Верховный взял ее руку и, осторожно перевернув, коснулся губами. Но взгляд его серо-голубых глаз оставался холодным. Он изучал. И, кажется, увиденное ему не понравилось. Его недовольство отразилось мгновенно скривившимися губами и едва вздернутой бровью.
Будто он спрашивал: и на это ты сменил свое предназначение, свою какую-никакую инкубскую силу и свою семью, Бенджамин Рассел? Оно того стоило?
«Уж стоило побольше, чем твоя женитьба на Морин, Верховный, – Бен сказал бы это вслух, но не хотел затевать ссору в доме у Билла, которого уважал и любил. – Во всяком случае, для меня».
Присутствие главы кланов сделало ужин практически невозможным, и все переместились из-за стола к диванам и телевизору. Стелла не почувствовала сгустившейся опасности и продолжала мило болтать с Синди и Эмили, изредка бросая взгляд на Верховного, занятого негромким разговором с Биллом. С виду все было нормально – просто встреча родственников, тем более, что, как бы Бену ни хотелось обратного, Верховный приходился Синди зятем, раз уж был женат на ее сестре. Их семейные связи переплетались, как сраная паутина.
– Покурю. – Бен коснулся губами уха Стеллы. Он не хотел ее оставлять, но надеялся, что Эмили и Синди в конце концов отвлекут ее и не позволят много обращать внимание на Верховного. – Скоро вернусь.
Во внутреннем дворике, за которым Синди следила, как за зеницей ока, было тихо, и Бен выдохнул, присаживаясь на ступеньку крыльца. Ему была нужна эта тишина. Бену нужно было отвлечься, не думать о Келли, о Стелле, о Верховном и о том, как быстро все становится сложно.
Парню казалось, что он стоит на железнодорожном полотне, навстречу летит поезд, а Бен даже сдвинуться с места не может и только ждет, как его размажет в чертов фарш. И он всегда знал, что этим поездом окажется его родной город, а свет в конце тоннеля – светом от его буферных фонарей.
Выудив из пачки одну сигарету, парень щелкнул кнопкой зажигалки и, дождавшись, когда затлеет кончик, затянулся.
Воздух удушающе пах камелиями, которые Синди выращивала в небольших клумбах. Из-за прохлады и влаги дышалось еще тяжелее. Выдохнув дым изо рта, Бен прикрыл глаза. В каком же он дерьме, словами не передать…
Келли.
Стелла.
Верховный.
Он чувствовал, как удавка предназначения затягивается на его шее. Не было никакого шанса сбросить ее, по крайней мере, пока он находился в Новом Орлеане в ближайшее время. И даже не сомневаясь в своих чувствах к Стелле, Бен не мог не думать: сможет ли выдержать все эти дни в непосредственной близости от Келли?
Предназначение вовсе не было благом.
Не говоря уже о том, что сука-судьба привязала его к собственной племяннице, хоть и не родной. Где это, черт возьми, хоть когда-то было видано?!
Сероватый дым таял в вечернем воздухе, но тяжелые мысли так и не уходили. Присутствие Келли парень почувствовал всем телом: позвоночник стало покалывать, а запах терпко-ванильных духов защекотал обоняние, перебивая даже вонь сигарет.
Келли села рядом на ступеньку. Так близко, что голова внезапно закружилась и перехватило горло.
– Ты женат, – произнесла она. – Что будем делать?
Что ж, она знала, что он знает.
– Ничего. – Бен пожал плечами. – С предназначением можно бороться. – Если бы парень и сам понимал, можно ли? Он просто собирался сделать это, но сейчас, когда Келли почти касалась плечом его плеча, решимость растворялась, как этот самый дым.
Теперь Бен понимал, что чувствовали его родители, когда не могли оторваться друг от друга, хотя в иные моменты срались, как кошка с собакой. Но он так не хотел. Его тошнило от мысли, что парень будет рычать на Келли и швыряться вещами, а потом втрахивать ее в кровать, пока у обоих в глазах не потемнеет.
Предназначение – не о любви, предназначение – о колдовстве и силе, и никакие «розовые очки» и единороги вместе с пони здесь не помогут. Биллу и Синди просто повезло сойтись характерами и полюбить друг друга, но кто сказал, что Бен смог бы?
Он был упрям и знал это о себе.
Келли была упряма не меньше, скрывая взрывной характер под миленькой мордашкой. Они были обречены так же, как и его предки.
– Я больше не хочу с этим бороться. – Келли дернула плечом, и в ее голосе Бен услышал то самое упрямство. Больше не хочет? Значит, пыталась? Или хотела пытаться? Может, они смогут договориться? – Можешь попытаться, если хочешь. У тебя не выйдет. Ни у кого не выйдет. Ты умрешь.
Значит, не смогут.
Бен ощутил, как вскипает у него кровь. Столько лет скрываясь от семьи и зная, что они не примут его решения, и сейчас, когда парень решился представить им свою жену, которую, твою душу, любил, он не мог сдаться!
Бенджамин вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Если они сейчас поругаются, он знает, чем это закончится. Парень уже чувствовал, как в животе клубком сворачивается желание, опаляя жаром. Запах Келли заставлял его хотеть ее. Так, что мутнело в глазах.
Ее тайное имя уже не просто стучало в ушах, а грохотало набатом.
Лея. Лея. Ле-я.
Как гребная принцесса из голливудского фильма. Бену так сильно хотелось назвать ее по имени, что чесался язык.
Нет.
Хрен вам, не сработает. Он знал, что стоит назвать это имя вслух – и оба уже не смогут остановиться, преодолев последний рубеж, поставленный Богиней для предназначенных. Сначала сны, потом встреча, потом имя. Ведь имена всегда имели силу. Первое правило ведьм и колдунов, которому научил его отец. Еще когда Бен был ребенком, обожал его и совсем не понимал, что за жопа происходит у них дома.
– Мы оба знаем, что не подходим друг другу. Зачем мучить и тебя, и меня, и мою жену? – Каждое слово приходилось выталкивать из себя.
– Не подходим? – Келли посмотрела на него так яростно, что Бена пробрало до костей, до самого позвоночника. – Богиня не ошибается, Бен! Теперь я это понимаю! Она знает, что нам нужно! И неважно, что мы при этом хотим!
Сердце горело и билось в груди отбойным молотком. Он хотел поцеловать Келли, прямо здесь, грубо запирая ее слова у нее же во рту, слушая ее стоны, вжимая ее в себя. Твою же душу, жил же десять лет нормально, но какого-то хрена встреча с предназначенными работает именно так!
Будто удар по затылку кармической лопатой за все попытки сбежать от судьбы.
– Ни хрена она не знает. – Он все еще пытался держать себя в руках, но слышал, как в его тоне клокочет гнев. – Она вообще не знает, что такое любовь! А я, черт подери, люблю Стеллу! – Слова падали, словно камни. – И я хочу быть с ней, спать с ней! А не с тобой, Келли! И я хочу, чтобы ты это понимала! – Бен все-таки повысил голос. Швырнул окурок на землю. – И тебе советую найти такого человека.
Келли взвилась, как ракета. Уперла руки в бока, и глаза полыхнули злостью.
– Да ну неужели, Бен?! – процедила она. – А я не люблю прятаться от судьбы! В отличие от некоторых!
– Ты ничего не понимаешь! – Он тоже вскочил. – Вся эта ваша «истинность» только рушит все на хрен! Люди рождаются, обладая свободой воли, так какого хрена природа на нас-то так отдохнула? – Бен зажмурился. Нужно успокоиться, иначе на ссору прибежит Билл, Синди или даже Стелла, и объяснить им происходящее будет очень сложно. – И я не хочу с тобой быть!
Губы у Келли дрогнули:
– Ты врешь.
Но в ее взгляде промелькнуло сомнение. Значит, она и раньше сомневалась? Бен был обязан его развить, ради себя, ради Стеллы.
Он покачал головой:
– Я люблю свою жену, Келли.
Девчонку он недооценил. Она скривилась так, будто он сунул ей под нос лопату дерьма:
– Ты уговариваешь меня или себя? – Подошла к нему близко-близко, так, что Бен видел ее распахнувшиеся зрачки, чувствовал, как терпко и возбуждающе девушка пахнет. В джинсах стало чертовски тесно, и он порадовался, что полы рубашки это скрывают. Часто забилось сердце, разгоняя кровь. – Я так и думала, – фыркнула Келли. Она его, что… проверяла?! – Не буду мешать. – И, взмахнув волосами и юбкой, девушка скрылась в доме, грохнула напоследок дверью.
Бен тяжело опустился обратно на ступеньки. Хотелось расколошматить свою дурную голову обо что-нибудь.
Глупая, глупая девчонка, неужели она не понимает, во что ввязывается? И что она собирается делать вообще? Явится к нему в трусах? На мгновение Бену даже показалось, что они смогут прийти к какому-то соглашению, но, кажется, Келли сделала иные выводы из их разговора и… возможно, передумала? Или она вообще не собиралась сопротивляться предназначению?
Он должен уехать. Черт, он просто обязан схватить Стеллу в охапку и уехать! Но Шайя Бернар ждал его на следующей неделе, чтобы погрузиться в работу – если, конечно, вообще решит с ним работать, – и «Tiger Lily» были важнее предназначения. Важнее всего. И он поднимет их, даже если потеряет свою силу и последнюю возможность нравиться людям.
Музыка давала ему свободу.
Быть может, она его и спасет.
Вернувшись в дом, Бен с облегчением заметил, что Келли в гостиной не было. Стелла сидела на диванчике и болтала с Эмили, Синди шумела на кухне посудой, а Билл и Верховный о чем-то говорили, стоя у окна. Почти семейная идиллия, если не знать, какое дерьмо за ней скрывается.
Он взглянул на Стеллу, и тепло затопило его сердце. Все же Бен любил ее, и никакое чертово предназначение не сможет этого изменить. Пусть только попробует.
– Детка, готова идти домой? – Он улыбнулся. – Завтра меня ждет Шайя Бернар, мы перенесли встречу, нужно рано вставать, – пришлось соврать, но брат об этом все равно не узнает.
– Конечно, – Стелла улыбнулась в ответ. – Надеюсь, твой брат и его семья нас извинят?
Бен махнул рукой:
– Билл в курсе, что я еще и работать приехал. Идем?
Уже в дверях его окликнул Верховный:
– Бенджамин, на пару слов.
– Я сейчас. – Бен быстро поцеловал жену в губы. – На две секунды.
Верховный смотрел на него внимательно, чуть склонив голову набок. Эмили и Билл куда-то смылись из гостиной, и он подозревал, что именно брат увел Эмс, чтобы случайно не услышала лишнего.
– Ты не предупредил меня о возвращении.
Он пожал плечами:
– Я покинул клан десять лет назад. Новый Орлеан остается моим родным городом, а Билл остается моей семьей, но я больше не обязан отчитываться перед тобой, Адам.
Слегка поморщившись от фамильярности, Верховный положил руку ему на плечо:
– Уходя из клана, колдун слабеет, Бенджамин. Помни об этом. И помни о предназначении. Я вижу, что ты женат не на своей истинной. Это тоже ослабляет тебя.
Мать-перемать, они помешались на этом все! Бен знал, что для колдунов было важно сохранять магию в своих генах, но, как и любые консерваторы, они терпеть не могли, если кто-то не следовал их тропами. Бен идти чужой дорогой не хотел.
Он с трудом нашел свою и не собирался ее оставлять.
– Спасибо за совет… Верховный, – фыркнул парень. – И не волнуйся, я скоро уеду. Я здесь по работе.
Уже направляясь к двери, Бен кинул через плечо:
– Быть может, я и хотел стать слабым. Стать человеком.
Верховный усмехнулся и ничего не ответил. Его молчание и ухмылка только выбесили Бена еще больше, и он едва сдержался, чтобы не грохнуть дверью так же, как грохнула ею Келли, убегая со внутреннего дворика. Адам всегда думал, что знает все лучше других!
Но у Бена был свой путь. Он отыскал его десять лет назад, купив билет до Эл-Эй, и до сих пор о нем не пожалел. Калифорния была символом его свободы, а родной дом – клеткой, в которой его собирались кормить по расписанию. Разве сила – недостаточная плата за возможность дышать полной грудью?
– Все хорошо? – Стелла бросила окурок на землю, затоптав его носком туфли.
– Да. – Бен растянул губы в улыбке. – Все хорошо.
Геде приведут ее. Колдунья была уверена в этом. Она чувствовала, как видимое жизненное благополучие «сосуда» начинает трескаться, а в Новом Орлеане боль и слезы всегда приводят людей к магии, в той или иной форме. Им кажется, будто кто-то Всемогущий сможет склеить разбитое или вернуть потерянное. Они действуют из чистого эгоизма, не понимая, что порой нужно разжать ладони и отпустить то, что свое отжило. Так работает природа.
Но чужой эгоизм всегда был ей на руку. Сильные чувства всегда были ее союзниками. Чем сильнее и эгоистичнее человек любит, тем проще вынуть его душу так, что он даже не заметит подмены.
Геде вились около нее, жаждали, наконец-то, попасть в чужое тело, вольготно расположиться там и славно послужить своему господину Геде Нибо.
Их общему господину.
Скоро. Уже скоро.