Несколько дней Елизавета избегала встреч с Марией, мучаясь осознанием, что переоценила себя и так опрометчиво обнадёжила соседку. Чувство стыда, застрявшее в груди тошнотным комком, слегка оттеснялось насущными делами и приятными ожиданиями скорой поездки за покупками. Сыну нужны были новые брюки – он быстро вытянулся, и прежние едва прикрывали щиколотку. Арина просила книги и игрушки. Наде хотелось красивое платье на школьные праздники. Да и сама Елизавета была не прочь купить себе что-нибудь новенькое.

Однако планы неожиданно изменились. В выходной подполковника срочно вызвали в часть. Утренний выезд пришлось отложить на неопределённое время.

– Мама, можно мне к Максиму в соседний дом? – попросился Коля. – Мы ведь в одном классе, может, уроки вместе поучим.

– Тогда и я с тобой, к Ангелине! – обрадовалась Надя.

– Если их родители не против, идите. Только гуляйте во дворе. Когда папа вернётся, позову.

– Я тоже хочу, – жалобно проговорила Арина, но старшие уже отстукивали дробь по ступенькам.

– Нет, доченька. Мы с тобой выйдем на свой участок. Бери книжки. Почитаем в беседке.

Собрав Арину, Елизавета отправила её на улицу. Сама немного задержалась с делами и, спустившись наконец в холл, неожиданно столкнулась с Марией. Та, расположившись в плетёном кресле, листала глянцевый журнал.

– День добрый, Елизавета Тихоновна, – проговорила японка и сразу прямолинейно спросила: – Вы поговорили с подполковником?

Елизавета готова была сгореть на месте, однако вида не подала, начала спокойно:

– Да, я передала вашу просьбу, но… – увидев, как глаза собеседницы наполняются слезами, замолчала и, желая оставить хоть малейшую надежду, договорила: – Думаю, это так быстро не решается. Подождите ещё немного…

– Спасибо. Вы очень добры, – тихо поблагодарила Мария, захлопнула журнал, поднялась и, не оглядываясь, горделиво поплыла вдоль коридора.

Не уверенная в правильности ответа, Елизавета тяжело вздохнула и поспешила на улицу.

Во дворе она застала Арину за игрой. Решила не отвлекать. Уселась в беседке. Пролистывая оставленные дочерью книги, как ни старалась, не могла зацепиться за смысл пробегающих строк. Из головы не выходила только что случившаяся, как она понимала, неслучайная встреча.

С криками:

– Папа! Папа! – Арина, бродившая вдоль забора, побежала и скрылась из вида.

Елизавета поспешно направилась в сторону дома. В следующую минуту встретилась глазами с мужем. Тот показался из-за угла с дочерью на руках.

– Лиза, можем ехать! Собирай старших. Мы с Аринушкой – к машине.

В этот момент с соседнего участка донеслись радостные возгласы:

– Максу вада! Максу вада!

– Николай! Надежда! – позвала Елизавета сквозь широко стоя́щие прутья ограждения. – Бегом в машину, папа ждёт.

Дети, не останавливаясь, понеслись со двора. Елизавета задержалась – к ней, покачивая полноватыми, обтянутыми кимоно бёдрами, направлялась молодая женщина с высокой причёской.

– Елизавета Тихоновна? – уточнила она приятным низким тембром и, получив ответ, продолжила: – Меня зовут Татьяна Сергеевна. Хотела сказать, что очень рада таким замечательным соседям. У вас чудесные, хорошо воспитанные дети. Мне было бы приятно познакомиться с вами поближе. Чем разговаривать вот так – через забор, – она улыбнулась, – не лучше ли встретиться и побеседовать за чашечкой кофе? Может, заглянете, к примеру, завтра, часов в двенадцать.

– С удовольствием. Это для меня самое удобное время, – вдохновлённая добрыми словами, ответила Елизавета и поспешила к машине.

Уютно угнездившись на заднем сидении, она приятно расслабилась. Хотелось вот так беззаботно ехать без остановки и под гомон детей наблюдать за дорогой. Но путь оказался недолгим.

Григорий припарковал «Виллис» у внушительного пятиэтажного здания с вывеской Торговый дом «И.Я. Чурин и Ко».

– Кажется, именно про этот магазин мне говорила Мария, – оживилась Елизавета, выбираясь наружу.

– Пойдём скорее. Тебе понравится, – отозвался Павел. – Дети, не отставайте!

Широкие стеклянные двери на входе разъехались в противоположные стороны. Послышались чарующие звуки, струящиеся откуда-то сверху и ненавязчиво заполняющие пространство вокруг дивной музыкой.

Как же разительно всё здесь отличалось от магазинчиков на родине с их скупым ассортиментом блёклых сарафанов и однотипных тёмных плащей.

Елизавета заспешила по длинному проходу, вертя головой. Повсюду продавцы вежливо на ломаном русском предлагали товары. В глазах рябило от витрин с яркими шелками, тончайшим кружевным бельём, модной одеждой и обувью.

Потянулись галереи музыкальных инструментов, мебели, зеркал, сантехники, обоев, линолеума, столовых и дверных клеёнок. Их сменила «выставка» электрических приборов.

Завершался сумасшедший торговый парад Продуктовой лавкой с винно-бакалейными товарами и чаем собственной упаковки. Дети запросили сладостей, но Елизавета, не обращая внимания, присматривала муку, яйца и прочее для удобоваримой еды.

– Лиза, может, сначала обойдём все этажи, чтобы иметь полное представление, а на обратном пути купим продукты? – предложил Павел.

– Там тоже магазины?! – хором воскликнули дети.

– Не ожидала, – с интересом проговорила Елизавета. – Значит, где-то должна быть лестница? Как же мы её пропустили?

Павел улыбнулся:

– Слишком увлеклись… Нам во-он туда, – он махнул рукой и зашагал, увлекая за собой жену.

– Ого! Это же эскалатор! – обрадовался Коля.

– Лесенка-чудесенка, как в метро в Москве! – подхватила Арина, спешно становясь на ступеньку. – Вот бы покататься!

– Мы уже катаемся, разве нет? – отозвался отец. – Потом прокатимся выше, потом ещё выше и ещё. А на обратном пути будем спускаться вплоть до первого этажа. И довольно того.

Наверху Елизавета снова окунулась в блеск витрин. Этот и следующие этажи, кроме музыки, были пропитаны парфюмерными ароматами, которые в разных уголках торговых залов раскрывались то терпкими, то лёгкими цитрусовыми, то сладковато-цветочными запахами. Гармонично дополняющими галереи серебряных и золотых с бриллиантами украшений, часов, бронзовых статуэток. А так же зон изысканного фарфора и хрусталя, галантереи, канцтоваров, техники от фотоаппаратов с принадлежностями до пишущих машинок «Смис-Премьер», огнетушителей «Оптимус» и газированных сифонов «Прана».

Арина потянула отца к игрушкам.

– Я уже устал тут ходить, – буркнул Коля. – Может, купим поскорее, что нужно, и домой?

– Потерпи, сынок, все устали, – отозвалась Елизавета. – Вот как раз здесь и посмотрим тебе брюки. А папа пока пойдёт с Ариной… Наденька, ты с кем?

– Лучше с папой. У Коли лицо скисло, как квашеная капуста. Не хочу на это смотреть.

– Сама ты капуста! – взвился брат.

– Да ещё и нервным стал, слова не скажи, – Надя поспешила за отцом.

Елизавета недовольно покачала головой, повела сына в противоположную сторону.

Когда они вышли с покупками, на скамье в проходе уже сидели остальные. Арина держала красный полированный комодик. Хватаясь кончиками пальцев за малюсенькие скобы, выдвигала и задвигала ящички. Около Нади красовался игрушечный белый рояль, на который она с восторгом в глазах выставляла крошечные пиалы из набора фарфоровой посудки.

– О-ой, о-ой, – протянул Коля, презрительно приподнимая край губы. – А вы говорите, что она взрослая, серьёзная. Вон уж четырнадцать, а всё куклы подавай.

– Бестолочь, неужели не видишь, что это для Арины? Да что разговаривать-то с придурком? – пробурчала сестра и принялась быстро складывать игрушки в коробки.

– А ну, перестаньте кусаться, – строго сказала Елизавета. – Что-то я раньше такого за вами не замечала. Видно, от хорошей жизни распустились.

Подполковник приобнял её за плечи, прошептал в самое ухо:

– Лиза, не волнуйся. Возраст. Это пройдёт, – повернулся к детям и непререкаемым тоном добавил: – Поступим так. Мы пойдём присмотрим что-нибудь маме и Наде, а Николай с Ариной подождут здесь.

Примерка заняла не меньше получаса. Наряды смотрелись один лучше другого. Елизавета купила бы дочери всё, но останавливала привычка экономить на «чёрный день».

Надя выбрала шёлковое платье без рукавов цвета ясного неба. Из-за гипюровой паутинки, покрывающей не только открытые руки, но и саму ткань, оно казалось воздушным и невероятно шло к синим глазам.

Пока мать с дочерью, листая вешалки с одеждой, оживлённо обсуждали будущие приобретения, Павел Семёнович оплатил покупку, а вернувшись, протянул Елизавете аккуратный свёрток, перевязанный тонкой лентой.

– Это тебе, родная. Ты же совсем о себе забыла.

– Что здесь? Без примерки? А вдруг не подойдёт?

– Давай отложим ответы до дома. Там поймёшь, что напрасно волновалась.

Магазин дамского платья Елизавета покидала, продолжая рассматривать цветастую упаковку. Вдруг муж ускорил шаг. Она вскинула глаза, взглянула на скамью, где оставались дети. Приподнятое настроение вмиг рассеялось.

Елизавета бросилась к сыну, сидящему в обнимку с коробками, закричала:

– Коля! Где Арина?!

Когда тот, вздрогнув, часто заморгал, поняла, что спал. Хотелось отругать сына, но она словно онемела, не могла пошевелить языком.

– Николай, Надя, оставайтесь здесь. С этого места ни ногой, – распорядился Павел Семёнович и быстро зашагал вдоль прохода.

Елизавета, досадливо махнув в сторону сына, поспешила следом.

– Выбегу на улицу, возможно, Арина уже в машине. А ты покарауль здесь, – сказал Павел на выходе.

Совсем скоро он вернулся вместе с ординарцем.

– Для начала обследуем этажи, если не найдём, заявим в полицию, – бросил на ходу, сворачивая к простенку, за которым Елизавета заметила спрятанную лестницу.

– Может, лучше на эскалаторе? – крикнула в спину.

Павел обернулся.

– До него ещё дойти надо. И движется еле-еле. Ногами быстрее будет. Ты, главное, никуда не уходи.

Елизавета осталась в одиночестве перед стеклянными дверями. Заламывая пальцы до хруста суставов, уставилась в темноту, пронзаемую лучами фар подъезжающих и отъезжающих авто. Страшные мысли врывались в голову одна за другой, отзываясь нестерпимой болью.

«Наверное, Арине стало душно. Вышла, прогуляться, а потом не нашла вход… Может, пошла искать нас и затерялась в этом огромном муравейнике… Или вернулась в магазин игрушек, а я, пробегая мимо, не заметила… А что, если её украли?..»

Она схватилась за сердце, с силой ударившееся о грудную клетку, и принялась успокаивать себя: «Как это возможно в таком оживлённом месте? Арина твёрдо усвоила науку: ничего не брать у чужих и не поддаваться на уговоры… Да и зачем кому-то воровать ребёнка? А если надо, то, скорее всего, увели бы и Колю…»

Ожидание становилось невыносимым.

– Сколько же можно здесь топтаться? – прошептала Елизавета и медленно побрела вдоль пролёта, оглядываясь по сторонам, внимательно всматриваясь в людей вокруг.

Добравшись до центра торгового зала, свернула к эскалатору. Встала на движущуюся ступенчатую ленту.

– Мама! Вы куда?! – донёсся весёлый родной голосок.

Вздрогнув, она повернула голову. «Потеряшка» спускалась по соседству.

– Арина, оставайся внизу. Жди меня, – поравнявшись с дочерью, дрожащим голосом проговорила Елизавета и спешно зашагала по левому краю.

На втором этаже она перебежала на соседнюю ленту и так же спешно спустилась.

Арина, видимо, только сейчас осознала, что совершила плохой поступок, и стояла, свесив голову.

– Ах ты, безобразница! Кто разрешил уйти! Вот я тебя накажу! – в сердцах выпалила Елизавета, потом присела на корточки, стиснула дочь в объятиях и запричитала: – Маленькая моя… Как же ты меня напугала…

Вдруг спохватившись, что и сама ослушалась Павла, быстро зашагала туда, где велено было оставаться. К счастью, подоспела в тот момент, когда муж, озираясь, с тревожно расширенными глазами подбегал к выходу.

– Лиза, где ты была?!… Где ты её нашла?! – воскликнул Павел, бросившись к Арине и хватая на руки.

– А вот пусть сама расскажет.

– Папа, не ругайтесь. Мне так хотелось покататься на лесенке-чудесенке. Я бы у Коли спросилась, но он уснул, вот и пошла сама.

Появился Григорий. Елизавете показалось, что его улыбка растеклась по лицу ещё шире.

– Да тут уже все нашлись! – весело воскликнул он. – А я-то по этажам гоняю!

– Гриша, выходи с Лизой и Ариной. Я старших приведу, – распорядился Павел Семёнович, спуская дочь с рук.

– Слушаюсь, товарищ подполковник! – добродушно отозвался ординарец.

В машине Елизавета почувствовала себя обессилевшей. Детям, судя по осоловелым глазам и поникшим головам, было совсем худо.

– Надеюсь, все осознали свои ошибки? – строго спросил Павел Семёнович.

– Да-а, – слабо протянула Арина.

– Ага, – буркнул Коля.

– Хорошо. Тогда, чтобы совсем не раскисли, разрешаю открыть банку монпансье. Можете бросить в рот по леденцу до ужина.

Отец протянул Наде плоскую жестяную баночку, которая, гремя сладкими шариками, тут же пошла по рукам.

Дома на разбор покупок ни у кого не осталось сил. И только Елизавета, наскоро собрав на стол, не смогла удержаться, чтобы сейчас же не распаковать подарок от мужа.

Она достала свёрток. Надрезала атласную ленточку. Края бумаги распустились бутоном, по рукам заструился огненно-красный, цветастый шёлк.

– Боже! Какая роскошь! – воскликнула она.

Поспешила в спальню. Примерила кимоно. «А Павел оказался прав. Действительно, мне в самый раз», – отметила, покрутившись перед зеркалом, и вышла в гостиную.

– Ой, мама… Какая вы красивая, – шепнула Арина.

Надя подскочила.

– Прямо как в кино, – проговорила, легонько щупая ткань.

– Лучше, – усмехнулась Елизавета. – Так, как живём мы, ни в одном фильме не покажут… Пойду переоденусь.

– Нет-нет, Лиза. Останься в кимоно, – попросил Павел.

– И то правда. Больше никуда в таком наряде не выйдешь, так хоть дома красавицей побуду… Ну всё, ешьте, а то остынет.

Дети нехотя вернулись к тарелкам. Явно перебив аппетит конфетами, они лениво поковыряли вилками треску, помусолили жареную картошку. Ничего недоев, разбрелись по комнатам.

У Елизаветы и без леденцов – от усталости – притупилось чувство голода. Она сидела напротив мужа, подперев голову руками, наблюдала, как тот с удовольствием поглощает её стряпню.

– Чай? – спросила, когда на тарелке остались только рыбные кости.

– Кое-что другое, – понизив голос, с хрипотцой проговорил Павел.

Небесно-голубые глаза напротив возбуждающе темнели, приобретая стальной оттенок.

Муж поднялся. Подошёл со спины. Обнял за плечи. Оказавшись головой в горячей складке его шеи, а затем на руках, Елизавета ощутила себя таящим мёдом, и уже больше ни о чём не могла думать.