Внутри моей сумрачной башни

Замков и решеток полно,

И здесь, с белым светом в разладе,

Всю жизнь мне прожить суждено.

Луч солнца не бегал ни разу

По полу в жилище моем,

Лишь холод и плесень на стенах —

Всё то же и ночью, и днем.

Но как-то шум крыльев и крики

Меня пробудили от сна.

То билась какая-то птица,

Цепляясь за створку окна.

И вот — первый раз в этой жизни —

Я ставни раздвинул чуть-чуть,

Чтоб дать отдохнуть ей немного

И дальше продолжить свой путь.

И тут же в окно, что беспечно

Открыл я минуту назад,

Потоками хлынуло солнце

И летних садов аромат.

Весь день для затворника башни —

О чудо! — не в снах — наяву

Звенели веселые трели

И ветер тревожил листву.

С тех пор красота и блаженство

Живут в этих стенах давно.

Хочу, чтоб всегда в моем доме

Стояло открытым окно.

My tower was grimly builded,

With many a bolt and bar,

'And here,'I thought, 'I will keep my life

From the bitter world afar.'

Dark and chill was the stony floor,

Where never a sunbeam lay,

And the mould crept up on the dreary wall,

With its ghost touch, day by day.

One morn, in my sullen musings,

A flutter and cry I heard;

And close at the rusty casement

There clung a frightened bird.

Then back I flung the shutter

That was never before undone,

And I kept till its wings were rested

The little weary one.

But in through the open window,

Which I had forgot to close,

There had burst a gush of sunshine

And a summer scent of rose.

For all the while I had burrowed

There in my dingy tower,

Lo! the birds had sung and the leaves had danced

From hour to sunny hour.

And such balm and warmth and beauty

Came drifting in since then,

That the window still stands open

And shall never be shut again.