– Увидишь, когда откроешь. Там записаны воспоминания о том, как твоя мама переживала, пока искала тебя.

Джиа открыла коробку. Внутри были листовки о пропаже. Йонсун подошла и с удивлением стала рассматривать их.

– Почему это хранится здесь?

– Вы развешивали листовки в «Закусочной Юми» и каждый день приходили проверять, не поступили ли новые сведения или информация.

На листовке была фотография маленькой Джиа, которая, смеясь, качалась на качелях в детском саду. Под этой листовкой был большой сложенный лист бумаги. Джиа развернула его. На нем было написано:

Пожалуйста, помогите найти нашу дочь.

Ее зовут Джиа. За любую информацию о дочери обязательно дадим вознаграждение.

Ниже были номера телефонов и сообщения, где ее видели в последний раз. Некоторые говорили, что заметили девочку на окраине района, другие вспоминали, как она шла с какой-то женщиной возле школы, а в одном из сообщений был указан даже номер телефона.

Юми спокойно сказала:

– Были случаи, когда люди оставляли номера телефонов, и мама сразу же набирала этот номер, а после просила Йонсун прийти в закусочную.

Джиа почувствовала, как ее сердце сжалось. Ее друзья с удивлением смотрели на нее, держа за руку. Йонсун молча плакала.

Юми достала видеокассету из коробки и вставила ее в старый видеоплеер в углу. На экране появился момент, когда Йонсун просила помочь ей в поисках своей дочери на телевизионной программе «Утренний сад».

– П-пожалуйста, помогите найти мою Джиа. Я буду вам благодарна, это моя единственная любимая доченька. Пожалуйста, помогите, я вас очень прошу.

Мама Юми случайно записала на видео это выступление Йонсун в программе.

Во время просмотра Йонсун вытирала слезы ладонью. Подруга дочери протянула ей салфетку. Джиа тоже почувствовала, как ее глаза наполнились слезами.

– Джиа…

Девочка отвернулась, пытаясь скрыть слезы, но Йонсун подошла и крепко обняла ее.

– Моя дорогая доченька, я так долго тебя искала, так мучилась и теперь понимаю, как много тебе не хватало. Прости меня за все… Я не знала, как тебя любить, потому что я мало получала любви от своих родителей, когда росла, и, наверное, поэтому я была так строга к тебе. Прости меня, моя дорогая, единственная дочь… Прости меня…

– Мама, не плачь. Почему ты плачешь?

– Я плачу, потому что люблю тебя. Ты моя драгоценная, и я так благодарна судьбе, что ты есть у меня. Поэтому плачу…

– Перестань плакать. Мне тоже жаль, что я не слушала тебя, пропускала школу, уходила с занятий.

Джиа с нежностью вытерла слезы с лица матери.

Тут вмешалась Тетушка:

– Ну что, давайте все попробуем тонкасы, которую Юми приготовила по рецепту мамы, пока еда совсем не остыла. Джиа, ешь, ешь побольше.

Джиа села рядом с мамой, попробовала тонкасы с сыром, салат из капусты и крем-суп.

– Вкус точно такой же, как в детстве. Хрустящая корочка и нежный сыр с мясом внутри.

Юми удовлетворенно улыбнулась и кивнула. Всем понравилось это блюдо.

– Все эти листовки и найденные объявления, что были наклеены в закусочной, мама сохранила. Она говорила: «Если я не смогу помочь, то хотя бы ты когда-нибудь должна вернуть долг». И она действительно очень переживала, нашли ли вы дочь, – продолжала Юми.

Йонсун осторожно взяла коробку с листовками.

– Теперь я буду правильно заботиться о дочери. Какой же строгой я была, прости меня, Джиа.

– Мама, я тоже постараюсь измениться. Буду слушаться, насколько смогу.

– Перестань ходить в церковь.

– Ты там такой скандал устроила, что мне будет стыдно туда возвращаться. Так что не пойду.

– Спасибо тебе, Джиа. Спасибо, что слушаешь меня.

Воссоединение Йонсун и Джиа вызвало улыбки на лицах Юми и Тетушки. Хозяйка закусочной, довольная, пошла на кухню готовить следующее блюдо. Джиа с друзьями доели тонкасы и вышли из закусочной.

Рецепты «Закусочной Юми»

ТОНКАСЫ С МОЦАРЕЛЛОЙ

Ингредиенты: свиная вырезка (для тонкасы), моцарелла, панировочные сухари, мука, яйцо, капуста, соус.

1. Отбейте свиную вырезку молоточком для мяса, чтобы она стала плоской.

2. Удалите влагу с внешней стороны свежей моцареллы с помощью бумажного полотенца, затем поместите сыр в центр вырезки и аккуратно сверните мясо. Оберните готовые тонкасы пленкой и оставьте на десять минут, чтобы форма закрепилась.

3. Обваляйте мясо с сыром в муке, затем в яйце, а потом в панировочных сухарях.

4. Разогрейте масло до 160 градусов. Если при добавлении панировочных сухарей в масло они слегка опустятся, а затем поднимутся и начнут хрустеть, это значит, что масло готово. Обжаривайте мясо в горячем масле до золотистой корочки.

5. Нашинкуйте капусту и подавайте ее вместе с соусом для тонкасы.