Она поднесла нож к лицу Жиля. Лезвие рассекло одну щеку и вышло из другой.
Он напрягся и отпустил ее. Он молча поднес руки к залитому кровью лицу и уставился на нее. Казалось, этот взгляд бросал ей вызов. "Я не могу причинить тебе боль, да?" - подумала она.
Затем она снова сделала выпад.
- Пожалуйста, не надо, - взмолился он.
И вонзила нож в левый глаз Жиля.
Он стоял, содрогаясь. Кровь каскадом потекла по его груди, но он не упал. Его правый глаз был устремлен на нее, а в левом торчал нож для разделки мяса.
А затем, с решительным спокойствием, он медленно вытащил лезвие. Прозрачная жидкость потекла по его щеке. Звякнул нож.
- Пожалуйста, Вероника. Я не причиню тебе вреда.
Она снова закричала, это был высокий пронзительный звук, когда чья-то рука обхватила ее за горло. Внезапно она начала брыкаться, сбитая с ног.
- Он не причинит тебе вреда, - очень мягко сказал Марзен. - Но я это сделаю.
Хватка большой руки немца усилилась. Вероника поперхнулась. В воздухе она, казалось, парила, но вскоре ее движения стали слабеть.
На нее смотрело лицо Марзена. Пустое. Безжалостное.
"Я мертва", - успела подумать она.
Рука перекрыла приток крови к мозгу, и она погрузилась во тьму.
Всю дорогу домой ее мысли были в тумане. Она прочитала "Синод аористов" целиком, том черный, как деготь. Казалось, что образы из него, словно призраки, смотрят на нее с заднего сиденья. Когда она увидела зеленый указатель на выезд - Исторический район, следующий поворот направо, - она чуть не заплакала от облегчения.
Машины Джека у дома не было. Она проехала по Черч-Серкл, пытаясь слушать радио. На станции играла группа Strange Boutique.
"Никогда не отказывайся от того, что могло бы быть правдой", - с прекрасной грустью посетовала певица.
"Как много я упустила?" - задалась вопросом Фэй.
Она не стала настаивать на ответе.
Она все еще была в замешательстве из-за прошлой ночи. Стало ли Джеку с ней лучше или хуже? Прямо сейчас она задавалась вопросом, знала ли она что-нибудь вообще.
"Большой брат наблюдает за тобой", - гласила надпись в стиле Оруэлла на витрине книжного магазина.
Фэй припарковалась на стоянке за "Подземельем", неосознанно оглядываясь по сторонам. Ожидала ли она, что там поджидают дьяволы? Аористы в черных одеждах держат в красных руках дары?
"Баалзефон наблюдает за тобой", - подумала она.
Существовал ли на самом деле дьявол? Фэй не верила в дьяволов, только в тех, кого человек создал из своего собственного несовершенства. Но аористы были так же преданы истине, как и христиане, и избегали исповедовать одну и ту же веру в разных богов. Кто мог бы сказать, что их деяния были чем-то хуже крестовых походов, устроивших резню во имя Иисуса, рыцарей-тамплиеров, принуждавших к обращению в христианство под угрозой меча, и бессмысленных пыток Святой инквизиции? Человечество стремилось к истине, даже толком не видя ее. Действие за действие. Зло за зло.
Она торопливо пересекла посыпанную гравием площадку. Ей нужно было побыть среди людей, среди жизни. Может быть, ей стоит напиться и забыть обо всем. Облегчение охватило ее, как только она вошла в помещение. Люди, разговоры, смех. Крейг умело наливал четыре бутылки пива из четырех разных кранов одновременно. Этот переход от мрачного уединения ее исследований к этой переполненной людьми реальности заставил ее почувствовать физическую легкость.
- Чем я могу быть тебе полезен, Фэй? - спросил Крейг.
- Только воду, - сказала она.
Бармены умеют настоять на своем. Крейг принес ей бутылку того же крепкого немецкого пива, которое она пила вчера вечером.
- Я попросила воды, - пожаловалась она.
- В нем есть вода, - сказал он.
- Ну что ж, - решила она.
По крайней мере, если она напьется, то сможет обвинить его.
- Что случилось, Фэй? Ты выглядишь так, словно только что увидела Смерть.
"Не смерть. Баалзефона".
Она проигнорировала комментарий.
- Джека не было здесь, не так ли?
- Нет, со вчерашнего вечера его здесь не было.
Мог ли он воспользоваться указаниями, которые стащил, и отправиться на поиски Вероники?
- Они действительно пишут об этом в газетах, - сказал Крейг.
- Я знаю. Это отвратительно.
- Почему они называют это делом о "ритуальном треугольнике"?
- Треугольник, - пробормотала она, больше обращаясь к своему пиву. - Это сатанинская эмблема, треугольник со звездой на каждом конце. Убийцы рисовали их кровью на каждом месте преступления.
- Можно подумать, что в таком городе, как этот, ничего подобного произойти не могло.
- Этот город ничем не отличается от любого другого города в мире в любое время, - слишком быстро отреагировала Фэй. - В нем есть люди. В нем есть убеждения. В нем есть добро и есть зло, и это все, что нужно знать.
Крейг пристально посмотрел на нее.
- Есть какие-нибудь зацепки?
- Я не знаю. Я даже больше не работаю над этим.
- И что ты теперь собираешься делать?
Она задавала себе этот вопрос уже миллион раз.
- Вернуться на свою обычную работу. Поехать домой.
- А как же Джек?
- Я не знаю, - сказала она.
Крейг, как бармен, почувствовал ее уныние.
- Не унывай. Иногда все складывается так, как ты меньше всего ожидаешь.
- Да, точно.
- И вот он здесь, - объявил Крейг, подняв голову. - Живое доказательство забастовки сталелитейщиков.
- Смешно, - сказал Джек, щеголяя трехдневной щетиной. Дверь за ним со свистом закрылась. - Я увидел твою машину, когда проходил мимо, - сказал он Фэй и сел на стул рядом с ней.
- Я... - начала она.
Затем он наклонился и быстро поцеловал ее.
Это был всего лишь легкий поцелуй в щеку, но он почти шокировал ее. Прежде чем она успела среагировать, он сказал:
- Я искал Стьюи по всему городу. Я решил дать ему эти указания. Так будет лучше. В чем бы ни заключалась проблема, он менеджер Вероники, поэтому он должен обо всем позаботиться. На самом деле, это не мое дело.
Эта информация втайне обрадовала Фэй. Означало ли это, что он навсегда отказался от Вероники? Фэй сомневалась в этом, но это было только начало. Часто требовалось время, чтобы смириться с обстоятельствами.
- Но я все еще удивляюсь этим именам, - прокомментировал Джек. Крейг принес ему содовую с ломтиком лайма. - Может быть, это просто полицейская паранойя, но похоже, что этот богатый парень использует людей, чтобы замести следы.
- Фраус Херрен, - сказала Фэй. - Филип Фо. А потом эта история с телефонами.
- Да. Это беспокоит меня, вот и все.
Фэй воздержалась от дальнейших комментариев. Зачем поднимать эту тему, если общим знаменателем была Вероника? Фэй почувствовала ревность и подчинение этой женщине, которую она даже не знала.
- Как все прошло в библиотеке? Ты читала эту книгу?
- Да, - сказала она, когда мрачные картинки вернулись. - Это подтвердило информацию, которую я обнаружила вчера. Аористы постоянно совершали случайные жертвоприношения, но раз в год они совершали особый ритуал превращения, в котором, в частности, был задействован...
- Треугольник.
- Правильно, и то, что они называли дверью превращения. Первые три жертвоприношения послужили катализатором ритуала. По одному для каждой звезды. Предполагалось, что эти девушки будут страстными и творческими, чтобы умилостивить Баалзефона.
- Первой жертвой была арт-директор, вторыми двумя были поэтессы, - напомнил ей Джек. - И это начало действовать.
- Хм-м-м... Очень творчески, что по вкусу Баалзефону. В любом случае, первые три жертвоприношения были проведены суррогатами - высококвалифицированными спиритуалистами. Вот о чем эта латинская фраза. "Отец Земли, пройди по земле через меня". Это был призыв к превращению. Баалзефон был инкубом. Суррогаты вызывают демона транспозиционно, меняясь с ним местами на короткое время. Они не только приобретают его физический облик, но и становятся проводниками духа Баалзефона. Так что предварительные жертвоприношения совершали не сами суррогаты, а воплощенный аспект Баалзефона.
- Значит, парни, убившие Шанну Баррингтон, Ребекку Блэк и Сьюзен Линн, верят, что на самом деле это сделал Баалзефон? - спросил Джек.
- Да. Это то, во что они верят. Но это были лишь частичные превращения. Полная перестановка происходит в конце.
- Четвертая жертва, о которой ты говорила, - добавил Джек.
Фэй кивнула, потягивая пиво.
- Эта четвертая жертва будет самой важной, и сегодня я узнала почему.
- Не могу дождаться, когда услышу это, - пробормотал Джек.
- Четвертая должна была стать главным подарком Баалзефону. Обычно ее выбирали из нескольких кандидатов.
- Кем?
- Прелатом. В его обязанности входило выбрать ту, которая лучше всего послужит демону. Они часто проходили интенсивную духовную подготовку. Самосознание было очень важно не только для женщин, которые были очень творческими и страстными, но и для женщин, обладавших утонченным чувством собственного достоинства. Прелат проявил бы большую осторожность при выборе оптимальных кандидатов.
Джек помешал лед в своем стакане.
- Но вот чего я не совсем понимаю. Кандидатов для чего?
- Для жены Баалзефона, - ответила Фэй. - Баалзефон каждый год берет себе жену - смертную женщину. Он иерархический демон страсти и творчества, поэтому его жены, должно быть, обладали обоими качествами, - Фэй даже не смотрела на него, пересказывая то, что она прочитала в "Синоде аористов". - Принесение в жертву четвертой женщины приводило к полному переносу инкарнации. Прелат убивал ее с помощью кинжала прямо во время ритуала, устроенного в каком-нибудь низком месте, например, в пещере, каменоломне или даже подвале. К этому и приводили первые три жертвоприношения - к превращению. Баалзефону предстояло открыть треугольник и вознестись, воплотившись к жизни. Встать на ту самую землю, с которой Бог изгнал его, и заявить права на свою невесту.
Джек устало потер глаза.
- Сегодня утром я сказал Нойлу, что, вероятно, будет четвертое убийство.
- Я не думаю, что в этом есть какая-то вероятность, Джек. Это будет сто процентов. Пока что наши убийцы повторяли первоначальный ритуал. Нойл был бы глупцом, если бы не ожидал четвертого убийства.
- Нойл - дурак, - сказал Джек. - Он убежден, что оба убийцы - просто наркоманы или психопаты.
- Не забывай, что убийц как минимум двое. А еще есть кто-то, кто считает себя прелатом, и ты можешь поспорить, что прямо сейчас он готовится к четвертому убийству.
- Отлично, - сказал Джек. - В каком-то смысле я рад, что Нойл отстранил меня от дела, теперь это его проблема, - он встал, роясь в карманах.
Он высыпал на стойку бара мелочь, ключи и клочки бумаги.
"Какой неряха, - подумала Фэй. - Но он все равно мне нравится".
- У меня закончились сигареты, - сказал он, - и если я в ближайшее время не закурю, я умру.
- Ты можешь умереть, если у тебя в ближайшее время будут сигареты.
- Пожалуйста, не запутывай меня фактами.
Джек вытащил из кучи мелочи четвертаки и направился к автомату с сигаретами.
Фэй осталась сидеть за стойкой, погрузившись в размышления.
- Могу я тебя кое о чем спросить, Крейг?
- Конечно, - Крейг ловко жонглировал четырьмя бокалами с сигаретой Marlboro 100, держа ее во рту. - Люди постоянно спрашивают меня о разных вещах.
- Должна ли я отказаться?
- Я не могу дать тебе совет по этому поводу. Но я могу сказать, что никогда не стоит сдаваться, - Крейг говорил и жонглировал одновременно.
- Ты мне очень помог, Крейг. Надеюсь, ты не уронишь эти бокалы.
- Я ронял таких много. Как, по-твоему, я стал таким хорошим? - Крейг ухмыльнулся. - Подумай об этом.
Фэй ухмыльнулась ему. Он говорил, что удовлетворение приходит путем проб и ошибок. Она и сама в жизни уронила несколько стаканов.
- Но тебе стоит кое-что обдумать. На стене мужского туалета есть небольшая истина, так что ты знаешь, где ее искать.
- Граффити - это голос правды? - спросила она с сарказмом.
- Ты никогда не была в нашем мужском туалете.
- Хорошо, Крейг. Что?
Он умело поставил каждый бокал на стойку бара.
- Женщина должна делать то, что должна.
Фэй нахмурилась еще больше. Когда она снова отхлебнула пива, то заметила листок бумаги, который Джек достал из кармана. Она моргнула.
Затем подняла его и внимательно рассмотрела. Лист бумаги был исписан каракулями, но только сверху. Джек вернулся, открывая новую пачку "Кэмела".
- Что... это... такое? - спросила Фэй, и невероятность того, что она увидела, растянула ее слова, как жир.
Джек взглянул на листок бумаги.
- Это те подсказки, о которых я тебе говорил, как добраться до дома богатого парня.
- Богатый парень, - повторила Фэй.
- Да, богатый парень. Я уже говорил тебе, парень, который пригласил Веронику в свое поместье для своего рода уединенного отдыха. Я записал их, когда вламывался в квартиру Джинни.
- Ты вломился в квартиру Джинни? - недоверчиво спросил Крейг.
- Не спрашивай, - сказал Джек.
Но Фэй так настойчиво дергала его за рукав, что чуть не порвала рубашку.
- Джек, Джек, послушай меня!
- С тобой все в порядке, Фэй?
- Заткнись и слушай! - она указала на слово, которое Джек написал над указаниями. Это было слово "Хоронос". - Что это? Зачем ты это написал?
Теперь Джек выглядел совершенно сбитым с толку.
- Это его имя.
- Чье имя?
- Богатого парня, - чуть не закричал он. - Я уже говорил тебе.
- Ты так и не сказал мне, как его зовут!
- Ну и что?
- Богатого парня зовут Хоронос?
- Да! Большое дело! Что с тобой такое?
Она пристально посмотрела на него.
- Как и те, другие имена, Джек. Фраус. Фо. Это были не имена, а слова. Хоронос - это тоже не имя. Это греческое слово.