Если поступление в интернат Макс считал первым шагом к свободе, то в Цюрихе он опьянел от нее в прямом и переносном смысле слова.

В том, что касается посещения лекций и усердия в учебе, Макс скорее придерживался принципов студента философского факультета, нежели будущего юриста. Своим временем он распоряжался так: днем курил травку, а вечерами пропадал в барах.

Алкоголь и марихуана вызывали у Макса эйфорию. Они стали верными союзниками, которые восседали на его плечах на протяжении всех лет студенчества и не покинули насиженных мест после окончания учебы. То наперебой, то хором они шептали Максу: «Не трать времени на лекции, семинары и сон, отмечай все праздники, которые только есть в календаре, а если какой-то день вдруг окажется непраздничным, немедленно придумай свое торжество и отмечай его со всем возможным размахом». Другими словами, Макс был трудолюбивым гедонистом.

«Если видишь, что стакан наполовину пуст, быстрее закажешь полный», — гласила одна из любимых фраз Макса-студента.

В те годы он видел Цюрих то размытым, то в замедленной или ускоренной съемке, в зависимости от того, под действием каких веществ находился. Он наблюдал за толпами людей, еженощно высыпавших на улицы с одной и той же целью. То вслушивался в приглушенные голоса, доносившиеся с противоположного конца бара, что в восприятии Макса было равносильно расположению на краю света, то в разглагольствования соседа по столику, порицавшего жалких людишек, заполняющих душные задымленные залы баров и кафе в надежде на плотские утехи.

В этой среде Макс ощущал себя как дома. Он любил город. Любил его многоликость, разнообразие, студенческие бары, сквоты, коктейль-бары, а главное, то, что ночь за ночью ему встречались новые люди с новыми планами и сумасшедшими идеями. Он не мог насытиться всем этим. То, что понедельник (или любой другой будний день) близится к концу и до вторничных лекций еще около полусуток, представлялось ему большой удачей и, разумеется, превосходным поводом для праздника.

Учебу можно было каждый день откладывать на завтра, если только наутро не предстояло сдавать экзамен.

Несмотря на экстравагантный образ жизни, испытания за первый курс Макс кое-как прошел. За учебники и конспекты он засел слишком поздно, однако, осознавая серьезность положения, занимался усерднее, чем когда-либо прежде, и в результате с грехом пополам перескочил на второй курс.

«Ага, выходит, так тоже можно», — легкомысленно резюмировал Макс.