Ирина родилась, когда ее брату исполнился год. В большинстве случаев дети с такой разницей в возрасте ведут себя как близнецы, становятся лучшими друзьями на всю жизнь. А у Боковых получилось иначе. Брат невзлюбил сестру. Он начал бить ее, когда та едва научилась ходить, отнимал игрушки.

Но точно так же потом Володя вел себя и в детском саду. Он лупил всех, а если ему делали замечание, закатывал истерику, мог лечь на пол, начать колотить ногами и орать. Мальчик сменил несколько дошкольных учреждений. В те годы детей к психологу не водили. Для вразумления таких, как Вова, предназначались карательные меры: лишение сладкого, приказ безвылазно сидеть в комнате, в особо тяжелых случаях кто-то из взрослых брался за ремень.

Сергей Николаевич, отец детей, никогда не бил их. Военный, он пытался приучить сына к дисциплине. Когда мальчику исполнилось шесть, он стал по утрам вместе с папой обливаться в любое время года во дворе холодной водой, а в семь его начали записывать в разные спортивные секции. Методом тыка выяснилось, что ребенок в восторге от плавания. Мальчик начал делать успехи, побеждал в соревнованиях.

А вот в школе дела шли не очень хорошо. Боков получал одни тройки, которые ему учителя ставили из жалости. Четверки редко гостили в его дневнике, а пятерки там никогда не появлялись.

У Ирины дела обстояли иначе. Она с первого дня учебы была отличницей, каждый год получала похвальную грамоту. Девочку всегда ставили в пример остальным детям. Она занималась танцами, в составе детского ансамбля не раз участвовала в конкурсах. Веселую, добрую, не жадную Ирочку любили и одноклассники, и учителя, и соседи по дому.

Но и у Володи были приятели, и все они воспитывались в хороших обеспеченных семьях. Например, Федор Федосеев. Его отец — Анатолий Сергеевич, режиссер, которого приглашали ставить спектакли даже в Москву.

Иосиф Меркулов. У того была только бабушка. Где родители парнишки? Они артисты, постоянно в разъездах. Денег у Меркуловых хватало, Йося ни в чем не нуждался. Да и бабуля паренька еще не была пенсионеркой, работала врачом, неплохо зарабатывала. Меркулов модно одевался, совсем не голодал, летал с бабулей летом в Крым или в Абхазию.

Вместе с мальчиками всегда в компании была Лариса Федорова. Ее родители работали на заводе, но Лариса не знала на каком. В советские годы такие места назывались «почтовым ящиком», платили там очень хорошие деньги.

У Павла Колоколова не было отца, его воспитывала тихая мама Анастасия Васильевна. Она никогда не делала никому замечаний, к Паше можно было завалиться в любое время, не снимать ботинки, открыть холодильник, съесть все, на что глаз упал, поэтому Федя, Иосиф, Володя и Лариса часто собирались в маленькой «двушке» Колоколовых. Там им никто не делал замечаний, не велел мыть руки перед едой, не напоминал о необходимости делать уроки, не запрещал курить и материться. Анастасия Васильевна рано уходила на работу, возвращалась за полночь. Женщина работала в придорожном кафе на трассе, по которой потоками ездили большегрузные машины.

Впрочем, родители остальных школьников тоже появлялись дома не в пять вечера, и они понятия не имели, как проводят время после окончания уроков их дети. Отец Бокова полагал, что сын на тренировке. Когда Сергей Николаевич около десяти вечера наконец добирался до дома, Ирина уже сделала все уроки, сидела в своей комнате, складывала мозаику или рисовала.

К сожалению, жена Сергея, мать Ирины и Володи, скончалась. У нее было больное сердце, женщина постоянно принимала лекарство, но, несмотря на это, ей становилось хуже. Увы, очередной приступ случился днем. Муж был на работе, дети — в саду. Если бы вызвали «Скорую», Алевтина Андреевна смогла бы выкарабкаться, но позвонить врачам было некому, а у женщины сил добраться до телефона не хватило.

Домашнее хозяйство легло на плечи Иры и Володи. Школьники убирали квартиру, девочка научилась готовить. Отец всегда благодарил их, хвалил. Но всей правды Сергей Николаевич не знал. На самом деле пылесосила, мыла полы, стирала, гладила, готовила и бегала за продуктами одна Ира. Володя появлялся дома за полчаса до возвращения отца, полоскал плавки в тазу с водой, вешал их мокрыми в ванной на веревку и изображал примерного школьника, который прибежал после тренировки и теперь делает уроки.

Ирина замолчала.

— Почему вы не говорили правду папе? — удивилась я.

Хозяйка дома вздернула подбородок:

— Спустя пару месяцев после смерти мамы я возмутилась, пристала к Володе: «Папа велел нам вместе хозяйством заниматься. Почему ты ничего не делаешь?» Он рассмеялся: «Потому что не я баба, а ты!» Я пригрозила ему, что нажалуюсь папе. Володька меня схватил за горло, зашипел: «Удавлю, закопаю, никто не найдет! Всем скажу, что ты связалась с зеком из поселения! Люди подумают, что тебя уголовник пришил!»

Хозяйку передернуло.

— Вокруг Екатинска много зон, были еще заключенные на вольном поселении. Криминальная обстановка тогда в городе была не ахти. Я, школьница, перепугалась так, что день говорить не могла… После окончания школы Владимир не пошел в институт, а стал активно выступать на соревнованиях, у него появились деньги. Один раз он домой пришел, куртку на пол бросил, заорал: «Эй! Подними, повесь!» Я куртку взяла, встряхнула, а из нее доллары водопадом! Стою, гляжу на купюры. Брат в прихожую выглянул, увидел натюрморт, зашипел: «По карманам шаришь? Ща мало не покажется!» Я ответила: «Встряхнула кожанку, а из нее высыпалось…» Владимир губы поджал, сквозь зубы процедил: «Собери баксы и мне отдай. — Я живо приказ выполнила, парень пересчитал деньги, ухмыльнулся: — Честная дура, ничего не сперла. — Потом протянул сто долларов: — Купи себе что-нибудь». Я промолчала. Он усмехнулся: «Не хочешь? Ну, мне больше достанется».

Ирина потрясла головой:

— Я тогда впервые подумала, что брат чем-то очень нехорошим занимается. Но, поймите, боялась его до трясучки, отцу ничего не говорила… Ох, забыла рассказать главное! Зимой, когда я училась в девятом, а брат — в десятом классе, папа вдруг объявил: «Покупаю соседнюю квартиру!» А там «двушка» огромная, комнаты по двадцать метров, кухня примерно такая же, холл, коридор, ванная, туалет… Я так удивилась: «Зачем?» Отец рассмеялся: «Тебе приданое будет. А пока женихи к тебе колонной не маршируют, объединю два жилья. Поживем в хоромах». И за короткий срок у нас образовалась прямо анфилада! Потом, в начале марта, приехала женщина, с ней девушка Антонина, тихая, скромная. Тетка с папой долго говорила, а потом укатила. Тоня осталась, стала жить у нас. Я обрадовалась, подумала, что теперь мне меньше по дому делать. А отец объяснил: «У Антонины мама умерла, ее в Екатинск отправили, чтобы не плакала, успокоилась». Нет бы удивиться, зачем девушку из столицы к нам тащить, чтобы она нервничать перестала, но сделайте скидку на возраст. Мне тогда пятнадцать было, в этом возрасте особо ума нет. Ну а теперь о том, что резко изменило нашу жизнь. У папы был лучший друг, Степан Тимофеевич Разин, они дружили чуть ли не с пеленок. Он в полиции служил, стал там каким-то большим начальником.

Ирина встала, взяла шаль, которая висела на диване, закуталась в нее, вернулась на прежнее место и продолжила:

— Вечер, часов, наверное, десять. Папа домой пришел, а кроме меня, никого, ни Владимира, ни Антонины. Отец рассердился. И тут звонок! Я — к двери, но отец меня отодвинул, сам открыл. Наверное, он ожидал увидеть сына и Тоню, а вместо них пришел Разин. Забыв поздороваться, он объявил: «Сережа, поговорить надо!» Они к отцу в комнату ушли, а я на цыпочках подкралась к двери, подслушивать стала. Сразу поняла, случилось нечто плохое.

Хозяйка квартиры кивнула:

— Не ошиблась я. Брат бизнес придумал. Через Екатинск многие дальнобойщики ездили, но в городе для них стоянок не было. Большегрузным машинам предписывалось парковаться на ночлег на площадках при въезде. Места там мало, три-четыре фуры встанут, а другим уже негде. Поэтому опытные водители места забивали заранее, часов в пять-шесть вечера. В восемь они уже спать укладывались, а часа в четыре утра в путь отправлялись. Мужики за рулем в основном молодые, им и поесть хочется, и от женщины они не откажутся. А где их найти? Вот на этом желании Владимир и Федя Федосеев решили руки нагреть. Они приходили на стоянку и предлагали за деньги водителям Антонину Яковлеву! Тоня с виду была прямо тургеневская девушка, но у нее болезнь какая-то психическая. Она со всеми была готова, только позови, никому не откажет. Ее поэтому в Екатинск и отправили — в родном городе она по рукам пошла. Чтобы этот поход остановить, больную сюда, к дальней родне в провинцию, сослали, думали, она успокоится. Куда там! Но Яковлева поумнела. Дома она себя пару раз предложила сыновьям друзей семьи, поэтому ее отец с матерью живо все узнали, и шума не случилось. А в Екатинске она с Владимиром амур затеяла. Брат мой сначала радовался, потом с друзьями поделился безотказной девушкой. А уж затем мысль им с Федей в голову пришла продавать Антонину дальнобойщикам, зарабатывать на ней. Затея удалась, но вскоре парням этих денег показалось мало. Они предложили своей бывшей однокласснице Ларисе, любимой девушке Паши Колоколова, ту же работу. У Лары родители были странные, одевались убого, дочери ничего хорошего не покупали. А ей было охота и платье красивое, и сумочку. Колоколов подруге постоянно подарки делал, но у него кошелек был нетолстый. Что парень купить мог? Браслетик из ниток? Ну не хотелось молодой девушке такими вещами украшаться! Лара согласилась на предложение Владимира, говорила Паше: «Родители сегодня вечером не отпустят — надо по хозяйству помочь». Колоколов ей верил, а зря! Лариска отправлялась денежки зарабатывать. Владимир и Федя в этом бизнесе были главные, водителей находили, деньги у них брали. Еще Иосиф Меркулов был в том же коллективе, но он на шухере стоял. Главари большую часть выручки себе в карман клали, девчонкам платили скромно. Йося меньше всех получал, поэтому злобу затаил.

Ирина сбросила шаль.

— Все у них хорошо шло, но внезапно Степан Тимофеевич письмо получил по почте. Неизвестный гражданин сообщал, что творится на парковочной площадке дальнобойщиков. Фамилии там все указывались. Наверное, начальник здорово занервничал, когда увидел, что главари — Федя и Владимир. Отец Федосеева — известный человек в том захолустье, а Володя — сын лучшего друга Разина. Нельзя парней под монастырь подводить! Да и Яковлеву тоже, она в доме у Бокова живет. Прибежал Разин к моему папе. Тот сначала оторопел, потом позвонил отцу Федосеева. Тот вмиг примчался. Результат совещания: Владимира отправили в Москву, а куда отец Федю дел, понятия не имею. Правда из болота не выплыла. Думаете, это все?

— Наверное, да… — отозвалась я.

— Ха! Это только начало! — воскликнула Ирина.