В ту ночь, должно быть, действовала какая-то необыкновенная сила притяжения. Проведя несколько часов в квартирке Йосипы на юго-западной стороне центра города, на рассвете Макс вернулся к себе в отель, чтобы собрать вещи и переехать к ней.

Он попросил вернуть ему деньги за пять ночей, однако хозяин ответил отказом. «Оплата есть оплата, — сказал он строго. — Номер в твоем распоряжении до одиннадцати часов утра пятницы». Услышав это, Макс, должно быть, прищурился и крепко выругался. Полагаю, что его настроение вскоре снова было на высоте, пусть он понятия не имел, сколько пробудет в Загребе, но он впервые в жизни переезжал к женщине.

Помнил ли он в тот момент о своей подруге Сибилле, которая ждала его в Швейцарии, сказать невозможно.

То, как Макс и Йосипа провели следующие сорок восемь часов, тоже покрыто мраком. Достоверно известно лишь одно: спустя двое суток Йосипа выгнала его из квартиры, ибо он поднимал такой шум. что она боялась, как бы строгий арендодатель не выставил ее из дома.

Свои вещи Макс оставил у Йосипы. Он планировал забрать их, как только отоспится.

Макс почти не спал в течение семи ночей велотура и вообще не спал в течение четырех ночей с момента прибытия в Загреб. Мечтая об отдыхе, он вернулся в отель.

Когда он попросил ключ от своего номера, жена хозяина отеля, сидевшая за стойкой, позвала мужа, и тот объяснил Максу, что, к сожалению, уже сдал его номер, поскольку Макс долго не возвращался. Затем выдвинул кассовый ящик и выложил на стойку деньги в размере платы за три ночи в отеле.

Макс сунул купюры в карман и, вероятно, крикнул: «Jebem ti pas mater!»

Это было одно из ругательств, которым его научил Здравко. Однако переводить его нельзя, потому что речь в нем идет о матери, собаке и половом акте.