Здание стоит на большой гравийной площадке в окружении могучих каштанов, с ветвей которых, гулко ударяясь о гравий, то и дело падают плоды. Отель представляет собой желтое строение в стиле модерн с башенками, террасками, настенными росписями и мозаичной кровлей. Сейчас оно явно переживает не лучшие времена. Бесчисленные летучие мыши нарезают круги в вечернем воздухе, отчего мои ассоциации с замком графа Дракулы в Трансильвании дополнительно усиливаются. Отворив высокую парадную дверь из дерева, железа и стекла, поднимаюсь по каменной лестнице, прохожу мимо обшитых темными панелями стен и фальш-витражных окон к стойке администратора. За ней никого нет. Заглядываю в обеденный зал и вижу там худощавую блондинку лет пятидесяти. Кажется, она удивлена моему появлению. Я здороваюсь, она отвечает по-немецки с восточноевропейским акцентом и сообщает, что свободные номера есть. Фу-ух… Ловлю себя на мысли, что, даже если бы она оскалилась и облизнула вампирские клыки, я все равно почувствовал бы облегчение и заплатил любую цену, лишь бы мне дали нормально отдохнуть.

Дама ведет меня на второй этаж. Номер на удивление дешевый и давно не ремонтированный. Обстановка приятная. Окна расписаны красочным орнаментом. С просторного балкона открывается вид на сад.

— У вас дорогой велосипед?

— Да нет, я бы так не сказал.

— Если он не совсем дешевый и очень вам нужен, советую взять его с собой в номер.

В результате я сперва затаскиваю наверх сумки, а потом и велосипед. Принимаю душ, спускаюсь в ресторан с фотографией Макса. Занимаю столик в углу, отсюда отлично видно большой зал, со стен которого тоже сползает былое величие.

За ближайшим к бару столиком в одиночестве сидит еще один гость. Он то и дело прихлебывает из бокала красное вино, лицо у него тоже красное, испитое, возраст определить трудно — может, лет сорок, а может, все шестьдесят.

— Вы, значит, сюда на велосипеде прикатили? — обращается он ко мне.

Видимо, хозяйка гостиницы уже разболтала.

— Совершенно верно.

— А откуда?

— Из Швейцарии.

— Из Швейцарии? Надо же! Лет десять назад здесь останавливался один велосипедист-швейцарец. Молодой человек примерно тех же лет, что и вы. Тоже кудрявый, только потемнее. Знаете, он был малость того, но очень забавный.

Это точно не сон? Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Куда же он ехал-то? — вспоминает вслух мой собеседник. — A-а, в Загреб!

— Не взглянете на одну фотокарточку? Дело в том, что я как раз ищу следы одного швейцарца, который проезжал здесь на велосипеде десять с лишним лет назад.

— Разумеется, показывайте!

Он берет фотографию обеими руками и немного мнет ее края грубыми пальцами, поднося к лицу. Едва сдерживая волнение, я слежу за игрой эмоций на его лице, но ничего не замечаю. Наконец собеседник изрекает:

— Да, это он.

— И вы с ним познакомились?

— Разумеется.

— Можете рассказать, что вы о нем помните?

— Разумеется. Если вы купите мне красного вина.

Я пересаживаюсь за его столик. Ох, неужели этот человек действительно видел тут Макса? Или он просто пудрит мне мозги, чтобы выпить за мой счет? Но описание верное — темные кудри, малость того, ехал в Загреб…

— Клаус, — представляется мужчина и протягивает руку.

Подходит хозяйка. Я вкратце повторяю свой рассказ для нее и показываю фото.

— К сожалению, ничем не могу помочь: мы с мужем приобрели этот отель всего два года назад. Прежние владельцы переехали в Южную Италию, их контактов у меня нет.

Я прошу принести пол-литра домашнего вина.

— Бери сразу литр, — вклинивается Клаус. Я выполняю его просьбу. Заказываю себе шницель с картофелем фри и салатом. — Ну, и что ты хочешь знать?

— Все, что ты можешь вспомнить.

— А зачем тебе вообще это понадобилось?

Я отвечаю, что составляю биографию Макса и пытаюсь найти какие-нибудь зацепки.

— Он знаменитость?

— Пожалуй, нет. Но у него довольно сумасшедшая биография.

— Вот как? И что же в ней сумасшедшего?

Хозяйка ставит на стол графин вина и наливает нам по бокалу.

— Он страдает психическим заболеванием.

— Вот как? А что за болезнь?

— Шизоаффективное расстройство.

— И что это такое?

Клаус пьет вино, а я в нескольких словах описываю душевный недуг Макса. Краткий ответ Клауса почему-то не устраивает, и он засыпает меня уточняющими вопросами. Тут мне приносят еду, и я вынужден есть и рассказывать одновременно. Когда Клаус наконец удовлетворяет свой интерес, я как раз заканчиваю трапезу, а он успевает выдуть почти весь графин.

— Теперь твоя очередь, — говорю я.

— Да-да, сейчас! Слушай, закажи-ка еще один, а не то у меня горло пересохнет.

Из первого литра я выпил два бокала. Мне становится по-детски обидно, и я решаю пить быстрее, чтобы Клаус не уговорил весь графин в одиночку, ведь платить-то потом мне. Или Макс компенсирует мои траты?

— Ну, он прикатил сюда с перевала Офен, то есть издалека притащился. Думаю, из Цюриха. Но в тот день он ехал с Офена. Я это точно помню — он хвастался, что выкурил косяк там, наверху.

— Во сколько примерно он приехал?

— Понятия не имею. Я встретил его здесь, в ресторане. Как и тебя сегодня.

— А дальше?

— Я подсел за его столик, мы поболтали и выпили вина. На другой день он уехал.

Клаус залпом выпивает вино. Затем снова наполняет бокал до краев и подливает мне, когда я пододвигаю к нему свой наполовину полный бокал. Смотрит на меня и беззвучно произносит тост. Я вежливо жду, но, кажется, он больше не намерен ничего рассказывать.

— О чем вы говорили?

— Да я разве помню? Вроде бы он про Загреб что-то бормотал. И про Офен. Он много говорил, но я не все мог разобрать. Ах, да, он рассказал анекдот: «Почему одинокая кошка по вечерам напивается? Чтоб утром проснуться с похмельем». Забавно, скажи?

— А какое впечатление он производил?

Клаус выливает остатки вина себе.

— Какое впечатление? Да я так-то не заметил ничего особенного. Воняло от него крепко, так и от меня тоже. — Он допивает вино, встает, говорит «ну, пока» и уходит.

Передо мной последний полный бокал. От волнения, которое вызвало во мне знакомство с Клаусом, остались только разочарование и опьянение. Изучаю меню. Допустим, Макс заплатил за номер сорок пять евро, как я, тогда сто десять он потратил на ужин в ресторане. В выписке по его банковской карте значится сумма в сто пятьдесят пять евро. Литр домашнего вина стоит тридцать. Может, они с Клаусом выпили три литра и заказали какую-нибудь закуску на двадцать евро? Впрочем, эту версию я отметаю, ведь с приходом новых владельцев ресторанное меню тоже изменилось.

Но если Макс действительно прикатил в гостиницу с перевала Офен, как и я, значит, он очутился тут на третий день пути.

Раскладываю на столе карты.

Поскольку за два дня Макс не смог бы отмахать три сотни километров и подняться на три с половиной тысячи метров, я делаю вывод, что первый этап его пути должен был завершиться в Клостерсе, второй пролегал от Клостерса до перевала Офен, а третий привел его в отель «Шлоссхоф» в Блумау, где Макс расплатился за номер девятнадцатого июня 2005 года. Списание с его карты в Фелькермаркте состоялось двадцать второго числа. От Блумау до Фелькермаркта триста пятьдесят километров. Одну из ночей он, вероятно, провел в Мариборе, куда от Фелькермаркта можно добраться за один день. От Марибора до Загреба еще день пути. Следовательно, скорее всего, Макс преодолел три ста пятьдесят километров между Блумау и Фель кермарктом за три дня.

Стоп. А если в одном отеле он платил при заселении, а во втором при выезде? Такое ведь тоже возможно. Тем не менее моя реконструкция маршрута, основанная на географических данных и накопленном опыте велосипедной езды, выглядит правдоподобной. Это означает, что в первой части велотура «Радость» Макс опередил меня на целые сутки.