Пух сделал паузу и продолжил:

— Федосеев сделал женщине чистый, без отметки о браке паспорт. Лариса вышла замуж за Анатолия, родила сына Юрия. Женщина не работала, сидела дома. В семье еще была Антонина, «младшая сестра» Ларисы, — наверное, вам понятно, что это Вера. Семья жила на даче в ближнем Подмосковье, в поселке Касино. Там у отца семейства был хороший добротный кирпичный дом со всеми удобствами. Он работал редактором в издательстве, у него дома был кабинет. Прошло около двух лет, Анатолий неожиданно не сдал вовремя очередную редактуру. До этого он всегда все сроки соблюдал. Начальник принялся звонить ему, трубку не снимали. Владимира и Николая, двух сотрудников, отправили в Касино. Дача оказалась не заперта, мужчины вошли внутрь. На террасе никого не оказалось. Николай вызвал полицию, потом они с Владимиром прошли в дом, начали осматривать комнаты. В спальне на кровати лежали Анатолий с женой, оба мертвые. Потом выяснилось, что их отравили. Владимиру стало плохо, он не хотел открывать дверь в детскую, где жил маленький Юра, но ему пришлось. Кроватка оказалась пуста. Владимир позвал Николая, тот сразу обратил внимание на один тапок, женский, лежащий у окна. Пока на дачу спешила полиция, мужчины обыскали весь дом, но малыш словно испарился. Вместе с ним исчезла и Антонина. У следствия в конце концов возникло предположение, что убийцы увезли девушку и ребенка. Куда? Почему? Зачем киллерам мальчик, который еще не научился бойко разговаривать?

Пух положил руки на стол.

— В спальне хозяев был сейф — хорошая защита от пьяницы, который мог залезть в чужое жилье, чтобы чем-нибудь поживиться, но для серьезного вора это не преграда. Железный шкаф выглядел нетронутым, его открыли. Внутри оказалось пусто. Или там ничего не лежало, или убийцы, зная код, выгребли все с полок, заперли дверку и смылись… Антонину и крохотного мальчика искали, но не нашли. Прочесали весь лес, прилегающий к участку, но не обнаружили ни людей, ни тел, ни вскопанной земли.

Пух вздохнул.

— Загородный дом стоит на опушке леса. Неподалеку от шикарного по меркам того времени особняка полно болот. С виду они похожи на милые зеленые лужайки, но не стоит шагать по ним, вас вмиг утянет на дно. Мертвые тела, если их туда бросили, найти без шансов. Взяв во внимание полное отсутствие в доме денег и пустой сейф, полицейские выдвинули предположение, что семью решили ограбить в расчете на хорошую добычу. Преступников не нашли. Что и сколько они унесли, неизвестно. Конец истории.

Эрик замолчал, я тоже сидела тихо. Пауза затянулась, и Пух нахмурился:

— Я никогда не состоял в банде, никого не убивал, не умею мыслить ни как преступник, ни как следователь. Но даже у меня, полного профана в сыскном деле, возникли вопросы. Зачем лезть, если хозяева дома? Они начнут кричать, и их придется убить, а это другая статья, не за кражу. Воры, как правило, никого жизни не лишают. Может, бандиты получили информацию, что хозяева уехали отдыхать? С какой стати мерзавцам рисковать? Можно проследить за домом, дождаться, когда все уедут. Но нет! Полезли и не подумали, что Анатолий или Лариса могут поднять шум. Ожидаемо, хозяев пришлось устранить. На мой взгляд, странно так планировать ограбление, но я не Дон Корлеоне, чтобы понимать логику преступников.

— Во время разговора с Верой, которая стала Антониной, вы спросили у нее, как она спаслась? — поинтересовалась я.

— Конечно, — кивнул Эрик, — меня жгло любопытство. Она ответила: «Мальчик капризничал, не хотел спать. Сначала в кровати прыгал, потом удрал из детской и начал лезть в постель к родителям. Анатолий зашел ко мне, спросил: „Можно отдать тебе Юру? Мы устали очень, отдохнуть хочется“».

Эрик потер глаза кулаками.

— Девушка согласилась забрать брата, у нее в комнате была для него постель. Малыш долго куролесил, потом сестра увидела, что у него пижамные штанишки мокрые, решила переодеть его. Она пошла, взяла в шкафу чистое белье и увидела в щелку двери спальни фигуру в черном. Она испугалась, схватила мальчика, вылезла в окно, потеряла один домашний тапок (он-то и остался в ее спальне), удрала в лес. Она подумала, что семью нашел Матвей Григорьевич, задумал всех убить. В чаще Антонина просидела до рассвета, а мальчик так хорошо развлекся вечером, что спал как убитый, поэтому их не нашли.

Пух замолчал. Повисла пауза, которую опять нарушила я:

— А дальше что было?

Эрик пожал плечами:

— Задал ей тот же вопрос: «А дальше что было? Куда пошла? Как жила?» Она спокойно ответила: «По-разному, то хорошо, то плохо… Извини, дружить нам с тобой не стоит. Ты — напоминание о той жизни, которую я постаралась навсегда забыть. Захлопнула дверь, повесила замки. У меня теперь другая судьба. Воспоминания мне не нужны». И все! Каким образом ей удалось получить документы о рождении Константина Яковлева, в которых указано, что мать — Антонина Львовна с той же фамилией? Не знаю. Мальчик Юра как сквозь землю провалился, зато появился Костя. Понятно, что указанный в метрике отец — несуществующий персонаж. Вера его придумала.

Пух усмехнулся:

— Но главный вопрос — другой. Вернее, их несколько. По словам Антонины, она удрала из дома через окно, увидев в приоткрытую дверь фигуру в черном. Такое возможно. Но как она узнала, что Анатолию звонили из издательства? Откуда знает Николая и Владимира? Кто ей рассказал про убитых супругов и пустой сейф? Девушка сидела где-то в лесу, что происходило на даче, ей неведомо. Откуда информация? Кто ее Антонине дал? Да никто! Она мне соврала, придумала детективный роман. Что произошло в действительности, была ли такая история? Не знаю и знать не хочу. Как только сообразил, что мне лгут в глаза, сразу расхотел общаться с женщиной. Я не стал набиваться в гости еще раз, больше не лез в жизнь Антонины Яковлевой.

— Наверное, вы поступили правильно, — пробормотала я. — Спасибо за беседу и за чай.

— Очень прошу не делиться ни с кем информацией, которую вы сейчас узнали, — попросил Эрик.

— Нет-нет-нет, — быстро ответила я, — разговоры с прессой о делах, которыми мы занимаемся, исключены. Мои коллеги, естественно, будут в курсе того, что вы рассказали, но они тоже не болтливы.

Добавлять, что записала беседу, я не стала, это, конечно, некрасиво.

При пересказе легко упустить незначительную подробность, а она может оказаться стрелкой, которая укажет нужное направление работы. Но посторонний человек никогда эту запись не услышит.

Сев в машину, я отправила аудиофайл Кузе. Всю дорогу до дома я думала о том, что узнала от Эрика, и у меня в голове созрел вопрос.

А когда вошла в наш офис, услышала этот же вопрос от Собачкина:

— Зачем Антонина придумала историю? С какой стати она вообще стала беседовать с ним на эту тему? Женщина могла спокойно сказать: «Вы обознались, перепутали меня с кем-то».

— Мы с тобой мыслим в одном направлении, — пробормотала я.

— Давайте вспомним всю ситуацию, — предложил Дегтярев, который лежал на диване, одетый в спортивный костюм. — Лариса, судя по рассказу Эрика, была забитой женщиной. Она полностью находилась в подчинении у авторитарного Матвея, шагу без его разрешения не делала. И вдруг убежала!

— Влюбилась, — вздохнула я, — поняла, что на свете существуют добрые заботливые мужчины, не такие, как тот, с которым она живет.

— Мне ситуация с уходом Ларисы от мужа тоже кажется странной, — неожиданно заявил Кузя. — Родители у нее на всю голову больные, пыльным мешком побитые. В секту вступили, ребенка туда втянули.

— Можно мне слово молвить? — попросил наш эксперт Леня, который только сегодня вернулся из отпуска и сразу примчался в офис. — Я недавно прослушал курс лекций по психологии. Там рассказывали, как складывается жизнь человека после того, как он пережил травматическую ситуацию — а они с нами каждый день случаются, да не по разу.

— Ну это ты загнул, — рассмеялся Кузя. — Лично я в последний раз задергался в начале весны, когда в меня сзади въехал идиот. Красный свет, стою, никому не мешаю. Шоссе — четыре полосы, я в правом крайнем ряду, потому что после светофора почти сразу надо поворачивать. Больше никого. Пять утра, не жду засаду. И тут — бабах! Мужик на джипе в меня вламывается!

— Ситуация малоприятная, — согласился Леонид. — Но скажи, она тебя чего-то лишила?

— Не понял… — удивился Кузя.

— Какой психологический ущерб тебе был нанесен в результате происшествия? — изменил вопрос эксперт. — Ты потерял здоровье, деньги, боишься теперь садиться за руль, при виде любого внедорожника трясешься от страха или злости, никогда не купишь себе большую машину, а человек, который сидит за рулем такого авто, вызывает желание дать ему в глаз, да такое, что ты едва сдерживаешься?

— Ничего подобного, — пожал плечами лучший друг Собачкина. — Ну поорал немного, обозвал парня за рулем козлом. Он извинился, попросил не сообщать в страховую — всего-то у меня задний фонарь погиб, а у него фара. Поехали в его сервис, все там живо сделали, он заплатил. Хороший мужик оказался. Я ему кое-что с ноутбуком подсказал, мы теперь на связи, оба рады, что познакомились.

— Значит, для тебя это не травма, — усмехнулся Леня, — а просто эпизод из жизни. Позлился недолго, а потом все снова стало хорошо. Нормальная человеческая реакция. А у Антонины не так. Она с малых лет находилась под прессингом родителей, вся в запретах: туда не ходи, это не бери, там не стой. К ним прибавляется «надо». Надо всегда подчиняться маме, папе, старшим. В придачу — «нехорошая девочка»: принесла тройку из школы, не то сказала, поспорила со взрослым человеком, оделась не по правилам, причесалась неверно. Гадкая девочка! Позор родителей! А в каких случаях она хорошая? Когда всех слушается, угождает старшим, мало говорит, ничего не просит, радуется даже обертке от конфетки. Если ребенок воспитывается в подобных условиях, он не способен принимать решения — он просто не умеет делать это. У него сформировались привычка исполнять приказы и страх получить моральное или физическое наказание за неправильный для ее окружения поступок. Ее мать Лариса любила мужа Матвея? Похоже, нет. Но вышла замуж, потому что ей велели так поступить. Вера с рождения жила в семье, где спор с отцом — самый большой грех. Она находилась в полном моральном подчинении у родителей. И вдруг Лариса сделала то, на что не каждая современная свободолюбивая женщина отважится — влюбилась в Анатолия и сбежала с ним, прихватив ребенка… С детскими травмами психотерапевты разбираются годами. И не всякий человек освобождается от установок, которые ему в мозг впихнули с пеленок. А Лариса — уникум, она поняла, что так дальше жить нельзя, и удрала? Вот никогда в подобное не поверю!