В заключение расскажу о деле, где мне пришлось защищать «политического диссидента». Правда, как выяснилось, таковым он вовсе не являлся, а был назначен на эту роль следствием и судом.

3 августа 2019 года актер театра и кино Павел Устинов договорился со своим другом о встрече у станции метро «Пушкинская». Примерно в 16:30 Павел пришел на встречу. Как раз в это время неподалеку проходила несогласованная акция протеста на Пушкинской площади. Павел стоял у выхода к станции метро и смотрел в телефон. Неожиданно к нему подбежали 4 сотрудника ОМОНа и стали избивать дубинками. Однако к уголовной ответственности были привлечены не они, а сам Павел Устинов.

Официальное обвинение звучало следующим образом: «…Устинов П. Г. совершил применение насилия, опасного для здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей».

16 сентября 2019 года Тверской районный суд города Москвы, в составе судьи Алексея Криворучко, без изучения видеозаписей происшествия приговорил Павла Устинова к тем с половиной годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

На следующий день, после оглашения приговора ряд известных людей вступились и запустили флэшмоб «Я/Мы Павел Устинов».

В поддержку Павла Устинова начали выступать театры. После спектаклей актеры в знак солидарности к коллеге по профессии, выходили на сцену и рассказывали о произошедшем. Также к акции в поддержку Павла присоединились педагоги, врачи, священники. Поэтому, когда меня попросили представлять интересы Павла Устинова в ходе рассмотрения его апелляции в Московском городском суде, я без колебаний согласился.

Приведу здесь текст своей речи в суде, как она у меня сохранилась. «Сегодня мы рассматриваем дело Павла Устинова. Меня не оставляет мысль, что этого заседания можно было бы избежать, если бы правоохранительные органы в ходе проведения следствия и суд первой инстанции обратили внимание на те фактические обстоятельства, в которых не по своей воле оказался Павел Устинов.

Все юристы, в том числе и присутствующие в этом зале, прекрасно знают, насколько сложно реконструировать во всех подробностях картину совершенного преступления, даже при наличии многочисленных свидетелей, которые подтверждают, что преступление действительно имело место. Человеческое восприятие и память избирательны: одним бросаются в глаза и надолго запоминаются одни детали, другим – совершенно иные. Но в данном случае мы имеем дело с ситуацией, когда само событие преступления просто отсутствует. В деле вообще нет никаких доказательств виновности Павла Устинова, кроме показаний сотрудников Росгвардии.

Прежде всего, из материалов дела совершенно неясно, что вообще послужило основанием для задержания Павла Устинова. Видеозаписи этого задержания с разных ракурсов имеются в открытом доступе в сети Интернет. Из них неопровержимо следует, что перед задержанием Павел вел себя совершенно мирно и спокойно: никаких лозунгов он не выкрикивал, находился обособленно от других граждан и смотрел в свой айфон. Современная видео-звукозаписывающая аппаратура отчетливо фиксирует все звуки и шумы, так что здесь никаких сомнений быть не может.

И вот на совершенно мирного и спокойно стоящего гражданина без всяких видимых причин вдруг налетают сотрудники Росгвардии, валят его на землю и начинают избивать. Эти действия находятся в вопиющем противоречии с Федеральным законом „О войсках национальной гвардии Российской Федерации“, согласно статье десятой которого в каждом случае задержания сотрудник войск Российской гвардии обязан разъяснить задержанному лицу основания задержания. Этого сделано не было.

Предположим даже, что у сотрудников Росгвардии имелись какие-то подозрения в адрес Павла Устинова. Быть может, они перепутали его с каким-то другим человеком, который в прошлом, на их взгляд, совершал какие-то противоправные действия. Но я совершенно уверен, что если бы они подошли к Павлу, представились, объяснили, в чем они его подозревают, и предложили бы пройти с ними, он, как законопослушный гражданин, выполнил бы все их законные требования. И после того, как выяснилось бы, что Павел ни в чем не виновен, ему должны были принести извинения за необоснованное задержание. Именно так и должны были бы обстоять дела в демократическом, правовом государстве.

Пусть простят мне такое сравнение, но действия сотрудников Росгвардии напоминают мне поведение древних японских самураев, которые могли напасть на случайного прохожего, просто для того, чтобы потренироваться на нем в применении оружия и боевых приемов. Или опричников времен Ивана Грозного, которые врывались во дворы горожан, крушили все на своем пути и избивали всех без разбора. Лично я полагал, что эти времена давно прошли и нечто подобное совершенно невозможно в такой культурной столице, какой является Москва.

Что конкретно мы видим на этих видеозаписях? Когда к Павлу Устинову подбегает первый сотрудник Росгвардии и обхватывает его обеими руками, на кадрах видеозаписи видно, что Устинов и полицейский расположены лицом друг к другу. При этом правая рука Устинова находится над левой рукой сотрудника Росгвардии, в этой же (правой) руке Устинов держит телефон. Левой рукой росгвардеец удерживает руку Устинова. Далее росгвардеец падает, за ним падает Устинов, сотрудник поднимается, а в отношении Устинова уже несколько сотрудников применяют спецсредства – дубинки и уводят задержанного. Никто из сотрудников Росгвардии не держится за якобы раненую руку. Все задержание, согласно видео, занимает не свыше двадцати-тридцати секунд. И из записи четко видно, что Устинов в таком положении (правая рука с телефоном поверх руки росгвардейца) не причинил и не мог причинить никакого физического вреда росгвардейцу, не говоря уже о вывихе плечевого сустава левой руки. При этом на видео можно усмотреть, что рука росгвардейца защищена специальными средствами защиты.

Перейдем теперь к показаниям свидетелей.

Свидетель Полонский В. А. показал, что он видел подсудимого и его задержание, поскольку шел за группой сотрудников Росгвардии. По его словам, Павел Устинов ничего не выкрикивал и не скандировал. Он просто стоял около метро и смотрел в айфон. Павел Устинов до последнего момента не видел приближающихся к нему сотрудников Росгвардии, поскольку все его внимание было сосредоточено на айфоне. Они свалились на него буквально как снег на голову. Во время задержания Павел начал терять равновесие, и сотрудник Росгвардии, первый подошедший к Устинову, также потерял равновесие и упал, в то время как Устинов смог устоять на ногах. После этого подбежали другие сотрудники Росгвардии, повалили его и начали избивать дубинками. Упавший сотрудник встал и поднял Устинова обеими руками. Свидетель не видел, чтобы Устинов вырывался.

Свидетель Козловский О. Ю. показал, что примерно в 15 часов 50 минут сотрудники Росгвардии бросились к Устинову, который прохаживался с телефоном в руках и не видел подбежавшего к нему сотрудника. Когда сотрудники подбежали к Устинову, он от неожиданности поднял руки перед собой и сделал шаги в сторону. Первый подбежавший сотрудник потерял равновесие, второй сотрудник споткнулся об него. Далее Павлу Устинову начали наносить удары дубинками, повалили его, затем подняли, потом подбежали еще сотрудники. Свидетель не видел, чтобы Павел при задержании вырывался.

Полагаю, что суд первой инстанции необоснованно критически отнесся к показаниям свидетелей Полонского и Козловского, поскольку они последовательны и непротиворечивы, подтверждаются показаниями других свидетелей и видеозаписями, которые в своей совокупности соотносятся друг с другом и опровергают обвинение. То обстоятельство, что один из свидетелей говорит, что Устинов стоял возле входа в метро, а другой – что прохаживался, может лишь свидетельствовать о том, что свидетели могли обратить внимание на Устинова в разные промежутки времени. Однако факт задержания оба свидетеля описывают одинаково.

Свидетель Устинова Ю. Г., сестра Павла Устинова, показала, что ей известно, что в этот день ее брат был у девушки на работе в кофейне, потом Павел должен был встретиться с другом, но встреча не состоялась по причине его задержания. Намерений об участии в митингах Устинов никогда не выказывал и в подобных мероприятиях никогда не участвовал.

Свидетель Балуева Е. А. показала, что 3 августа 2019 года Павел посещал ее по месту ее работы в кафе, в котором в 15 часов 20 минут оплатил счет за кофе и поехал на встречу с другом на улицу Тверская по поводу работы. Про митинг Павел ничего не говорил и не знал о митинге. По ее словам, он никогда не поднимал тему политики.

Свидетель Устинова Т. П., мать Павла Устинова, дала показания, о том, что ее сын, Устинов, политикой никогда не интересовался, в публичных массовых мероприятиях участия никогда не принимал.

Эти показания, на мой взгляд, полностью заслуживают доверия, поскольку они соотносятся друг с другом и не опровергаются никакими другими свидетельствами либо документами. Для меня совершенно невероятно, чтобы эти люди вдруг стали давать ложные показания.

Указанные показания свидетелей, а также видеозаписи происшедшего неопровержимо свидетельствуют, что Павел прибыл на Пушкинскую площадь для встречи с другом, что о митинге он не знал, лозунгов не выкрикивал, что полностью исключает законность его задержания. С учетом обстоятельств задержания и характера действий Павла он просто не мог причинить никакого вреда сотрудникам Росгвардии. Более того, из видеозаписей и показания свидетелей Козловского и Полонского явствует, что Павел был совершенно безосновательно избит сотрудниками Росгвардии.

Что касается унижения чести и достоинства сотрудника Росгвардии Лягина, на что указано в приговоре суда первой инстанции, то каких-либо доказательств этому в деле вообще не имеется. Устинов не вступал в диалог с сотрудниками полиции и не совершал в отношении них каких-либо незаконных действий. Если можно так выразиться, инициатива их злополучной встречи принадлежит исключительно сотрудникам Росгвардии.

Заключение экспертизы не подтверждает предъявленного Устинову обвинения. Сотрудник Росгвардии Лягин участвовал 3 августа 2019 года во многих задержаниях и, безусловно, мог где-то получить травму. Однако в материалах дела нет никаких доказательств того, что именно Павел Устинов причинил вред его здоровью…

Вы, наверное, знаете, что в народном фольклоре уже появились злые частушки, высмеивающие невероятную нежность и чувствительность росгвардейцев, которые якобы страдают от самого малейшего прикосновения к ним. Здесь, думаю, не место их цитировать. На самом деле, эти люди проходят сложную подготовку, они защищены специальным оборудованием. Каждый из них по своей „боевой мощи“ может быть приравнен к десятку обычных людей. А здесь вдруг четыре росгвардейца нападают на безоружного человека, и именно один из них оказывается пострадавшим. Хочется спросить: что же станется с ними в случае столкновения с настоящими бандитами или террористами? Страшно даже представить судьбу этих нежных созданий.

Я хотел бы также обратить внимание на одно чрезвычайно важное обстоятельство. Невозможно в одно мгновение превратиться из человека, совершенно равнодушного к политике, в фанатичного оппозиционного активиста, готового в одиночку с голыми руками бросаться на четырех закованных в доспехи сотрудников Росгвардии. Этому должен предшествовать некий процесс, который всегда оставляет вещественные следы в виде каких-то высказываний, записях в социальных сетях, участии в каких-то митингах и манифестациях. Между тем ничего подобного в материалах, принадлежащих Павлу Устинову, обнаружено не было. Его жизненные интересы находились в основном в области искусства.

И здесь бы я просил уважаемый суд обратить внимание на личность Павла Устинова. В жизни очень редко бывает, чтобы человек с безупречной биографией, не будучи в состоянии аффекта или алкогольного или наркотического опьянения, вдруг бы взял да и совершил преступление. Поэтому я вынужден хотя бы в нескольких словах остановиться на биографии Павла. Сам он человек очень скромный и не склонен подробно рассказывать о себе, но тем не менее в сети Интернет можно довольно подробно ознакомиться с его биографией.

Он родился 26 декабря 1995 года в трудовой многодетной семье. По словам друзей и близких, он с самого раннего детства мечтал о сцене – посещал все премьеры и буквально не вылезал из театров.

С незапамятных времен повелось так, что молодые люди, грезящие сценической славой, устремлялись либо в Москву, либо в Петербург, и Павел не стал исключением. В 2013 году ему улыбнулась редкая удача – он был принят в Высшую школу сценических искусств Константина Райкина. После ее окончания перед ним открывались широкие перспективы, но тут он был призван на военную службу, причем, вот каприз судьбы! – в ту самую Росгвардию. Ему нравилась служба, он добросовестно выполнял свои обязанности, и он даже подумывал остаться в Росгвардии, но тяга к искусству возобладала.

Можно ли себе представить, чтобы человек, сам прошедший службу в Росгвардии, вдруг стал бы без всяких видимых причин нападать на сотрудников этого ведомства? Лично мне допустить подобное крайне трудно. У людей, прошедших службу в таких спецподразделениях, как Росгвардия, существует, если можно так выразиться, корпоративная солидарность.

Вернувшись со службы, Павел снимался в кино, пытался заниматься бизнесом и устроить свою личную жизнь. Все это прервалось в тот роковой день 3 августа, когда на него напали сотрудник Росгвардии.

Считаю, что выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, что в силу статьи 389.16 УПК РФ является основанием к отмене приговора.

Выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. Суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, он постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Особо хотел бы отметить, что суд обязан рассмотреть все доказательства, представленные сторонами, а не только те, которые по каким-то обстоятельствам нравятся судье. К сожалению, в суде первой инстанции этого сделано не было.

В связи с тем, что в материалах дела отсутствуют прямые и неоспоримые доказательства вины Устинова в инкриминируемом деянии, а напротив – имеются доказательства его невиновности, прошу суд об отмене обвинительного приговора, постановленного Тверским районным судом города Москвы от 16 сентября 2019 года, и о вынесении в отношении Устинова Павла Геннадьевича оправдательного приговора.

В заключение я хотел бы сказать следующее. Недавно мы стали свидетелями того, как люди самых разных профессий и самых разных политических убеждений встали на защиту Павла Устинова, поскольку в его отношении была допущена вопиющая несправедливость. Павел очень благодарен этим людям, но лично я все же не сторонник того, чтобы судьба подсудимого определялись общественным мнением. Государство только тогда можно считать по-настоящему демократическим, когда в нем существует справедливый суд. И не случайно именно великая судебная реформа, осуществленная в России императором Александром Вторым, органически повлекла за собой все другие демократические преобразования. Император был убежден, что в судах должны царствовать правда и милосердие. К сожалению, в приговоре, вынесенном Павлу Устинову судом первой инстанции, нет ни того ни другого.

Когда-то массовые нарушения законности пытались оправдать великими целями: мол, лес рубят – щепки летят. Но какими великими целями можно оправдать сломанную судьбу молодого человека, начинающего актера, перед которым как в кошмарном сне вдруг захлопнулась дверь тюремной камеры? Меня вообще удивляет, с какой легкостью наши суды применяют такую меру наказания, как лишение свободы. Разве не ясно, что тюрьма никого не исправляет, она лишь причиняет человеку страдания и закрывает перед ним дальнейшие перспективы. Но здесь речь не идет о том, чтобы заменить Павлу Устинову тюремное заключение каким-то более мягким наказанием. Он не просто ни в чем не виновен, в данном инциденте он является пострадавшим.

В последнее время мы видим, насколько чувствительно наше гражданское общество воспринимает те или иные судебные решения. И это закономерно. Без доверия граждан к судебной системе, к правоохранительным органам, невозможен никакой общественный прогресс, никакие плодотворные реформы. И в этом плане сегодняшний процесс является переломным. От решения этого суда во многом зависит, по какому пути пойдет наше общество дальше – по пути законности или по пути торжества грубой силы. И потому многие, очень многие люди с тревогой и надеждой следят за тем, что происходит в этом зале. И всей душой надеются на торжество справедливости. Хочется верить, что их ожидания оправдаются.

Я надеюсь, что суд вынесет не только оправдательный приговор Павлу Устинову, но и частное определение в отношении некачественно проведенного и предельно традиционного следствия, результатом которого стало привлечение к уголовной ответственности и осуждение невиновного человека».

К сожалению, суд, как это нередко бывает в случае привлечения к уголовной ответственности невиновного человека, принял соломоново решение: 1 год лишения свободы условно. Этот приговор в какой-то мере ложится в русло приговоров по делу Валентина Ковалева – 9 лет условно и последнего приговора по делу Тамары Рохлиной – четыре года условно.

В одном из итальянских фильмов про мафию один из персонажей говорит: «Я слышал, что в аду существует особый круг для неправедных судей». Мне кажется, некоторые судьи заранее заготавливают себе оправдание для страшного суда: «Ну я же не отправил человека в тюрьму – чего вы от меня хотите? Оправдать? Да что вы! У нас же не времена Плевако!»

Правда, я почему-то уверен, что эта аргументация им там не поможет.

Еще Константин Петрович Победоносцев, при всей приписываемой ему «реакционности», справедливо отмечал, что никакое административное устройство суда не сделает его справедливым, если судьи не будут воплощать в себе лучшие человеческие качества – образованность, широчайшую культуру, независимость в суждениях, готовность отстаивать собственную точку зрения и с уважением относиться к чужой.

«Только посредством суда, – писал он, – законная правда осуществляется, переходит в действие. Нет правого суда, нет и правды общественной. Сколько бы раз и где бы ни уклонялись от закона действия отдельных лиц, нарушитель закона должен знать твердо, обиженный должен твердо надеяться, что перед лицом суда всякое уклонение обнаружится: зло будет объявлено злом и правда – правдою».

Мне кажется, эти слова должны быть девизом всякого настоящего судьи.