После службы в армии в моей жизни начался очень сложный период, когда человек оказывается на перепутье и уже порой начинает жалеть, что он вообще появился на свет.

Ну а мне в тот момент помог Николай Добролюбов. Случайно я наткнулся на его предсмертные слова: «Умирать с сознанием, что не успел ничего сделать… ничего!.. Хоть бы еще года два продлилась моя жизнь, я успел бы сделать хоть что-нибудь полезное… теперь ничего, ничего!»

И я заинтересовался: неужели и в самом деле ничего? На самом деле Добролюбов оставил колоссальное наследие – литературное, поэтическое, педагогическое, всего не перечислишь. Он был – редчайшее в то время явление – противником физических наказаний для детей, выступал против скучных и лживых учебников, учил видеть в ребенке не «объекта воспитания», а человеческую личность.

Блистательный литературный критик и человек прогрессивных взглядов, Добролюбов был менее всего похож на нигилиста или революционного фанатика, вроде Базарова или Рахметова. Он обладал тонким чувством юмора, о чем свидетельствуют его литературные маски Конрада Лилиеншвагера, Якова Хама и Аполлона Капелькина.

Вот стихотворение Якова Хама «Неаполю»:

Под «австрийским поэтом» Яковом Хамом немедленно угадывается историк, философ и славянофил Алексей Хомяков, никак не осмеливающийся, говоря словами Козьмы Пруткова, «положить охулку» на красивую чужестранку ввиду ее полного равнодушия к красотам «святой Руси».

Доставалось от него и мелкотравчатым обличителям. Таков еще один вымышленный поэт Конрад Лилиеншвагер, пародирующий «отважного обличителя», генерал-майора Якова Розенгейма, причем пародия начиналась уже с обыгрывания фамилия: «Розенгейм» по-немецки: «роза» плюс «дядя», «Лилиеншвагер» – «лилия» плюс «свекор»:

Просто невероятно жалко, что жизнь такого блистательного и разностороннего человека оборвалась столь рано! И тогда я подумал, что, возможно, еще ничего не кончено, а напротив – все впереди!

Некоторые в подобных ситуациях начинают терзать себя из-за допущенных в прошлом ошибок. Не стоит этого делать. Прав Стив Джобс: «Что проку оглядываться назад и говорить: жаль, что меня тогда уволили, жаль, что меня не было там, сожалеть о том, сожалеть о сем. Поэтому давайте думать о завтрашнем дне, а не сожалеть о том, что произошло вчера».

Вообще же многие люди страдают от самоедства. Человек ложится спать и не может заснуть – перед его мысленным взором бесконечной чередою проходят эпизоды не только прошедшего дня, но и всего его прошлого: «как глупо я себя повел!», «напрасно я это сказал!», «как мог я так обидеть человека!», «а у меня забурчало в животе, и, наверное, все это слышали», «я рассказал анекдот, а никто даже не улыбнулся» и т. д. Эти воспоминания подобны яду, который пропитывает мозг и тело и отравляет всю дальнейшую жизнь. И так несчастный ворочается до полуночи, а когда сон все же сжалится над ним, к нему опять в каком-то фантастическом водовороте возвращаются все те же мысли и эпизоды.

В какой-то момент человек открывает для себя способ их отогнать – и этот способ находится на дне стакана, – но только во время похмелья постыдные мысли возвращаются с новой силой, доводя порой до попыток самоубийства.

Если подобное происходит с вами, задумайтесь всерьез о вашей жизни. Возможно, в ней не хватает какого-то проекта, который вас по-настоящему увлекает и заставляет концентрировать на нем все ваши помыслы, усилия и душевную энергию. А может быть, вам не хватает позитивных эмоций и физической нагрузки, некоего баланса между духовной и физической стороной бытия.

Я вдруг вспомнил о своих детских эпизодах, связанных с «борьбой за справедливость», и задумался о профессии адвоката. И решил совершить в свой жизни крутой поворот.

К этому решению меня подтолкнула одна великая книга – «Мартин Иден». Сказать, что она меня восхитила, – мало, я был потрясен. Оказывается, все возможно! Если у вас появляется высокая цель, это значит, что ваш мозг на подсознательном уровне уже проанализировал ваше «я» и нашел скрытые ресурсы для ее осуществления. И тогда нужно решиться и идти к ней путем упорного труда и самосовершенствования, не обращая внимания на тех «премудрых пескарей», что учат «не высовываться» и «быть как все». Иного пути к подлинному успеху и славе просто нет, все остальное – очковтирательство, имитация, самореклама; попытки «взять напрокат» чужие атрибуты ведут к жизненному краху и распаду личности.

Не скрою, впрочем, что меня до слез огорчил финал этой книги. Но в отличие от иных философов и психоаналитиков, я бы не искал каких-то «экзистенциальных» мотивов для объяснения самоубийства главного героя. За колоссальным перенапряжением нередко следует депрессия и разочарование во всем. А тут еще на беду Мартину попался томик стихов Суинберна с их навязчивой темой смерти. Я и сам впоследствии однажды, прослушав весь вечер песенки Вертинского, вдруг подумал: «А не застрелиться ли?» Благо, не было из чего.

На самом деле искусство и творчество неисчерпаемы, и здесь никогда не может наступить пресыщения. Всегда останутся «вершины, на которых еще не бывал».

Что касается Руфи, то я бы ее так жестоко не упрекал. Это как в случае с Софьей из «Горя от ума». Любая женщина хочет видеть в мужчине надежную опору в создании семьи, в том числе и материальную. Одно дело – косноязычный моряк и разнорабочий, неведомо почему возомнивший себя писателем, и совсем другое – признанная литературная знаменитость. И кто сказал, что Руфь, многое поняв и передумав, не могла признать для себя, что была не права, когда не верила в Мартина? Ведь у нее, в отличие от некоторых наших современниц, отнюдь не было навязчивого желания «выйти замуж за миллионера».

Мне кажется, что каждый человек в юности просто обязан прочесть эту книгу. Тем более она невероятно занимательна. Она вдохновляет на труд и творческие искания больше, чем все «социальные мотиваторы» и «тренеры личностного роста», вместе взятые.

В 1986 году, когда мне было уже 26 лет, я поступил во Всесоюзный юридический заочный институт. Обычно к этому возрасту люди уже успевают не только закончить вуз, но и несколько лет поработать по специальности. Но я не отчаивался: ведь для юриста, в отличие, например, от спортсмена или физика-теоретика, возраст не имеет решающего значения и в то же время большую роль играет жизненный опыт. А таковой у меня как раз уже имелся.

Этот крутой поворот в моей личной судьбе совпал с совершенно эпохальным, непредставимым прежде, поворотом в жизни страны – наступила эпоха гласности и перестройки!