В понедельник вечером за мной заезжает отец. Велосипед и снаряжение я заранее перевез к нему домой.

— До скорого, — шепчу я дивану на прощание.

Мы с папой ужинаем. «Это свет так падает или его волосы действительно истончились и в них прибавилось седины, а морщин стало больше?» — мелькает у меня в голове. Как обычно, находясь рядом с отцом, я чувствую, что наше прошлое сидит рядом с нами, точно строгий учитель, под пристальным взглядом которого мы невольно сдерживаемся, потому что учитель все еще видит нас такими, какими мы были раньше.

После ужина достаем шахматы. Я с треском проигрываю первые два матча. В третьем мне везет чуть больше, но в конце концов победу опять одерживает папа.

Спать мы ложимся раньше, чем если бы каждый из нас был один.

Макс отправился в Хорватию в июне. Он помнит, что светило солнце и дни были погожими. Во вторник, девятнадцатого сентября, я открываю ставни в своей детской комнате и вижу, что небо затянуто тучами. Прогноз на первые два дня неблагоприятный: пасмурно будет до четверга (в этот день я планирую проехать перевал Флюэла).

За завтраком я уже сижу в полной экипировке. Веду себя совершенно естественно, словно такие поездки для меня — дело привычное. Мысленно успокаиваю себя и настраиваюсь на хорошее.

Отец помогает вынести вещи. На улице прохладно. Я закрепляю одну сумку на руль, две на багажник, сверху водружаю водонепроницаемый чехол с палаткой, спальным мешком и надувным матрасом. Папа меня фотографирует.

Мы коротко обнимаемся. Неожиданно меня одолевает приступ сентиментальности. Как знать, что ждет впереди… Отец ведь стареет, и если я плохо приторможу на каком-нибудь повороте, а над головой водителя встречного грузовика не вовремя прожужжит муха, никакая молодость не убережет меня от скоропостижной гибели.

Наконец я выезжаю. Двадцать метров, сто, два километра… Колеся по знакомым с детства улицам, чувствую себя нелепо в своем походном обмундировании. По сравнению со мной Макс путешествовал налегке. Если знакомые меня увидят, они наверняка решат, что я спятил, решив покататься вдоль Цюрихского озера с ярко-желтым отражателем на шлеме, грелками на руках и ногах и с прочим снаряжением, которое едва ли кому может понадобиться во время однодневной вылазки.

У Вурмсбахского монастыря сворачиваю на Штрандвег. На железнодорожном переезде замечаю «фольксваген-поло», в котором сидят две монахини. Обе улыбаются, пассажирка машет мне рукой.

В прошлом люди останавливались здесь, чтобы попросить защиты в дороге, ну или хотя бы наспех помолиться. Я еду дальше.

Проезжаю несколько сотен метров, и тут начинается дождь.