Сегодня воскресенье — и мой последний рабочий день. С утра пораньше освобождаю стол. Вещи, которые я не отправляю в корзину для бумаг или в мусорное ведро, легко умещаются в рюкзак. Никакой отвальной я не устраиваю, потому что на воскресном дежурстве в редакции нас только трое. Сюзанна вручает мне подарки от коллег — флаеры на концерт, четыре бутылки вина и открытку с пожеланиями всего самого наилучшего.

— Ты даже меня обскакал! — смеется Сюзанна, и я слышу истерические нотки в ее смехе.

Наутро, в понедельник, начинается новый учебный год, и Махмут переходит в среднюю школу. Узнав, что он прошел вступительные испытания, я испытал краткий прилив тщеславия, хотя и понимаю, что академическими успехами Махмут обязан исключительно своему уму и прилежанию.

Вечер он проводит у меня. Мать Верены упала и сломала бедро. Уезжая к ней в больницу, Верена позвонила мне, сказала, что вернется поздно, и попросила подстраховать — ужин Махмуту она приготовила, и он вполне способен побыть один, и все же ей будет спокойнее, если я смогу уделить мальчику внимание, ведь он нервничает перед первым днем в новой школе.

Махмут очень взволнован и весь ужин болтая об учебе. «Ну да, ну да, — кисло думаю я, слушая его, — школа, потом университет, и вот ты уже ходишь на беспросветно скучную работу…» Вслух разумеется, я ничего такого не говорю.

Верена звонит в девять. Она задерживается в больнице и просит проследить, чтобы Махмут вовремя лег спать.

Я веду мальчугана наверх, жду, пока он наденет пижаму, почистит зубы и ляжет в кровать. Желаю ему, чтобы завтрашний первый день на новом месте прошел удачно, и плетусь к себе.

Едва я сажусь на диван, в дверь стучат.

Встаю, иду открывать. В коридоре стоит босой Махмут.

— Ты что тут бродишь? Марш домой, и ложись спать немедленно! Нельзя идти в школу уставшим в первый день! — напускаюсь на него.

— Извини, — бормочет Махмут. — Я просто хотел пожелать, чтобы твой завтрашний первый день тоже прошел удачно.

Глажу его по голове и велю возвращаться в постель. Слушаю, как его босые ноги шлепают по лестнице на второй этаж. Дверь в квартиру Верены негромко открывается и закрывается. У меня в глазах слезы.

Моя зарплата в газете была относительно скромной. Тем не менее за семь лет я сумел кое-что отложить. Человек посмелее попутешествовал бы несколько месяцев, а потом уже всерьез озаботился поиском работы. На следующий день я звоню Максу и, поздоровавшись, выпаливаю:

— Ты еще не передумал насчет биографии?