– Джулиан!

Я вцепилась в его широкое плечо, когда машина сорвалась с обрыва, и в ожидании боли мой желудок сжался. Но не было ни невесомого падения, ни огненного удара – ничего не произошло. Прижавшись к его плечу, я смотрела в окно, пока мир мерцал и расплывался перед глазами, прежде чем стать совершенно новым.

Перед нами и под шинами нашей машины улица плавно переходила в оживленный район. Несмотря на поздний час, люди выбегали из магазинов, неся в руках странные предметы. Семьи гуляли по тротуарам, а друзья наслаждались мерцающими гирляндами огней в бистро под открытым небом. Каждый из них был одет так, словно на дворе стояла середина лета, а не зима.

Я оглянулась через плечо, чувствуя, что моргаю так же быстро, как и бьется сердце, и увидела, что за нами, словно за воздушной ширмой, проплывает окраина Старого города Корфу.

– Наверное, мне следовало предупредить тебя об этом, – сказал мой мужчина с едва сдерживаемым смехом.

Я попыталась взять себя в руки и придала лицу свирепое выражение.

– Ты столкнул нас с обрыва!

– Да.

– Мы могли погибнуть, – огрызнулась я.

– Я знал, что там есть улица, – произнес он, нежно сжимая мою руку. Всего несколько мгновений назад он держал ее в своих руках, целовал, а потом едва не довел меня до сердечного приступа. – Ты простишь меня, если я скажу, что был так увлечен своей прекрасной парой, что забыл предупредить тебя о нашем пути в Мистикос Синойкию?

Я удивленно приподняла бровь.

– Квартал завес, – пояснил он.

– Дай угадаю. Это такой же волшебный оазис, как и остров Каше? – спросила я с прерывистым вздохом, сбрасывая напряжение, которое скопилось в груди.

Мне следовало бы знать, что на Корфу есть такое место. Джулиан водил меня в похожее место в Париже. Там улицы были тихими и почти пустыми, за исключением вампиров и хранителей, которые посещали магазины, обслуживающие обладающую магией элиту, и других людей с более опасными вкусами. Однако скрытый мир Корфу был переполнен.

– Этот город любим вампирами, – кивнул Джулиан. – В основном потому, что они заколдовали его так, чтобы здесь круглый год было идеально солнечно – плюс двадцать три градуса по Цельсию. Такие, как мы, приезжают сюда отдыхать со всего мира.

– Подожди. Хочешь сказать, что мы, по сути, находимся на вампирской Ибице? – спросила я, только догадываясь о том, какие удобства предлагались здесь отдыхающим.

Губы Джулиана скривились, когда он лавировал по оживленной улице, чуть не столкнувшись с группой весело смеющихся подружек. Он резко затормозил и жестом велел им проходить.

Одна из девушек, длинноногая брюнетка, послала ему воздушный поцелуй, а ее подруги смеялись рядом с ней, пока не заметили меня. Я собственнически прищурилась, позволяя той страшной магии, что текла по моим венам, подняться, и все они быстро поспешили прочь.

Обернувшись, я заметила озадаченное выражение лица Джулиана.

– Что? – потребовала я ответа.

– Мне нравится, когда ты ведешь себя со мной как альфа, – поддразнил он. – Это очень сексуально.

– О, заткнись, – закатила я глаза.

Правда заключалась в том, что я точно знала, что он имел в виду. Не то чтобы я хотела, чтобы Джулиан ходил за мной по пятам, как какой-нибудь грубиян, но когда обстоятельства требовали этого и его первобытная сторона проявлялась… это было невыносимо сексуально.

– Как ты назвал это место?

– Мистикос Синойкия, – повторил он. – Квартал завес. Это был первый район, построенный на этой земле местными ковенами. Его граница простирается до самого Старого города.

– Тот район, через который мы только что проехали? – спросила я, махнув рукой себе за спину. Благодаря его семье и интригам Совета вампиров мы были слишком заняты, получая смертельные ранения и играя в интеллектуальные игры, чтобы заниматься исследованиями. – Это связано с той средневековой крепостью, верно?

Джулиан кивнул, и его глаза слегка потемнели.

– Старая крепость была почти полностью под контролем вампиров еще до того, как венецианцы модернизировали ее.

– Почти? – спросила я, уловив это небольшое уточнение.

– Нацисты ненадолго захватили ее. Это был мрачный период времени.

Его четко очерченные губы скривились, когда он вспомнил историю крепости.

– Мы никогда не позволим этому повториться вновь.

Я сжала его руку, жалея, что не могу разделить с ним эти воспоминания. Мне пришлось довольствоваться тем, что я взяла на себя часть печали, которая проникла в мои кости и захватила сердце. Джулиан выдавил из себя слабое подобие улыбки, но она была полна сожаления.

– Прости. Я не хотел портить тебе настроение. Все еще забываю, что тебе приходится страдать от моих чувств.

Я покачала головой:

– Никогда не буду возражать против этого. Я несу твое сердце, а ты – мое.

Я улыбнулась так лучезарно, как только могла, все еще ощущая глубокую печаль.

– Любовь до гробовой доски, верно?

– Верно, – согласился он, и его лицо слегка омрачилось, хотя печаль отступила. Но общая радость, которую мы оба испытали, въезжая в Квартал завес, не вернулась. Вместо этого моя кожа покрылась мурашками – почти полностью. Я обнаружила, что мне хочется двигаться, а тело переполняет нервная энергия. Оглянувшись, я заметила, что Джулиан беспокойно постукивает большим пальцем по рулю.

Из грустного он превратился в встревоженного, и я присоединилась к нему в этом странном ритме.

Испытывать самые сильные эмоции друг от друга – это было то, чего мы не ожидали, когда соглашались на упрочнение наших уз. Мы не знали, было ли это результатом собственно парных уз или привязанности, которая уже существовала между нами, но мы оба все еще приспосабливались.

– Нервничаешь из-за чего-то? – спросила я.

– Как бы я хотел, чтобы нам не приходилось посещать эти ужасные мероприятия, – признался он. – Я уже нашел подходящую пару, и нам не придется беспокоиться о светском сезоне.

– Все закончится быстрее, чем мы успеем оглянуться, – сказала я, нежно проведя рукой по его ладони. – И тогда мы будем только вдвоем.

Джулиан натянуто улыбнулся, и я знала, что мы думаем об одном и том же. Если бы Совет настоял на своем, мы бы недолго оставались наедине. Как бы весело ни было практиковаться в создании детей, я понимала его сомнения. Я хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе, прежде чем мне придется делить его с кем-то еще. Возможно, это было самообманом, но он прожил девятьсот лет, а мне до сих пор было всего двадцать два.

Не имело значения, куда мы направлялись, пока были вместе.

Меня пугала мысль о путешествии в Грецию, о предстоящем бале в честь солнцестояния, о борьбе с любопытными вампирами и ревнивыми хранителями. Но теперь я смотрела на кольцо, надетое поверх моей атласной перчатки, и дело было не в его красоте, не в том, что изумруд был бесцветным, а оправа – старинной. Кольцо символизировало наше будущее.

Джулиан взял мою ладонь и поднес к губам, словно разделяя мои мысли. В этот момент стало неважно, что мы направляемся в бальный зал, полный потенциальных врагов. Или что я все еще пытаюсь осознать, что я сирена, и все возникающие в связи с этим вопросы. Важно было лишь то, что он держал мою руку, пока мы ехали под ясным вечерним небом. И, возможно, так будет не всегда. После того как Обряды закончатся и мы поженимся, мы окажемся на греческом побережье, чтобы просто держаться за руки.

Это было все, о чем я могла мечтать. Все остальные мечты уже сбылись.

Я выглянула в окно, ища на небе звезду, чтобы загадать еще одно желание.

Наконец-то мы покинули самую оживленную часть квартала. Улицы стали шире, превратившись в величественные бульвары, вдоль которых выстроились великолепные старинные особняки. Это напомнило мне фотографии зданий в Венеции, которые я видела, хотя за ними простиралось море, а не каналы. Повинуясь внезапному порыву, я нажала на кнопку, чтобы опустить стекло. Благоухающий вечерний воздух ласкал мои щеки и навевал летнее настроение.

– Как же это похоже на лето! – воскликнула я.

Джулиан рассмеялся, глядя на мое изумление.

– Эй, – надулась я. – Это действительно круто. Ты можешь управлять погодой.

– Милая, мне нравится смотреть на мир твоими глазами, – сказал он, и я смягчилась. – Но я ни черта не контролирую. Здесь много остаточной магии, поэтому создавать подобные чары легко. В этом месте так много волшебства, что целые жилы магии пронизывают весь Старый город.

– Даже за пределами квартала? – удивилась я.

Он мрачно взглянул на меня.

– По большей части это те вещи, которые Совет вампиров и Высший Ковен не одобряют.

– Значит, мне не следует рыскать вокруг в поисках этих жил? – спросила я.

Его челюсть напряглась, а голубые глаза превратились в сапфиры.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

– Не буду, – поспешно сказала я.

Он и так был на взводе, и я не хотела добавлять ему беспокойства.

– Итак, что это за Высший Ковен?

Я впервые слышала это название.

– Это аналог Совета. Они ведают законами, касающимися использования магии, и следят за политикой ее регулирования. Некоторые говорят, что они охраняют секретную библиотеку гримуаров и исторических книг, которые восходят к началу времен, – сказал он, понизив голос, словно его слова мог унести теплый ветер. – Ведьма, присутствовавшая при проведении Второго Обряда, Агата, является его членом.

– А я наивно полагала, что Совет вампиров следит за всеми.

– Им нравится вести себя как заблагорассудится. – Он фыркнул. – Поверь мне. Верховный Ковен по-своему не менее могущественен, но я бы не стал говорить этого в присутствии своей матери.

– Слава богу, ты предупредил меня. Ты же знаешь, как сильно мы с ней любим посидеть и поболтать за чашечкой ароматного чая, – сухо ответила я.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, любовь моя, – прозвучал его голос в моей голове, и я улыбнулась, откинувшись на сиденье и наслаждаясь видом из окна. Только через минуту машина начала замедлять ход, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Мы на месте, – объявил Джулиан, сворачивая с частной дороги.

Огромные оливковые деревья, больше, чем я когда-либо видела, росли по обеим сторонам тропинки. Их ветви переплелись, образуя узловатый туннель, с которого свисали толстые оливки. Они простирались настолько, насколько я могла видеть. Золотые фонари раскачивались под ними, словно удерживаемые на невидимой нити, освещая темный туннель.

– Лианолия, – сказал мне Джулиан. – Корфу известен именно этими деревьями. Люди спасли их во время войны. Большинству из них на острове сотни лет, а эти существуют дольше, чем я. Они заколдованы таким образом, что никогда не прекращают плодоносить.

– Это лишь одно из множества удовольствий, которые можно получить, посетив Остров вампиров, – пробормотала я.

Пока мы ехали по дорожке, Джулиан оставался задумчивым, его мысли были скрыты от меня, как и окружающий мир. Я взглянула на свою руку и кольцо, которое носила поверх перчатки. Как бы мне ни хотелось его надеть, возможно, сегодня было не самое подходящее время появляться в нем. Я попыталась тихонько снять его, но Джулиан поймал меня за руку, останавливая.

– Что это ты делаешь? – спросил он, и от глубокого тембра его голоса, пронизанного чувством жуткого собственника, у меня между ног разлился жар.

– На самом деле, мы это не обсуждали. Сегодня, наверное, не самое подходящее время для меня надевать твое обручальное кольцо. Мы даже не рассказали об этом твоей семье. Нет, мы были слишком заняты другими новостями, например, тем, что я далеко не человек, как мы думали сначала.

– Я бы предпочел, чтобы ты никогда больше не снимала его, разве что для того, чтобы сменить перчатки, – сказал он, и его тон не допускал дальнейших возражений. – У тебя с этим какая-то проблема?

Правда заключалась в том, что все зависело от меня. Поскольку большинство вампиров придерживаются матриархальных традиций, Джулиана с детства учили не только уважать желания женщины, но и считаться с ними.

В отличие от некоторых мужчин, таких как его бывший шурин, которые стремятся контролировать своих партнеров, Джулиан действительно уважал меня. Даже когда у него появилась возможность подчинить меня, он дал мне свободу, попросив никогда не выполнять его приказы, если я сама не захочу этого.

Это была единственная просьба, которую я бы выполнила с радостью.

– А как же твоя семья? – спросила я, не снимая кольцо с пальца.

– Предоставь это мне.

В его словах таилась тьма, и я сосредоточилась на более заманчивых возможностях, которые сулил этот вечер. Джулиан обещал, что мы найдем укромное местечко, и теперь, зная, какая приятная погода стоит в Квартале завес, мне казалось, что мы сможем насладиться уединением под звездами.

В конце подъездной аллеи раскинулось поместье, которое не уступало ни одному из тех, что я когда-либо видела. Оно возвышалось в ночи, словно величественная дама. Зачарованные свечи выстроились вдоль массивных каменных ступеней, приглашая нас выйти на свет. Мы стояли в короткой очереди из машин, пока молодой парковщик, явно человек, не обошел машину, чтобы взять ключи, а другой служащий в форме не подошел с моей стороны. Но Джулиан открыл мне дверь, все еще ворча на наглость парковщика.

– Притормози, парень, – пробормотала я, когда Джулиан помогал мне выбраться. – Он просто выполнял свою работу.

На челюсти Джулиана дрогнул мускул, пока он боролся со своим примитивным желанием защитить меня и обладать мной. Я вздрогнула, увидев тени в его глазах, когда он наблюдал за мной. В волшебном летнем воздухе сетчатая ткань замысловатого платья больше не казалась такой неуместной.

Голодный взгляд Джулиана развеял все мои сомнения по поводу наряда.

– Какие у тебя большие глаза, – сказала я.

Его ответный взгляд ясно дал понять, что он с радостью проглотил бы меня. Но затем Джулиан повернулся к каменным перилам, будто подумывал подтащить меня прямо к ним и заявить на меня права прямо возле них.

Но сегодняшний вечер был важен. Нам нужно было показать Совету, что мы намерены оставаться преданными друг другу – и только друг другу, – независимо от их требований.

Мы должны были стать единым целым, чтобы люди перестали думать, что мы нарушаем традиции своим необычным браком. Поэтому, вместо того чтобы усадить меня на перила, Джулиан протянул мне руку. С каждым шагом, который мы делали, мое сердце билось все быстрее, а во рту становилось все суше.

Это было не первое мероприятие, на которое мы пришли вместе, но первое с тех пор, как официально стали парой. Неужели все узнают? Конечно, они узнают. Вампиры обладают сверхъестественным обонянием, а хранители, кажется, также обладают сверхъестественной способностью чувствовать предметы.

По крайней мере, все были слишком заняты празднованием солнцестояния, чтобы заметить нас. Я пока не хотела объявлять о нашей помолвке всему миру. Не тогда, когда это, вероятно, означало новые допросы со стороны Совета вампиров. И Сабины.

Мы замерли на верхней ступени лестницы, ожидая, пока слуга в форменной одежде обратится к нам у двери. От главного входа доносились звуки веселья и музыки. При мысли о предстоящем празднике у меня внутри все сжалось.

– Лорд Руссо, – поприветствовал слуга, низко кланяясь.

Я прикусила губу, чтобы не раскрыть рот от удивления. Возможно, я ошибалась, но мне показалось, что люди на Корфу относились к моей паре с еще большим почтением. Мне говорили, что он был кем-то вроде принца, но только в Греции я осознала это в полной мере.

Джулиан придвинулся ближе к мужчине и что-то прошептал ему на ухо. Я выгнула бровь, когда он снова повернулся ко мне.

– Они объявляют каждого гостя, – небрежно сказал он. – Мы правда обожаем наши традиции и формальности.

Джулиан провел меня на небольшую площадку, задержавшись на верхней ступеньке, когда служащий вышел перед нами. Толпа внизу затихла, как будто они ждали нашего появления – его появления. Присутствующие изучали меня любопытными взглядами, которые варьировались от заинтересованных до откровенно враждебных. Я придвинулась ближе к Джулиану, и мой взгляд упал на недовольное лицо Сабины, когда служащий объявил о нашем прибытии:

– Лорд Джулиан Руссо и его невеста Тея Мельбурн.