Думаю, никто и врагу не пожелал бы жить по соседству с таким человеком, каким тогда был Макс.

Подслеповатая фрау Грюттер, сухонькая старушка с короткой стрижкой, несказанно обрадовалась, узнав, что в квартиру над ней въезжает Макс. При первой встрече в подъезде она шепнула ему, что ей девяносто два года и она ничего не имеет против иностранцев, совсем нет, и до сих пор много путешествует по разным странам, и тем не менее все иностранные семьи, жившие в этом доме, в том или ином отношении вели себя неприемлемо, и потому она счастлива, что ее соседом станет молодой респектабельный швейцарец, человек симпатичный и очевидно порядочный. А, и еще эти евреи, нет-нет, она отнюдь не антисемитка, она была в Израиле, купалась в Мертвом море («чудесное, райское, невероятное ощущение легкости!»), но беда в том, что домом владеют ортодоксальные евреи, и они ни капли о нем не заботятся, экономят буквально на всем и практически никогда не возмещают ущерб, словом, настоящие беззаконники, в чем он, Макс, сам убедится. И все-таки она в восторге, что ее соседом будет он, ведь она боялась, что скоро останется последней швейцаркой в доме, потому что Райхельты с верхнего этажа задумываются о пополнении в семье и вот-вот начнут искать квартиру побольше. Хорошо, что она сама себе хозяйка и пока со всем справляется. «Фрау Грюттер, — говорит ей доктор, — фрау Грюттер, если я в девяносто два года сохраню такое же здоровье, как у вас, то, пожалуй, буду каждый день откупоривать по бутылке шампанского!»

Увы, радость фрау Грюттер быстро сменилась злостью. Возможно, пожилая дама почувствовала, что Макс, на которого она возложила столько добрососедских надежд, бессовестно ее предал. Вскоре она отчаянно колотила шваброй по потолку, когда Макс занимался любовью с Сибиллой, слушал музыку или просто ходил по квартире, я уже не говорю о ситуациях, когда он поднимал настоящий шум, что случалось достаточно часто, в том числе по ночам.

Раз за разом фрау Грюттер вызывала полицейских, которые либо делали Максу предупреждение, либо штрафовали его, либо, если он вел себя совсем безрассудно или агрессивно, забирали и отвозили в психиатрическую клинику.

Однажды вечером Макс вошел в подъезд, шагнул к лестнице и вдруг услышал, как на втором этаже открылась дверь. Фрау Грюттер, которая, вероятно, караулила хулиганистого соседа у окна, вышла на лестничную площадку и принялась ругаться.

Преодолев первый пролет, Макс увидел престарелую соседку, которая стояла перед дверью своей квартиры. Едва завидев Макса, дама стала швыряться в него туфлями.

Когда он поднялся на второй пролет, она взяла зонт, заранее поставленный у стены рядом с дверью, и огрела им Макса. Защищаясь, он закрыл голову руками и молча продолжил путь вверх по ступенькам.

Фрау Грюттер последовала за ним, выкрикивая в бешенстве, что вызовет полицию. Но едва она сняла со стены трубку домового телефона, Макс грубо схватил тщедушную старуху за предплечье, вырвал телефон из стены и грохнул его об пол.